Все застрелены. Крутая разборка. А доктор мертв

Мэлони не услышал звука взрыва, поскольку, когда он раздался, адвокат находился в лифте здания, где располагался его офис. Он узнал эту новость спустя полчаса по радио.
Диктор говорил:
— Сейчас получено известие, что Франк (Кете) Гэвин, считающийся главой Синдиката, только что был убит на Рэндольф-стрит при весьма странных обстоятельствах. В данное время подробности очень скудные, однако есть слух, что была брошена бомба, видимо, ошибочно, поскольку никто из пешеходов на переполненной улице не пострадал. Не было и выстрелов. Тем не менее у Гэвина загадочным образом взорвана голова.
Как заметил один потрясенный свидетель: «Это рок. У парня была голова, а потом ее не стало». Дополнительные подробности будут переданы по радиовещанию.
Мэлони обдумал это известие и пришел к единственно правильному выводу. Ему повезло. Он был отмечен смертью, и пока в результате убили двоих, и Мэлони не оказался ни тем, ни другим. Эта топорная работа ни в коем случае не прибавляла Чикаго репутации города, в котором подобные дела делаются тщательно и эффективно, однако Мэлони по-дурацкому повезло.
Он точно знал, что случилось. Кете в своих попытках устранять соперников и сэкономить при этом деньги был очень искусен. Он, наверное, читал детективные романы и смотрел ТВ, чтобы прийти на встречу с сигарой с «фокусом». Мэлони вздрогнул. Это ведь могло просто сработать, и ему не улыбалось превратиться в адвоката без головы. Его судьба зависела от случайной ошибки, допущенной Кетсом, когда тот протянул ему не ту сигару! Но сейчас Мэлони содрогался, осознав, что «исторически говоря», судьба империй частенько зависела и от менее нелепых промахов.
К несчастью, его возможности выяснить, кто заключил этот контракт, были сейчас бесконечно затруднены двумя этими отдаленными друг от друга, но связанными звеньями. Просто ему придется двигаться осторожно, держать ухо востро и все время наблюдать. Он достал одну из своих собственных сигар и закурил, обдумывая следующий шаг. После двух глубоких затяжек он решил, что ему надо побеседовать с верным шарообразноголовым слугой народа по фамилии Фланаган.
  
8
 
Она — красотка. Таково было безоговорочное мнение Кента Фарго с самого начала, с того первого раза, когда Дюбуа указал на нее в танцевальном зале казино и сказал:
— Вон та блондинка с длиннющими ногами.
Однако Фарго был осторожен. Он неохотно ухватился за это предложение. Изучая Элен, он с удовольствием пофантазировал и произнес:
— Она замужем.
— За высоким рыжеволосым парнем… который, оказывается, владелец этого притона.
— Он выглядит крепким.
— Ну и что?
— Не люблю мужей. В частности, мне не нравятся высокие рыжие мужья, которые выглядят крепкими.
— Вам не придется иметь с ним контакт.
— А что, если он узнает и предложит «контакт»? — насмешливо спросил Фарго.
— Не узнает. Никто не узнает.
Изящный и красивый Фарго привлекал женщин. Можно сказать, был соблазнителем высшего класса. Отличный специалист. В то время как другие молодые люди изучали математику, теоретическую физику и различия человеческих рас, он изучал слабый пол.
— Итак, скажите точно, что я должен с ней делать.
— Принять ее на работу.
— О’кей, позовите ее. Я расскажу ей о работе.
— Этого не понадобится. Она обратится непосредственно в «Уолден». Вам только нужно встретиться с ней и дать понять, что с ее устройством все в порядке.
Дюбуа не посвятил Фарго, как все происходит на самом деле, что это предложение исходило от доктора Барнхолла и было искусно внушено. Он ничего не рассказал Фарго по двум причинам. Во-первых, это совершенно не его дело. Во-вторых, ему не нравился сам Фарго. Он презирал этого человека. Его удивляло, каким образом такое ничтожество, как Фарго, с единственной извилиной в мозгу, был взят на столь ответственную работу в такое важнейшее правительственное предприятие, как «Уолден». Конечно, Фарго имел эффектную внешность, производящую впечатление, и не был круглым дураком. Он мог сыграть роль преданного исполнителя, если это понадобится, и, кроме того, не значился в черном списке.
 
— О’кей, — проговорил Фарго. — Значит, мне надо рассмотреть ее документы и действовать так, чтобы она побыстрее приступила к работе. Что мне делать после того, как ее занесут в платежную ведомость?
— Ничего.
— Что вы подразумеваете под этим «ничего»?
— Просто ничего. Обо всем позаботятся.
Фарго нахмурился.
— Не знаю, не знаю… Не уверен…
Эта девица, конечно, красотка, но ему не нравились тайны. Нет, не потому, что он натерпелся от властных женщин. Скорее, наоборот. Один кивок его головы, и он мог уйти с любой из этих десяти милашек, которые рядом с ним пили джин. Это ведь так просто…
Возможно, тут просто был соблазн. Наверное, он устал от легких побед. Вероятно, очень забавно отбить красивую, белокурую любимую жену у опасного рыжеволосого мужа. Кроме того, здесь пахло деньгами.
— Не могу понять, — сказал он, — почему вы мне платите, чтобы устроить эту цыпочку в «Уолден».
Он не добавил, что на такую работу ее могли принять просто по заявлению.
Но Дюбуа уже понял общее направление его мыслей.
— Просто мы не хотим никаких ошибок и охотно заплатим вам за то, что вы проследите, чтобы их не было.
— Кто это — мы?
— Это вас не касается.
— Я бы так не сказал.
— Ладно, — резко произнес Дюбуа. — Вы ХОТИТЕ иметь неприятности?
Фарго поразмыслил над его словами.
— Нет.
Ведь ему нечего беспокоиться. Элен Джустус совершенно легально начинала работать в качестве сотрудника «Уолдена». От Фарго требовалось совсем немного или вовсе ничего, чтобы заработать деньги, предложенные ему Дюбуа, — наличные, не помеченные купюры, которые невозможно проследить.
Вообще-то Фарго подозревал, что Дюбуа заблуждался. Наверное, у него было ошибочное представление о том, как делаются дела в «Уолдене». Для того, чтобы поступить на работу, о которой шла речь, Элен Джустус не потребуется ничего, кроме пропуска. Структура «Уолдена» была в его внутренней безопасности. Зону особой секретности можно сравнить с крепостью внутри завода. Любой мог пройти на само предприятие. Даже посетитель, чья личность не установлена, мог циркулировать там как угодно по 75 процентам территории. Но никто не мог проникнуть в оставшиеся 25 процентов без специального удостоверения личности и прямого разрешения из Вашингтона. Даже у Фарго не имелось такого высшего разрешения, поскольку в этом не было необходимости. Он не работал с материалами высшей секретности.
Наверное, здесь и крылась ошибка Дюбуа, а если так, то Фарго был счастлив помочь ему и дальше пребывать в заблуждении. При сложившихся обстоятельствах не имело никакого способа нарушить секретность, а следовательно, и повредить Фарго. Так что почему бы не взять деньги и уломать эту сладкую белокурую цыпочку. Что бы ни замышлял Фарго, он всегда старался доводить задуманное до конца.
— О’кей, — сказал он. — Где деньги?
— Не со мной, — ответил Дюбуа. Он и так слишком затянул свой визит в казино. Он не пришел бы сюда, если бы этот подонок не настоял на том, чтобы поглазеть на Элен Джустус, а ведь даже за самым отдаленным столиком Дюбуа могли случайно заметить совсем не те люди…
Итак, Фарго взял деньги и приятно удивился тому, как мало от него требуется, чтобы их заработать. Фактически Дюбуа просто отдавал ему долг благодарности. Только бы не спугнуть Элен Джустус, а то ведь на нее могут обратить внимание еще какие-нибудь начальники. Фарго ждал, когда все это разрешится. Кстати, он получил ответ от этой очаровательной женщины во время ее первого визита к нему на квартиру для предварительного инструктажа перед работой.
Фарго не совсем удовлетворил этот визит. Элен Джустус явилась вовремя, и дать ей указания было пустяковым делом. Зато потом, в последний момент, она заартачилась. Фарго пришлось отступить, иначе это было бы чистейшим изнасилованием, но все-таки ее сопротивление оказалось недостаточным, чтобы отбить у него охоту в повторных действиях. Он попросил извинения и получил его. Очевидно, ей требовалось какое-то время, и Фарго охотно предоставил ей его. Обаяние и сочувствие были ключами к ней. Очень нетрудно понять, что рыжеволосый муж пренебрег своими прямыми обязанностями.