Все застрелены. Крутая разборка. А доктор мертв

Адвокат постучал в толстую обшарпанную дверь, и Ма открыла ее. Она выглядела как всегда — сколько ее знал Мэлони — и ночью и днем: серый фланелевый платок, на лице блестит кольд-крем; жидкие крашеные темные волосы поспешно заколоты шпильками.
— Еще одна, угу? — спросила Ма.
— Привет, Ма. Это — Вивьен Коновер. Можешь спрятать ее, пока я за ней не заеду?
— А эта постарше и посимпатичнее. Сомневаюсь, что ты оставишь ее здесь надолго…
— Ма о вас позаботится, — сказал он Вивьен и поспешно спустился по ступенькам, прежде чем женщина передумает. Он обрадовался, когда услышал, что толстая дверь закрылась за ними обеими. Так, кое-что он выполнил. Теперь он должен все точно разузнать.
Его удачный ход был вознагражден, но по-прежнему он еще не разобрался во всем полностью. Теперь его самое сокровенное навязчивое желание вернулось к нему, чтобы сопровождать до конца и, возможно, заставить нести ответственность за все его действия.
Кент Фарго. Элен посетила его после их разговора в казино, и Мэлони печалило то обстоятельство, что он не узнал адреса Фарго. Он действовал как человек, который родился до появления телефонов и толстых телефонных справочников, где находятся списки адресов абонентов.
— Идиот! — полуосуждая себя, пробормотал Мэлони и направился к ближайшей телефонной будке. Затем он сел в такси…
Это был роскошный дом: жить в таком доме могут позволить себе немногие. Бесшумный лифт вознес Мэлони на третий этаж, и он позвонил в дверь квартиры 321. Он ждал. Наконец дверная ручка повернулась. Дверь открылась. Мэлони смотрел на Кента Фарго, великолепного в своем голубом шелковом халате и в красном галстуке. Но его больше интересовала перемена в выражении лица Фарго. Сначала его взгляд выражал теплое радушие. Но затем его место заняло хмурое разочарование.
— Ее здесь нет, — произнес Мэлони, придавая своему тону скорее утверждение, чем вопрос.
Первой проблемой Фарго было понять, кто посетитель — муж, дядя, опекун; и кого хотят обнаружить — жену, племянницу или подопечную?
— Кого здесь нет?
Мэлони решительно шагнул в квартиру. Фарго невольно отступил назад. Его хмурое выражение превратилось в свирепый взгляд разъяренного владельца квартиры, в чьи владения незаконно вторгся непрошеный гость.
— Кто вы, черт побери, и что вам нужно?!
Раздался звук «ПУФ» или, скорее, «КЛАЦ», когда кулак Мэлони воссоединился с челюстью Фарго. Тот опустился на пол. Потом заморгал, затряс головой и начал с трудом подниматься на ноги. 
Мэлони сделал шаг вперед. Он подождал, пока Фарго приподнимется — пока его челюсть встанет на место… и ударил снова. Фарго опять принял горизонтальное положение.
— Имя — Джон Дж. Мэлони. Профессия — адвокат. Я ищу Элен Джустус.
Паника охватила Фарго, но разум оставался под контролем. Из действий этого сумасшедшего явствовало, что он не станет бить лежачего. Он явно предпочитал, чтобы его жертвы находились в горизонтальном положении — и потом падали, когда их бьют — некоего рода мания, при которой этому психу нравится наблюдать, как люди падают, прежде чем снова проявить по отношению к ним жестокость.
Фарго не намеревался потворствовать этой «прихоти». Он оставался там, где находился.
— Ее здесь нет.
— А как насчет Андре Дюбуа? Ты знаком с ним?
Фарго страстно хотелось иметь мужество, чтобы подняться и переломать этой скотине ребра. Но вот мужества-то у него и не было. Он жаждал обладать храбростью, перед тем как заниматься своей деятельностью, и четко осознавал в данный момент, что подобная идея — всего лишь принятие желаемого за действительное.
— Конечно, я знаком с Дюбуа.
— Где он живет?
— Не знаю.
— Встань-ка на ноги.
— И все же я не знаю.
— А как насчет Барнхолла?
— Никогда не слышал о таком.
— Каким образом ты связан с Дюбуа?
— Никак.
— Встань.
— Катись к черту.
Мэлони подумал, что, наверное, очень приятно — остаться и поговорить с Фарго по душам. Ему доставило бы огромное удовольствие беседовать с Фарго столько, сколько выдержат его кулаки. Но ему надо было заниматься другими делами.
 
— Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим телефоном?
— Будь так добр. 
Мэлони набирал номер, стоя к Фарго спиной, надеясь, что позднее тот поднимется, так чтобы он смог бы еще разок как следует двинуть его. Но Фарго продолжал оставаться там, где был. Мэлони позвонил в бар Джоя Ангела.
— Есть вести от кого-нибудь?
— Угу. Звонил Фланаган. Потом пришел. Он сейчас здесь.
— Угости его выпивкой.
— Он не хочет пить. Ему нужен ты.
— Скажи ему, чтобы он успокоился.
— Думаю, что как раз этого он не захочет делать.
— Передай ему, чтобы он упал замертво.
Мэлони повесил трубку. Он повернулся, Фарго по-прежнему удобно возлежал на спине. Мэлони предупредил:
— Еще увидимся.
И ушел.
  
12
 
Элен Джустус ощущала себя так, словно это не она, а кто-то другой. Как будто это другое «я» вторглось в ее сознание, и наступило смятение и путаница. Словно она, Элен Джустус, жена Джека Джустуса — нормальная, рассудительная женщина наблюдала со стороны за второй, новой Элен Джустус, беспомощно барахтающейся в непонятной неразберихе, поглощавшей их обеих.
Она находилась в огромном, мрачном, угрожающем и совершенно нереальном месте. Оно напоминало давно покинутый театр, где обитали меланхолические тени и призраки давно ушедших актеров, когда-то игравших на гигантских, а сейчас пустых подмостках.
На первом месте в мозгу Элен стоял один-единственный вопрос: «Где я и почему здесь? По чьему приказу? Что здесь делаю?» Она вошла в какой-то деревянный дверной проем, частично обвалившийся и полуоткрытый. Внутри воздух был сырой и какой-то заплесневевший. Место, где порхают летучие мыши и звучат голоса привидений…
Она, не зная направления, шла к рампе, руководствуясь каким-то неясным подсознанием. Наверное, она ошиблась… и отправилась дальше. Перед ней простиралась сцена. Элен сошла с нее и оказалась в оркестровой яме. Она шла через нее тяжелой от усталости поступью; шаги гулко раздавались по пыльным доскам пола.
Почему я здесь? Зачем?
Ответа не было ни в неясных глубинах ее мозга, ни в огромном, мрачном, безграничном пространстве, расстилающемся вокруг нее. Пропорции этого помещения, когда они отражались в ее уме, явно преувеличивались — так бывает в кошмарных снах, когда видят домового или черта, или что-либо подобное, или даже пустоту, однако не менее пугающую.
Элен шла, и ее ноги утопали в многолетней пыли. Она обнаружила лестницу и поднялась по ней. Наверху тянулся узкий коридор с многочисленными дверями, выходящими в него. Большинство комнат были темными, но в самом дальнем конце она обнаружила одну с окном.
Эта комната была маленькой. Элен выглянула в окно и посмотрела вниз — туда, где крошечные, как пигмеи, люди двигались по улице.
В комнате стояло трюмо с зеркалом, а рядом пыльный стул. Зеркало окаймляли давно не зажигавшиеся электрические лампочки; на пыли, толстым слоем лежащей на зеркале, кто-то пальцем написал:
ЗДЕСЬ ПЕЛ КАРУЗО
Элен немного испугалась. Словно призрак давно ушедшего артиста явился перед ней и не одобрил ее. Страх мгновенно превратился в ужас. Элен всхлипнула — где-то глубоко в ее горле раздался сухой, жалобный звук. Она выскочила из комнаты и помчалась обратно по коридору. Найдя лестницу, выбежала из этого страшного места. На улицу.
Но улица была темной и безлюдной — такой она казалась в туманных кривых зеркалах мозга Элен. Там, на этой улице, находилось то место, ее убежище, куда она должна были идти, причем быстро. Единственное убежище, оставшееся в этом сумасшедшем мире…
Андре Дюбуа в некотором роде был безумцем. И, будучи по своему характеру паникером, когда он терял самообладание, становился злобным. Содрав в служебной раздевалке с себя униформу коридорного, он в бешенстве отшвырнул ее в угол; его чутье подсказывало ему, что эта одежда ему больше никогда не понадобится.