Гонки со смертью
Хныканье в трубке усилилось.
— Какие-то таинственные вещи происходят, мать их!
Я недоуменно посмотрела на Джесси.
— Таинственные — это точно.
— У меня постоянно звонит телефон, и там молчат, потом вешают трубку, — продолжала она. — А еще они лазили в мою электронную почту.
— Как это лазили? — спросила я.
— Не могу объяснить. У меня просто нет слов! Понимаешь?
— Кто-то проник в твою электронную почту?
— Но я же это не придумала! Я видела какую-то странную машину. Четыре или пять раз она проезжала мимо, а потом припарковалась поодаль на улице.
— Вэл, мне кажется, ты должна заявить в полицию.
— Нет!
— Но если ты так напугана этими подозрительными вещами, то лучше заяви в полицию.
Жалобное хныканье стихло, и голос ее обрел силу.
— Нет! У полиции я уже и так под наблюдением. Из-за них может быть только хуже. — Она кашлянула. — Кто-то установил мне камеру в почтовом ящике.
Я разволновалась не на шутку.
— Послушай, тогда позови хоть соседку или подругу — пусть они заберут тебя оттуда сейчас же.
— Как ты не понимаешь? У меня же никого нет!
Я напрочь забыла, что разговариваю по мобильнику.
— Валери, а где ты находишься?
— В Канога-парке.
Это была западная окраина Сан-Фернандо-вэлли — час пятнадцать быстрой езды на машине.
— Дай мне точный адрес. — Я вытащила из заднего кармана ручку.
— Что ты собираешься делать?
— Навестить тебя.
В трубке повисло глухое молчание, потом послышались всхлипывания, переросшие в приступ кашля.
— Спасибо тебе!
— Ну, давай же адрес!
— Адрес… э-э… — Снова молчание. — А я не знаю его.
У меня защемило под ложечкой.
— Ну попробуй вспомнить!
— Не могу!
— Подожди, Вэл, но хоть название улицы ты знаешь?
— Нортридж-роуд.
— Отлично. А теперь выгляни в окно и посмотри номер дома напротив.
— Это многоэтажный дом, и номера я не вижу.
— А соседи?
— Там одни мужики, не хочу с ними связываться.
— Ну хорошо, а водительские права? Достань-ка их и прочти мне адрес!
— У меня на правах старый адрес. — В ее голосе снова зазвучали слезы. — Я должна смотаться отсюда. В какое-нибудь людное место. Я могу добрести до кафе «Кимо». Это на Нортридж-роуд.
— Нет, Вэл, тебе нельзя выходить одной!
— «Кимо» на Нортридж-роуд.
— Валери!.. — Но я уже говорила в пустоту. — Вот черт!
Джесси хмуро наблюдал за мной.
— Она что, совсем двинулась?
— Очень может быть. Несет какую-то чепуху. Полиции боится и мужиков.
— А ты и впрямь собралась ехать?
— Она не может защитить себя. У нее едва хватает сил таскать ноги. Я не могу оставить ее там одну. — Я решительно вскинула подбородок. — К тому же я уже несколько дней пытаюсь до нее дозвониться. Хочу с ней поговорить. А если удастся, и с ее доктором. Или хотя бы с кем-нибудь из службы социальной помощи.
Я подкинула на ладони телефон. Заметив это, Джесси спросил:
— Собираешься позвонить в полицию?
— В ФБР. Хини пригонит туда полицию быстрее меня.
Нортридж-роуд оказалась весьма оживленной улицей, где на каждом шагу попадался зоомагазин или магазин эконом-класса или какой-нибудь выставочный зальчик. У дверей «Кимо» стояла полицейская машина. Я добралась туда за час и три минуты.
Всего одна полицейская машина. Будем считать, что это хороший знак.
Внутри хозяйка заведения, окинув меня оценивающим взглядом, махнула рукой в сторону ресторанного зала. За самым дальним столиком, забившись в угол как можно дальше от женщины-полицейского, сидела Валери. Она куталась в черный плащ с капюшоном и походила на загнанного кролика.
— Вэл! — позвала я.
Глаза ее загорелись лихорадочной радостью.
— Мне прямо не верится, что ты все-таки приехала!
Я села за столик рядом с ней и тронула ее за плечо. Она шарахнулась, словно я ошпарила ее кипятком.
— Извини. — Валери потерла плечо и искоса посмотрела на меня. — Ненавижу, когда до меня дотрагиваются.
— Вэл, у тебя все в порядке?
Она сидела, уткнувшись взглядом в стол.
— Да, у меня все отлично, просто я кретинка.
— Брось, никакая ты не кретинка!
— Нет, кретинка! Никто не взламывал мою электронную почту. И в почтовом ящике у меня нет никакой камеры.
— Ну и хорошо. Рада это слышать.
Она усмехнулась:
— А следят как раз за тобой и за нашим мальчонкой.
Эти слова меня успокоили. Если она еще могла прикрывать панический страх юмором, значит, все-таки пока не до конца растеряла силы.
Женщина-офицер поманила меня. Я извинилась и отошла с ней в сторонку, чтобы не слышала Валери.
— Ваша подруга появилась здесь примерно полчаса назад, перепуганная, с этим вот чемоданчиком. — Она кивнула на чемодан на колесиках, стоявший возле стола. — Ехать в больницу отказывается. Дотронуться до себя не дает. Официантке удалось подсмотреть у нее на медицинском браслете телефон доктора. Теперь мы ждем, когда он приедет.
— Понятно.
— Я выходила за угол позвонить в скорую психиатрическую помощь.
— Она не сумасшедшая, — шепотом проговорила я. — У нее тяжелое хроническое заболевание.
— Это я вижу.
— Но не знаю, можно ли считать ее состояние критическим, чтобы вызывать «Скорую помощь».
— Когда я пришла сюда, она приняла какие-то таблетки и вроде бы немного успокоилась. Только, по-моему, очень напугана.
У нас за спиной раздался звонок. Валери достала мобильник из сумочки и ответила.
— Да, это правда. У меня тут кое-что произошло. — Она распрямилась за столом. — Нет, просто стрессовая ситуация, сейчас все в порядке. Да, я удвоила дозу. — Ее рыжий парик отливал медью. — Нет, никаких… Доктор Херрон, нет! В больницу я не поеду!
Женщина-офицер забеспокоилась:
— Ну вот, так я и думала: она повредилась рассудком!
— Очень может быть. — Я объяснила ей ситуацию, и она озадаченно поджала губы. А я продолжила: — Валери говорит, что перед ее домом разъезжала какая-то подозрительная машина.
Женщина посмотрела в свои записи:
— Зеленый «универсал» последней модели. — Она бросила на меня вопросительный взгляд: — И что это, по-вашему, означает?
По-моему, это означало зеленый «вольво» Бекки О'Кифи, который за последние двадцать четыре часа успели показать по телевизору раз двести.
— Позвольте мне поговорить с ней.
Я вернулась к столику.
Валери отложила телефон в сторону.
— Ну вот, все остается по-прежнему, не так ли? Королева привлекает к себе всеобщее внимание сумасшедшими выходками. Зато публика в восторге.
— Ты не хочешь съездить к доктору?
— Нет, я хочу домой.
— А мне кажется, тебе лучше не быть одной.
Лицо ее казалось еще более бледным, чем тогда, на встрече выпускников. Руки все в пластырях и старческих синяках.
— Домой не в свою квартиру, а в Чайна-Лейк. — Наши взгляды встретились. — Ты меня понимаешь?
Я поняла, повернулась к женщине-офицеру и сказала:
— Я увезу ее.
«Мустанг» пробирался сквозь дневные пробки. Небо над проводами высоковольтной линии казалось почти коричневым из-за чудовищного пекла, но Валери зябко куталась в плащ, не вынимая рук из карманов.
— К себе домой заехать не хочешь? — спросила я.
Она покачала головой:
— Я так и не разбирала чемодан после встречи выпускников. Все необходимое у меня в этом чемодане. — Она печально улыбнулась: — Вот они, преимущества паранойи — ты всегда готов к бегству.
— На самолет сможешь сесть?
— Да.
— А на билет из Санта-Барбары до Чайна-Лейк у тебя хватит?
— Никаких проблем. Мне же только в одну сторону.
Я не стала отвечать на эти пустые словеса, лишь прибавила скорости. Битком забитое шоссе напоминало гигантское варево — обычное дело, полуденный час пик в Лос-Анджелесе.
— Вэл, а у тебя остался кто-то из семьи в Чайна-Лейк?
— Все, тут пелена лжи спадает! — Она как-то по-птичьи нахохлилась и снова поникла. — Забудь, что я там говорила на встрече выпускников. Кто старое помянет, и все такое… Чушь все это. Я с родной матерью не разговаривала целый год. И в Чайна-Лейк-то ехала, чтобы помириться с ней, да все равно тихонько слиняла. Так и не повидались. — Ее бледные щеки окрасил румянец.