Гонки со смертью
— Одну секунду, детка. — Она вернулась к разговору: — Только смотри, никому ни слова! Я сказала только тебе и Томми. В этом паршивом городишке сплетни уходят как сквозь сито.
— Обещаю тебе, Эбби, что никому не скажу. А ты давай там, будь осторожнее.
— Осторожнее! Да я готова забраться в бронированный армейский «хаммер» с пулеметом на крыше и сидеть там не высовываясь!
— Меня не забудь прихватить. Ну ладно, серьезно — будь осторожна.
Мы распрощались.
Джесси прикатил в гостиную.
— В спальне все нормально. А в ванной стоит открытый ящик с инструментами, и Карлос оставил недоеденный бутерброд на кухонном столе.
Я сложила листок с телефонным номером мистера Хэнкинса и убрала его в карман.
— Ладно, начну собираться.
Ветер хлопнул об стену входной дверью, которую мы забыли закрыть. Бумаги с моего стола, порхая, полетели на пол. На кухне что-то с грохотом опрокинулось. Джесси замер.
Я пошла и закрыла дверь.
— Все, отбой! Теперь мы в безопасности.
Я направилась в спальню, но он остановил меня, взяв за руку:
— Подожди!
— А что случилось?
Он потянул меня к себе.
— Сядь.
Меня насторожил его встревоженный тон. Я присела на подлокотник дивана. Тряхнув головой, Джесси откинул со лба волосы, глубоко вдохнул, открыл было рот, но передумал и только шумно выдохнул.
Потом он снял перчатки, положил на журнальный столик пистолет, снова тряхнул головой и глубоко вдохнул.
— Ну, говори же!
Он взял меня за руки.
— Всю дорогу сюда я мучился, как тебя спросить.
Внутри все похолодело. Неужели он все-таки задаст этот важный и такой поганый вопрос? Джесси полез в карман рубашки. Вот черт! Что у него там? Неужели результаты моментального теста на отцовство?
— В прошлый раз, заговорив об этом, я закончил разговор не так, как хотел бы.
Стоп!
— В прошлый раз?
— Поэтому намерен возобновить его. Только, пожалуй, опущу то место, где споткнулся. — В руке он держал крохотную черную коробочку, а когда открыл ее, я увидела кольцо. — Выходи за меня.
Бриллиант был такой большой и сверкающий, что я боялась ослепнуть. Как будто со стороны я слышала звуки, которые сама издавала, — дурацкие недоверчивые смешки и всхлипы.
— Нет, все-таки ты сумасшедший!
Но мои слова он истолковал по-своему — уязвленный и задетый за живое, хотел убрать коробочку, но я схватила его за руку.
Теперь я уже хохотала в голос и кричала:
— Самый настоящий, законченный псих!
— Эван, ну, пожалуйста, перестань!
— Можно мне померить?
Джесси окинул меня хитрющим взглядом, достал кольцо из коробочки, надел мне на палец, сжал мою руку и поцеловал.
Он хотел продолжить, но я прикрыла ему рот кончиками пальцев.
— Пылкий, внимательный, восхитительный псих! Иди ко мне!
Он пересел на диван, и я поцеловала его.
— И когда ты только успел это купить?
— Пока вы с отцом встречались с Суэйзи. Я же сказал, что отправляюсь по магазинам.
Я рассмеялась, толкнула его и взобралась сверху. Он блаженно улыбался.
С кухни снова донесся грохот и… писклявый голосок моей кузины.
— Нет, терпеть это просто невозможно!
Джесси взмахнул руками и схватился за спинку дивана, а я, вскочив, заорала:
— Че-ерт!..
Тейлор вылезла из-под кухонной стойки.
— Я все слышала. — Она обхватила ладонями лицо. — Вы собираетесь пожениться. О Господи!
Я перелезла через Джесси и спустила ноги с дивана.
— Какого черта тебе здесь нужно?! Убирайся!
— Ну… Теперь будет что рассказать людям.
Она держалась руками за щеки, словно ее только что избрали «Мисс Америкой». Оттолкнувшись от подлокотника, я рванула по направлению к кухне.
Она выставила вперед руки, словно защищаясь:
— Не подходи!
На ней был один из шедевров ее «гламурной коллекции» — серый с отливом бюстгальтер, украшенный кокетливыми отворотиками. На шее — галстук-бабочка. Во что она была одета ниже пояса, я не видела, потому что мне мешала стойка, но уж наверняка не в юбку и не в брюки. Перед ней лежал судейский молоток. Я бросилась на нее через стойку. Она с визгом отпрянула, посшибав с холодильника магнитики и фотки.
— Нет, не подходи!
Я молотила руками по воздуху в бессильной попытке дотянуться до нее.
— Я убью тебя!
— За что?! Разве тебе не нравится мой адвокатский костюм? По-моему, он просто восхитителен. Эта композиция называется «Суд любви».
Теперь мне стало ясно, зачем на ее физиономии оказались эти строгие очки. Она все выставляла вперед руки, словно загораживаясь от меня.
— Такой костюм нужен девушкам, которые хотят продемонстрировать мужчине свою консервативность и в то же время обольстительность. Каждая женщина-адвокат должна иметь такой костюм. Я только не понимаю, что с тобой происходит. Я, например, за вас жутко рада.
— Ну вот что — не вздумай трепать об этом на каждом углу. Убирайся из моего дома и помалкивай. — Я схватила молоток. — Или я засуну эту штуковину тебе в задницу, и будешь потом выплевывать щепки.
— Эван, не надо! Разве можно так наказывать за болтливый язык? — Она с опаской поглядывала на молоток в моей руке, и вдруг ее глаза-виноградинки расширились от изумления. — О-о!.. А вот это совсем не хило! И где же, интересно, он раздобыл столько денег на такую покупку?
Опешив, я замерла над стойкой с молотком в руке.
Она завороженно глазела на кольцо.
— Неужто выиграл на бирже? А может, в каком-нибудь благотворительном марафоне?
— Джесси! — воскликнула я. — Давай сюда пистолет! — И медленно оторвалась от стойки.
Моя бесстыжая сплетница-кузина картинно закатила глаза:
— Ну что вы как дети, ей-богу?!
— Джесси! — снова позвала я и, обернувшись, увидела его в дверном проходе.
Озадаченно почесывая переносицу, он качал головой:
— Я тут ни при чем.
Занеся над головой молоток, я двинулась вдоль кухонной стойки.
Моя бесстыжая кузина снова выставила вперед руки:
— Не надо, стой там! Не приближайся!
— Это почему же? — сделала я еще один осторожный шаг.
— Потому что, когда вы вошли, я как раз выносила приговор подсудимому.
У меня чуть не помутился рассудок.
— Выносила приговор?..
Я метнулась вперед и заглянула под стойку.
— Дурацкая идея! — сказал сзади Джесси.
Но я уже не могла остановиться.
Совершив немыслимый прыжок, я выронила молоток. Оставалось только грязно выругаться.
Бесстыдница схватилась за голову:
— Я все могу объяснить!
Я плавно обошла стойку и совершила новое открытие.
— Черт возьми! Карлос!
На полу, съежившись и прижав к ушам голые колени, сидел мой строитель.
— Нет, мисс Делани, вы все неверно поняли! Я…
— Что-о?.. А ну убирайтесь отсюда! О Боже, да прикройтесь же!
Но прикрыться он не мог, потому что руки у него были скованы наручниками за спиной. Я медленно приближалась.
— Тейлор, прикрой же его!
Карлос представлял собой аппетитное зрелище с точки зрения мужской плоти, только с тех пор я почему-то без особого вдохновения вспоминала его карие глаза с томной поволокой, бронзовый торс и поражавшее внушительными размерами мужское достоинство, которое он в тот момент безуспешно тщился скрыть.
— Ну все, Тейлор, тебе конец! — Я вихрем понеслась в гостиную.
С того самого дня при воспоминании о Карлосе Мартинесе я неизменно видела перед глазами игривую надпись, выведенную жирным маркером на его голой заднице: «Нелегкие времена настали». И стрелочку, указующую в сторону паха.
— Эван, но это же искусство, — как ни в чем не бывало лопотала Тейлор. — Ис-кус-ство! Мы готовили фотосессию. Для моей кни-ги!
Пистолет лежал на журнальном столике. Прочтя мои мысли, Джесси накрыл его рукой и покачал головой.
А между тем Тейлор отважилась выйти из-за стойки и направилась к нам, цокая каблучками, словно карликовый пуделек коготками. Джесси так и ахнул.