Преследуемая тенью (ЛП)

Она прижимается поцелуем к моей груди, а затем шепчет: — Спасибо, что извинился.
Мне нужно сменить тему, и я говорю: — Мне не очень нравятся долгие прогулки по пляжу, и я не так уж плохо готовлю. Просто проще заказать еду.
Скайлер хихикает и, подняв голову, смотрит на меня. — Что еще?
Я зачесываю ее волосы назад, наслаждаясь потрясающей улыбкой на ее лице.
— Ты первая женщина в моей постели.
Ее брови поднимаются. — Правда?
Я киваю. — Я не так легко впускаю людей в свое личное пространство.
— Ты что, всех своих подружек на одну ночь водил в отели? — поддразнивает она меня.
Я качаю головой. — У меня никогда не было отношений на одну ночь.
Ее брови сходятся вместе, и она бросает на меня скептический взгляд. — Отлично. Всех твоих девушек.
— У меня было только три. Не считая тебя.
Она смотрит на меня, пытаясь понять, правду ли я говорю.
Открыв ей свое прошлое, я говорю: — Все они были сицилийками, и мои родители назначали свидания в надежде, что я выберу одну из них в жены. После смерти отца и вступления в должность главы семьи я прекратил это дерьмо, и с тех пор я холост. — Я делаю глубокий вдох и медленно выпускаю воздух, прежде чем добавить: — Я никогда не планировал жениться и иметь собственных детей. Вот почему я сделал Джулио своим наследником.
Выражение ее лица становится серьезным, затем она говорит: — Я не знаю, смогу ли я иметь детей. У меня раздроблен таз, и мне пришлось восстанавливать мочевой пузырь. Ты знаешь все о почечной недостаточности. — Она вздохнула. — До сих пор я об этом не задумывалась.
— Мы усыновим ребенка, — говорю я. Ты уже достаточно пережила, и я не хочу, чтобы беременность подвергала твою жизнь опасности.
Она поднимает глаза. — Правда? Ты не будешь возражать?
Я качаю головой. — Нисколько. — Раз уж мы заговорили об этом, я упоминаю: — Нам нужно поставить тебе противозачаточный имплант. Я не хочу, чтобы произошел какой-нибудь несчастный случай.
— Хорошо.
Положив ее на спину, я накрываю рукой ее грудь и осыпаю поцелуями ее челюсть. — Боже, как мне нравится твое тело.
Скайлер тянется к ящику и берет презерватив. — На спину, — приказывает она. — Я хочу быть сверху.
Ухмыляясь, я делаю то, что говорит моя женщина, и откидываюсь на подушки. Пока она надевает презерватив на мой член, я в очередной раз поражаюсь тому, как сильно я ее люблю.
Это просто случилось, и я не имел права голоса. В одну секунду я хотел задушить ее, а в следующую - трахнуть.
Глава 36
Скайлер
Последняя неделя прошла довольно спокойно. Если не считать похода в клинику за имплантатом, я не покидала пентхаус.
Я протираю столешницу, когда понимаю, что больше не являюсь пленницей.
Повернувшись, я смотрю на Ренцо и говорю: — Я могу выйти.
— Что? — пробормотал он, поднимая голову с того места, где читал что-то в своем телефоне.
— Я могу покинуть пентхаус.
Он хмурится. — Да?
— Мне нужно съездить в особняк, чтобы забрать бумажник. — Я начинаю идти к лифту, а затем останавливаюсь, чтобы спросить: — Винченцо или Фабрицио могут меня подвезти?
Ренцо все еще хмурится и спрашивает: — Ты хочешь выйти? Прямо сейчас?
— Да. — Если он скажет мне, что я не могу, я выйду из себя.
— Хорошо.
Волнение бурлит в моей груди, и когда мы заходим в лифт, я ухмыляюсь ему.
Уголок его рта приподнимается, и, схватив меня за челюсть, он оставляет крепкий поцелуй. — Твоя улыбка меня доконает.
— Почему?
— Потому что ты чертовски сногсшибательна, когда улыбаешься, — бормочет он.
Двери открываются, и пока мы идем к Бентли, Ренцо говорит охранникам: — Мы направляемся в особняк Дэвисов.
Во время поездки мое волнение утихает, и в сердце снова заползает печаль.
Ренцо замечает перемену в моем настроении и, соединив наши пальцы, целует тыльную сторону моей руки.
Так делал папа, когда я лежала в больнице, и воспоминание об этом заставляет меня глубоко вздохнуть, стараясь не дать горю захлестнуть меня.
 
Сдерживать слезы становится все легче, но боль все еще не утихла, и я не ожидаю, что в ближайшее время она уменьшится.
Когда Бентли подъезжает к особняку, я окидываю взглядом сад, за которым нужно ухаживать. Мне нужно решить, что делать с этим местом. Оно большое и требует большого ухода.
Мы выходим из машины, и пока мы идем к парадной двери, я говорю: — Думаю, мне стоит продать это поместье.
— Как хочешь, amo. Я могу заняться его продажей для тебя, — предлагает Ренцо, отпирая дверь.
Последние три года всеми финансами занимался отец, а затем Ренцо взял ответственность за меня на себя, когда похитил меня. В какой-то момент мне придется вернуть контроль.
Наверное, мне нужно купить мобильный телефон, если я собираюсь искать работу.
Мне придется обновить резюме.
Я понятия не имею, как выглядят мои банковские счета.
— Ты в порядке? — спрашивает Ренцо, когда мы проходим через фойе.
— Я просто думаю обо всем, что мне предстоит сделать. Отец взял мою жизнь в свои руки после автокатастрофы, а потом появился ты.
Он останавливает меня у подножия лестницы и поворачивает так, чтобы я смотрела на него.
— Что ты имеешь в виду под словом «все»?
— Мне нужно разобраться с банковскими счетами. У меня нет мобильного телефона. Я хочу снова начать работать. — Я обвожу жестом фойе. — Мне нужно все упаковать.
Положив руки по бокам от моей шеи, он наклоняется и фиксирует мой взгляд. — Я могу сделать все это для тебя.
Я беру его за запястье и спрашиваю: — Ты не будешь против?
— Нет, amo. Совсем нет. Ты моя, и это моя ответственность - заботиться о тебе.
— Ты не думаешь, что это жалко, что я позволяла своему отцу во всем разбираться?
Он качает головой и притягивает меня к своей груди. — Нет. Ты была на грани смерти и должна была справиться с пересадкой почки. Если уж на то пошло, я считаю тебя чертовски сильной.
Закрыв глаза, я даю словам Ренцо впитаться, прежде чем прошептать: — Я скучаю по нему.
— Я знаю. — Ренцо проводит ладонью по моим волосам. — Но у тебя есть я, и я имел в виду это, когда говорил, что позабочусь о тебе.
Я прижимаюсь ближе к мужчине, который быстро завладевает моим сердцем. — Спасибо.
Он прижимает меня к себе на мгновение, прежде чем отстраниться и сказать: — Давай соберем все, что тебе нужно.
Следующие пару часов мы проводим, собирая последние мои вещи и роясь в папином кабинете в поисках всех финансовых документов и его ноутбука.
— Придется попросить Дарио взломать ноутбук, — говорит Ренцо, когда мы упираемся в устройство, требующее пароль.
Я пробую мамин день рождения, и когда экран разблокируется, я ухмыляюсь Ренцо. — Его пароли - это всегда мои или мамины дни рождения.
— Это чертовски упрощает дело, — говорит он, снова закрывая ноутбук. — Давай уйдем отсюда.
Когда мы идем к фойе, я бормочу: — Можно мне побыть в одиночестве, прежде чем мы уйдем?
— Конечно. — Он прижимает поцелуй к моему лбу, а затем направляется к входной двери.
Идя на кухню, я оглядываю свой семейный дом. Горе сжимает мое сердце, и я не борюсь с подступающими слезами.
На кухне я провожу пальцами по столам, где я провела много часов, обучаясь искусству приготовления пищи.
Папа ел каждую порцию и никогда не жаловался. Он был моим самым большим болельщиком.
— Боже, я так скучаю по тебе, папа, — шепчу я.
Я думаю о том, как Луиза жаловалась на грязную посуду, но когда я предлагал ей помочь с уборкой, она отталкивала меня.
Вытирая слезы со щек, я глубоко вдыхаю.
Без них это место больше не мой дом. Оно превратилось в кладбище для тех мгновений, которые я разделяла с ними.
Развернувшись, я выхожу из особняка и закрываю за собой дверь. Идя к Бентли и человеку, который меня любит, я решаю прекратить борьбу за то, чтобы Ренцо не попал в мое сердце.