Преследуемая тенью (ЛП)

Подняв руку, я хватаюсь за шею и начинаю трясти головой.
— Нет. — Это единственное слово - не более чем стон.
Я подхожу ближе к операционному столу, на котором он лежит, и, склонившись над младшим братом, дрожащими руками закрываю его избитое лицо.
Почувствовав, насколько он холоден, я выдыхаю, прежде чем из моей души вырывается прерывистый крик.
Прижимаюсь лбом к его лбу, и от невыносимой боли, вызванной потерей брата, мне кажется, что моя душа кровоточит.
В своей работе я уже сталкивался с потерями, но ничего из того не сравнится с этим.
Мрачная печаль смешивается с неконтролируемой яростью, доводя меня до грани безумия.
Выпрямившись, я с трудом сдерживаю дыхание, снова оглядывая комнату. Увидев ящики с охлаждающей жидкостью, я обегаю операционный стол, чтобы добраться до них, и открываю один за другим, обнаруживая только органы.
Они помечены, указывая, какой орган и куда направляется.
Когда я вижу его сердце, по моему телу пробегает сильная дрожь. Она настолько сильная, что кажется, будто земля дрожит под ногами.
Я не могу мыслить рационально и, подхватив контейнер с сердцем Джулио, опускаюсь на задницу и прижимаю его к груди.
Закрыв глаза, я слышу свое прерывистое дыхание.
А потом я слышу смех Джулио.
Я вижу его заразительную улыбку.
Все воспоминания о нем нахлынули на меня. Я не знаю, сколько времени пройдет, прежде чем я приду в себя.
Моя печаль смешивается с яростью, пока не превращается в убийственную жажду мести.
Я буду охотиться на всех причастных, пока реки крови не зальют улицы Нью-Йорка.
Глава 4
Ренцо
Открыв дверь, я смотрю на медсестру и приказываю: — Вскрой его и верни органы обратно в тело.
Бледная как черт, она кивает, осторожно ступая в грузовик.
Элио следует за ней, его лицо измучено тревогой и горем, когда он говорит: — Это полный пиздец.
— Антонио был первым, кто сюда приехал? — спрашиваю я, не сводя глаз с солдата.
Антонио подходит ближе, кивает и жестом показывает на трупы на полу. — Я просто среагировал, не подумав, чтобы оставить одного из них в живых для получения информации. Мне очень жаль, босс.
— Расскажи мне все, — приказываю я. — Ничего не упускай.
Он снова показывает на тела. — Я нашел этих ублюдков, извлекающих органы Джулио, и убил их, прежде чем позвонить Элио.
Мой взгляд перебегает на место, где Бьянка вскрывает порез на груди Джулио, а затем возвращается к Антонио.
— Одну из его почек уже забрали для трансплантации, — говорит Бьянка, возвращая мое внимание к ней. — Я не могла остановить это, не выдав себя. Мне пришлось подписать документы вместе с врачом, так что все выглядит законно.
Моя ярость нарастает, превращаясь в неистовый шторм, и я могу произнести только два слова. — Какой врач?
Ее глаза все еще расширены от страха, когда она отвечает: — Доктор Бенталл.
— Кто получил почку? — спрашиваю я, с каждой секундой мой тон становится все мрачнее.
— Женщина, — отвечает Антонио от имени своей кузины. — Как только Бьянка закончит, она сможет собрать для нас всю информацию. — Он бросает взгляд на свою кузину, а затем снова смотрит на меня. — Мне понадобится защита для Бьянки. Пока проблема не будет решена.
Шок от потери брата снова накатывает на меня, и, скрестив руки на груди, я возвращаю взгляд к телу Джулио.
Бьянка бережно обрабатывает каждый орган, а по ее щекам катятся слезы.
Когда она закрывает рану и улучает момент, чтобы обмыть грудь Джулио, я говорю: — Элио, выдели охрану, чтобы Бьянка была в безопасности. Пусть они отвезут ее в дом в Хэмптоне и позаботятся о том, чтобы ей было удобно.
Глаза Бьянки переходят на мое лицо. — Спасибо, мистер Торризи. Мне жаль, что я не смогла сделать больше.
Кивнув, я пробормотал: — Обеспечить твою безопасность - это самое малое, что я могу сделать, чтобы отплатить за твою преданность семье.
 
Жестом указав на дверь, я приказываю: — Антонио, возьми двух человек и отправляйся с Бьянкой, пока она получает информацию о трансплантации. Я хочу, чтобы кто-то круглосуточно наблюдал за доктором.
Когда группа уходит, я смотрю на Винченцо. — Позвони нашему человеку в морг и попроси перевезти Джулио, чтобы его подготовили к... — Не в силах произнести слово «похороны», я могу только покачать головой.
— Сделаем, босс, — отвечает Винченцо, его голос хриплый.
Все, кто знал Джулио, почувствовали потерю. Его смерть оставит зияющую дыру в нашей жизни.
— Может, отвезти мобильную хирургическую установку на склад? — спрашивает Элио. — Может быть, мы найдем что-нибудь, что поможет нам выследить группу, торгующую наркотиками в Нью-Йорке.
Когда я киваю, снаружи раздается шум, и через секунду внутрь втаскивают человека Карло и Эмилио, двое моих солдат.
— Мы нашли этого ублюдка, вынюхивающего все вокруг, босс, — объясняет Карло.
С каждой унцией ярости, которую я чувствую, я приказываю: — Отведите его на склад. Я разберусь с ним, когда закончу здесь.
— Да, босс, — отвечает Карло, прежде чем они утаскивают мужчину.
— Надо сообщить Франко и остальным, — говорит Элио.
Столько всего нужно сделать, что голова идет кругом, и я с трудом пытаюсь сосредоточиться, доставая из кармана телефон.
Зайдя в групповой чат, в котором я состою с другими главами Коза Ностры, я нажимаю на значок видеозвонка.
Один за другим они подключаются, и их лица появляются на экране.
Дарио первым спрашивает: — Как дела?
Мой взгляд перебегает на тело Джулио, и мне приходится тяжело сглотнуть, прежде чем сказать: — Джулио убит.
Все лица на экране становятся каменными.
— Господи, Ренцо. Я сейчас приеду, — говорит Дарио, уже передвигаясь по своему пентхаусу. — Где ты?
— Нет. Оставайся возле своих компьютеров. Как только я узнаю больше, ты должен начать копать.
Только тогда Франко достаточно оправился от первоначального шока, чтобы сказать: — Мне чертовски жаль.
Анджело и Дамиано тоже выражают свои соболезнования, а затем Дамиано спрашивает: — Ты знаешь, кто его убил?
Я качаю головой. — Это было сделано для торговли органами.
— Черт, — бормочет Анджело. — С этим мы сталкиваемся нечасто.
— Если вообще когда-нибудь сталкивались, — добавляет Дарио.
У Дамиано, который является capo dei capi «боссом боссов», мрачное выражение лица. — Выясни, кто торгует в нашем районе, и уничтожь их.
Кивнув, я снова смотрю на Джулио. — Я позвоню, когда у меня будет больше информации.
Прежде чем кто-то из них успевает сказать что-то еще, я завершаю разговор и подхожу к операционному столу. Горе, которое отошло на задний план перед моей яростью, возвращается с душераздирающим ударом, когда я смотрю на своего младшего брата.
Наклонившись, я целую его в лоб, а затем шепчу: — Addio, fratello. Ti vendicherò.1
Выпрямившись, я отворачиваюсь от Джулио и встречаюсь взглядом с Элио. — Оставайся здесь, пока со всем не разберешься.
— Куда ты? — спрашивает он.
— На склад. — Идя к двери, я добавляю: — Дай мне знать, как только узнаешь что-то новое.
— Хорошо.
С Фабрицио и Винченцо на флангах мы направляемся в переулок.
Он не заслуживал такой смерти.
В каком-то гребаном передвижном хирургическом блоке в темном переулке.
Его разрезали, словно он не более чем скот.
Ярость в моей груди становится смертоносной и беспощадной, и когда мы достигаем тротуара, где припаркован Бентли, пешеходы разбегаются в разные стороны, бросая на меня взгляды с испуганным выражением лица.
Я буду охотиться на всех, кто виновен в смерти Джулио.
Никто не уйдет от моего гнева.
***
Входя на склад, я встречаю скорбные лица своих людей. То тут, то там кто-то из них поднимает подбородок или выражает мне свое почтение, но большинство молчит.