Снежинка (СИ)

— Конечно, приходи, просто не ожидал, что придешь без предупреждения, да и в такую рань, — я морщусь — сколько же время?
Да какая на хрен разница. Друг очень не вовремя, именно тогда, когда в моей квартире тусуется Машка.
Антон разувается, проходит на кухню и тормозит.
— Привееет, — машет рукой Машка, улыбаясь мило, появившемуся в дверях Тохе.
Чудесно. Раздражённо выдыхаю.
Тоха разворачивается, и смотрит на меня, то ли с укором, то ли со злостью — не пойму.
— Кофе? — спрашиваю, наблюдая за другом, а тот рассматривает Машку с призрением, будто она ему бабки задолжала.
- Нет спасибо, — отказывается друг, — разговор один есть, можем поговорить с глазу на глаз? — цедит громко друг, косясь на Машку, давая ей понять, что бы ушла.
Машка усмехается кривя губы, лениво, как кошка поднимается из-за стола.
— Всё мальчики, поняла, не дура, я в парк гулять, — прошла мимо нас, виляя бедрами, стягивая полотенце с головы.
Антон буравит меня укоризненным взглядом, будто я ему тоже бабок должен.
— Что-то не так?
— А что должно? — спрашивает друг вопросом на вопрос, упирая руку о косяк двери.
— Выкладывай давай, и так башка болит, — раздражаюсь ещё больше. Прохожу на кухню.
— Хотел узнать. Вы с Ариной расстались? — выпаливает Тоха, скрещивая руки на груди.
— Тох! Ты пьяный, что ли? — вскипаю, беря кружку с кофе, и делаю глоток, горечь бодрит, — не время для шуток, вот честно.
— Я сегодня наблюдал очень интересную картину, — проходит Тоха вслед за мной, — Арина стояла в объятиях какого-то хрена, а он её ещё и облизал всю, а после они сели в машину и укатили в закат. Я тебе дозвониться не могу со вчерашнего вечера. Поэтому решил приехать сам и, что я вижу!? Машка в твоей квартире, на твоей кухне с полотенцем на голове, в одной блузке.
В мои виски забухала кровь, и зазвенело где-то в затылке.
— Какого чёрта Тох, ты тут несёшь? — сжимаю кулаки.
— То, что видел, — буравит разъярённым взглядом.
Звон в ушах усилился, дыхалку перехватило, словно меня ударили в живот. Слышу только как входная дверь хлопнула — Машка ушла.
— Тоха не шути так, — рычу на друга, отставляя кофе и вскакиваю со стула, если это такая шутка убью гада.
— Какие шутки, брат! Я нёсся к тебе, пренебрегая все возможные правила дорожного движения, мать твою! — орёт мне в лицо Тоха и меня пробирает — не хрена это не шутка.
Кидаюсь в комнату, разбивая на пути стеклянную подставку с вазой. Включаю телефон, смотрю на время — охереть, час дня, в жизни так долго не спал! Начинают одна ха другой приходить SMS — кто звонил. Среди них Антоха. Набираю Снежинку, так я называю свою Арину. «Этот абонент недоступен, попробуйте…» Сбрасываю, пробую ещё пару раз то же самое, сжимают телефон до хруста, начинаю громко — матерится. Не веря в происходящее. Антон вернулся к двери, ждёт, подпирая плечом дверной косяк.
— Нужно Ксюхе позвонить и выяснить, может она знает? Что за дела? Ты знаешь этого хрена? — в груди ломит и ревность колит острым шипом под рёбра.
— Нет. Впервые видел. Ксюху лучше через Ника спросить, — отвечает Тоха, и зразу предлагает, как правильно поступить, у меня у самого голова не соображает и кипит от подбрасываемых в мою голову картин моей Снежинки и какого-то ушлёпка.
- Поехали к Снежинке домой, по дороге Нику позвоним, — говорю Тохе, вылетая из комнаты.
Выходим из дома. Злость кипит во мне, как атомная бомба, вот-вот взорвусь. Теперь я понял, почему вчера Аринка отказалась приехать, папе она должна помочь, как же! Так противно и паршиво внутри, никогда не думал что такое может случится, чтобы Снежинка… Неееет! Нет, нет и нет! И пока не разберусь — не успокоюсь.
Тоха прыгает за руль, сажусь рядом, машина стартует с места. Набираю номер друга — отвечает через пару гудков. Слышу в трубке шуршание.
— Ник здорова, помощь твоя нужна! — выпаливаю на выдохе, не давая другу произнести и слова.
— Что случилось? — отвечает друг. Ник как всегда спокоен, как удав. Мне иногда кажется, что случись конец света или землю захватят пришельцы — он единственный кто будет вести себя спокойно.
 
— Узнай у Ксюхи не видела ли она, Арину сегодня? Только срочно! — почти ору в трубку, сжимая телефон.
— Без проблем. Жди. Перезвоню.
- Ник только срочно. Перезвони сразу же, это важно, — успеваю сказать, прежде чем он отключается.
— Мот, скажи мне честно, а что в твоей квартире делала Машка? — спрашивает Тоха, голос друга звучит с металлическими нотками.
— Черт, Тох, давай не сейчас, голова не работает, мне с Ариной разобраться бы, и выяснить с кем она была, — ревность кипит, чувствую как зверь спрятанный глубоко внутри, рвётся наружу.
— Ок. Как скажешь брат, — бурчит Тоха, его мой ответ конечно не устраивает, но мне не до этого.
Дальше едем молча, тишину нарушает мелодия айфона. Хватаю его.
— Да, Ник, слушаю…
2.2
— Скажи мне, что за хрень у вас происходит? — отвечает Ник, — Ксюша вся в слезах, я пытался выяснить причину — бесполезно! А когда спросил за Арину моя девочка, словно раненый зверь взвыла! — выпаливает Ник мне в ухо, не даёт сказать и слово, от спокойствия друга не осталось и намека.
Сижу, слушаю Ника, а сам бешеными глазами смотрю на Тоху! Что за хрень происходит? Пересказываю Нику всё, что знаю со слов Тохи. Ксюха определённо в курсе дела. Только почему-то молчит. И от этого становится не по себе. Ник поехал к ней выяснять причину её истерики. За мыслями не замечаю, как подъехали к дому Арины.
— Мне с тобой сходить или сам? — спрашивает Тоха, паркуясь около ворот дома Снежинки.
— Сам! — говорю и выхожу из машины, нажимаю в домофон, ворота открывается.
Ко мне навстречу идёт Евгения Алексеевна, а у меня кровь в венах стынет от паршивого предчувствия.
— Здравствуйте Евгения Алексеевна. Могу я увидеть Арину? Дозвониться до неё не могу, телефон выключен.
— Здравствуй, Матвей, а Арины нет дома. Она уехала, — голос женщины дрожат, глаза красные и припухшие, видно что плакала.
— А куда она уехала? — спрашиваю, забыв дышать, проклятье, боясь услышать ответ.
— Матвей она просила передать, что любит другого. Я сама не понимаю, что происходит, она просила не искать её. — Стою в ахере, смотрю на мать моей девочки и слов не нахожу. Евгения Алексеевна разворачивается обратно к дому. А я бью со всей дури кулаком по бетонной — стене у ворот. Что значит она любит другого, а я? Как же я? Ведь я её люблю! Рычу бешеным зверем, перед глазами проносится полтора года наших отношений. Смотрю на разбитые в кровь костяшки. Боль расползается по всему телу только больно не физическая. На плечо опускается чья-то рука, поворачиваю голову. Тоха. По глазам вижу, что всё слышал, переживает и готов поддержать.
— Пошли, Мот. Поехали отсюда, — говорит друг, утягивая за собой.
— Тох, как так, что я сделал не так? Она другого любит, а меня она значит — не любит? — рычу, вырываю плечо из захвата друга, и снова бью пару раз кулаком о стену. — А может и не любила никогда? Прикидывалась ангелом, хорошей девочкой! Ненавижу! Пусть только попробует мне на глаза появиться, разорву, — ору на всю улицу, Тоха снова хватает меня за плечо, а я вырываюсь из рук друга, гнев застилает глаза. Какая же она дрянь, как я мог поверить этой лживой сучке, думал она другая, верил в это. Предложение собирался делать. Дурак! Какой я дурак!
— Пойдём Мот! Давай! Мы во всём разберёмся, сейчас к Нику с Ксюхой поедем. Там всё и узнаем. — Тоха продолжает попытки увести меня от дома Арины.
— Ты прав брат, я должен знать правду, — иду за ним, ощущаю слабость во всём теле, только злость даёт сил на продолжения выяснить, как долго эта дрянь меня обманывает. Паршивое чувство! Хрен, когда такого испытывал, раньше расставался с девушками, но чтобы так паршиво — никогда не было!
За путающимися мыслями не замечаю, как доехал до дома Ксюхи. У ворот стоит машина Ника. Тоха набирает друга, говорит, что мы приехали. Ник выходит минут через десять — один, Ксюхи нет. Жмём друг другу руки — замечаю, что Ник тоже нервничает.