Собиратель земель (СИ)

Цель непрекращающегося штурма была еще и в том, чтобы утомить противника, расшатать его психику и заставить совершать ошибки. Злые, не выспавшиеся, усталые ратники князя Ростислава Юрьевича, ведомые Карачуном, были не способны критически мыслить, они клюнули на уловку, пошли на вылазку.
Отряд защитников, не менее, чем в пять сотен, вышел из города и с криками побежал в сторону оставленных нами осадных орудий. Те мои люди, которые еще были рядом с механизмами, устремились прочь, они были готовы к побегу, оставались без особо тяжелых доспехов, почти без оружия. Так что убежать удалось.
Ну, а ратники воеводы Карачуна радовались, что у них так просто все получилось, что злые конструкции, державшие в напряжении немалую часть крепостной стены, можно почти спокойно разрушать. Складывалось такое впечатление, что они не ожидали успеха, потому не сразу организовались. Только через несколько минут, после того, как защитники захватили механизмы, они стали обливать маслом эти осадные орудия, чтобы сжечь. А две катапульты, так и вовсе, пробовали тащить в крепость, вероятно, посчитав, что можно использовать механизмы уже против нас.
И тогда по ним ударили. Сразу два десятка пороков, до того замаскированных, отправили почти две сотни камней размером с кулак в сторону ратников, вышедших на вылазку. Уже в это время на изготовке, спрятанные за двумя небольшими холмами, в ожидании, пребывали два отряда союзных половцев. Мало того, ждали своего часа и две сотни тяжелых конных ангелов.
Противник растерялся, когда в него полетели камни. Кто-то из них попробовал сразу же рвануть к воротам Владимира, но командиры придержали своих воинов. Такое бегство было бы может и лучшим исходом для нас. Нет, схватки в данных обстоятельствах никто не опасался. Но, если бы те, кто пошел на вылазку, сбежали не солоно хлебавши, дух защитников точно просел бы до низших показателей. Да они и сами бы между собой переругались. В таких условиях люди склонны искать виноватых.
Ну а так… будем уничтожать физически врага. Жаль, я все еще считаю, что сильных воинов, что противостоят нам можно было бы перевоспитать и направить в нужное для всей Руси русло. Хватит усобиц, нам, нет, нашим детям, или даже внукам, встречать монголов, и нужно так организовать эту встречу, чтобы степняки поняли, что на Русь им ходу нет, а я в своем гробу улыбался бы и аплодировал.
Жуть… представил такое. Лежу, значит, истлел уже, скелет… А тут пробуждаюсь, похлопал косточками и… Что? Жить лежа в гробу? Наверное, болезнь моя все же и на мозг повлияла, раз такие страхи придумываю.
Между тем, половцы должны были обстрелять защитников из луков, не приближаясь на критическое расстояние. В свою очередь, ангелы не сильно подставлялись под обстрел со стен. Расстояние от города, где «оставили» осадные орудия, было, может, чуть менее ста пятидесяти метров. Прицельно бить лучники врага не смогут, ну, а вражеская стрела, если навесом прилетит… Так, на что тогда лучшие на Руси доспехи, причем, и конные тоже?
Все прошло, как по маслу. Половцы отсекали защитников от ворот, поливая пространство стрелами, но больше в сторону, даже не по скоплению врага. У них задачей было не дать уйти врагу безнаказанно. Еще раз ударили камнеметы и вперед, в атаку, устремились конные ангелы, следом за ними бежала «команда зачистки», как я называл две сотни копейщиков. Они, в итоге и зачистили, взяв часть защитников, что пошли на вылазку, в плен.
Уж не знаю, боевой ли дух врага изменился, упав на дно, или мы выбили пять сотен наиболее активных защитников, может, и следующие сутки непрерывных штурмов повлияли, но сопротивление начало ослабевать. В какой-то момент пришлось даже возвращать своих воинов, которым практически удалось взобраться на стену. Генеральный штурм спонтанный, хаотичный, не нужен, тут нужно все рассчитать.
— Докладывайте! — призвал я высказываться собравшихся на Военный Совет командиров.
— Стомились воины, пора уже на приступ идти всем, — сказал Алексей.
— Если устали вы, с отдыхом, нормальным шестичасовым сном, трехразовой едой, то как оцениваете состояние врага? — усмехнувшись, говорил я. — Они измотаны, удручены поражением при вылазке, сколько мы там побили врага?
  
— Почитай две сотни ратных убили, еще полторы сотни взяли в полон, — горделиво сказал Боброк, который командовал всеми отрядами в ходе той операции.
— Только осадной башни, одной корзины и трех пороков лишились, — пробурчал Несул, сотник розмысловой сотни.
Это он строил все осадные орудия и относился к ним, словно к своим любимым питомцам, как бы и не детям.
— А тебе все стоить механизмы! — рассмеялся Алексей, и все присутствующие на Совете с моем шатре засмеялись или улыбнулись.
Про Несула и его команду уже во всю среди ратников ходили шутки. Он рисовался неким чокнутым профессором, которому все мало машин. И даже я замечал маниакальное стремление Несула наклепать еще больше машин, пусть и вырубить целые десятины леса, дубрав, но больше, больше… мало, еще больше. Его сотня и пять мастеров работали даже при свете факелов и костров.
— Все, давайте серьезно. Завтра с началом рассвета начинаем и штурм. Все готово? Как состояние воинов, готовы, наконец, взобраться на стены города? — спрашивал я.
Все уверили, что воины устали, нет, не от физических нагрузок или недосыпа, они устали ждать. Многим уже было очевидно, что прикажи идти до конца, так взяли бы участок стены, а, может быть, и не один.
— Вот и донесите до каждого, что настало то время, когда нужно идти до конца и каждому сделать свою работу так, чтобы не подставить соратника. А еще предупредите о громе, с каждым десятником переговорите и проверьте, чтобы воины знали. Будет взрыв такой мощный, что еще никогда никто из воинов не слышал. Не только испугаться нельзя, но и необходимо воспользоваться замешательством врага. Он же предупрежден не будет, испугается, вот тогда и устроить нужно натиск. И гнать вражину, бежать впереди него, конным, когда войдут в город, важно даже не убить врага, важнее быстрее остальных добраться к воротам детинца, — наставлял я, в очередной раз, может, и в десятый, поясняя план.
Если враг закроется в детинце, нам будет, чем оттуда выкуривать Карачуна и его ратных, но это новый приступ, это пожар, который не только может перекинуться на ремесленный посад и окольный город, но и сжечь все трофеи, что собраны на складах в детинце Владимира. Да, Ростислав, когда уходил, кое-что забрал, но он не рассчитывал на то, что я пойду на стольный град, он-то поверил в то, что я отважился ударить сразу по незащищенному Новгороду. Так что часть награбленного осталась тут, и я рассчитывал не только окупить эту войну, но и сильно на ней нажиться.
— Скажи, лучше, Несул, готов ли подкоп и хватит ли пороха? — спросил я несколько обиженного розмысла.
Конечно, «профессору» не нравились подначки воинов, но, будучи посредственным воякой, вместе с тем, неплохим организатором и отличным, по местным меркам, конечно, инженером, Несул не мог дать отпор и вызвать каждого из обидчиков в Круг. Да и я пресек бы такой поединок самым нещадным образом, например, встал бы вместо Несула. Ибо его мозги стоят больше сотни мечников, если и не больше. Однако, я понимал, что избавиться от подначек на грани издевательства может только сам муж, если он муж. В коллективе воинов все равно нужно быть воином, не в умениях, так в характереточно.
— Знать бы, воевода, сколько того пороху нужно. Семь бочек, почитай, это и все, что у нас есть, все заложим. А подкоп готов, нужно скорее его использовать. Сыро стало, пода капает на голову в проходе, подпорки, того и гляди, обрушаться. Я вовсе просчитать не могу, сколь та нора сможет пробыть, — отвечал мне Несул.
Подкоп копали обозники, опять же и днем, и ночью. Был выбран весьма удачный холм, который располагался в двухстах метрах от ближайшего участка стены, вот там, прячась за холмом, и копали почти две сотни человек посменно подкоп. Для этого времени подобное сооружение — это как… беспилотник с лазерным вооружением в будущем. Вроде бы, и лазер изобрели, и беспилотники были, но все равно подобное оружие казалось фантастичным, невозможным в ближайшей перспективе.