Бомж (СИ)
— Ты это… — я боялся сморозить какую-то глупость: — Хочешь по закону? Пиши чистосердечное…
— Так пошли! — мужик обрадовался: — Вон отдел, двадцать шагов осталось пройти. Как дойдем, я тебе десять признаний напишу…
— Смотри, я тебя за язык не тянул. — я ткнул пальцем в Снегиря: — Беги в РОВД, неси пачку бланков и три ручки, гражданин писать признание желает.
— Может быть в отдел пойдем, там не так жарко? — заныл Кролик — в тень от кустов у бетонного забора поместились только я, гражданин Витюгов и Демон, остальной личный состав первой оперативной зоны потел под солнечными лучами.
— Бегом, я сказал! — я угрожающе взмахнул своим дрыном, и Кролик бросился прочь, загребая в открытые сандалии кучи песка.
Два часа спустя.
— Начальник, ты хоть понимаешь, что мы с тобой в соседних камерах сидеть будем? — Юра с раздражением протянул мне папку с бланками «Явка с повинной» и ручку: — Только меня через пару часов выпустят, а вот тебе лет через пять.
— Я одно Юра знаю… — я многозначительно помахал дрыном: — Если я тебя еще раз у вокзала встречу, то по- хорошему уже не будет, руки –ноги тебе переломаю, чтобы ты, тварь, сумки у граждан не резал и кошельки не тащил. Кстати, у вас как с больничными от производственной травмы — оплачивают сто процентов?
За два часа Юра расписал пятнадцать бланков явки, но, к его сожалению, десять из них не заявлялись, и это была работа Юриной бригады только за два последних дня. Работал он исключительно в троллейбусах и автобусах, идущих к вокзалу. Потерпевших гражданин карманник не помнил, но хорошо описал сумки, которые вскрывал лезвием безопасной бритвы и кошельки, которые на ближайшей остановке потрошили всей воровской бригадой, во избежание случаев крысятничества, со стороны коллег, принимающих похищенное от непосредственного исполнителя. Попытка Юры писать откровенное фуфло я пресек с самого начала, отправляя оперов в дежурную часть, сверять Юрины опусы с Книгой учета преступлений.
Потом была попытка карманника сбежать через забор, но я ожидал этой попытки, а удара бруском по спине хватило для пересечения пробы покинуть наше общество не прощаясь.
— Ладно, пять, так пять…- все уже устали, да и время подходило к восемнадцати часам, поэтому я махнул рукой: — Ведите жулика в дежурку и явки отдайте, кому положено, а я на развод пойду, шефу сегодня обещал не опаздывать.
На развод я опоздал — Демон, намаявшись целый день на жаре, лакал холодную воду из-под крана в туалете минут десять, а на все мои попытки прервать этот процесс, смотрел так жалобно, что я не мог себя заставить завернуть кран. В результате в кабинет начальника мы пришли мокрые с ног до головы.
— Ты еще собаку сюда припер, Громов! — у начальника розыска усы приподнялись вверх: — Где вся твоя банда?
— А она моя? Я, вроде бы, своего согласия не давал…
— Ты, вроде бы, Громов, не на «гражданке»! Тебе такое слово «приказ» известно? Да и вообще, больно рано ты крылья распустил, мы еще с тобой вопрос не решили…
— Да я просто спросил, уточнил, что и как…- я миролюбиво заслонился открытыми ладонями: — Моя банда в дежурке разбирается, они карманника оформляют, он им пять явок с повинной написал… А вот и они!
В кабинет начальника быстрым шагом зашел незнакомый мне майор с тонкой пачкой знакомых мне бланков, за которым, понуро, в дверь протиснулись Наглый, Кролик и Снегирь. К моему удивлению, победителями они не выглядели.
Майор стал что-то сердито шептать на ухо начальнику розыска, периодически косясь на меня, после чего вышел из кабинета, оставив бумаги на столе.
— Первая оперативная зона, после совещания останетесь… — начальник розыска, преувеличенно аккуратно, сложил рядом с собой стопочку явок с повинной: — Кто что сегодня сделал?
Внезапно дверь кабинета вновь распахнулась, на пороге стоял веселый опер «по тяжким» Дима Плотников:
— Тук-тук-тук! Разрешите, Александр Александрович?
Опер улыбаясь, шагнул к столу начальника, как вдруг улыбка сползла с его лица — мы встретились взглядами.
— Привет, Дима! — я помахал рукой: — Давно не виделись…
Глава 14
Глава четырнадцатая.
Вписаться в коллектив.
Август 1993 года.
Локация — помещение Дорожного РОВД
Ожидаемо, что Плотников со мной не поздоровался — стиснул зубы, как будто они у него болели и повернулся к начальнику розыска:
— Александр Александрович, мы на проводку поехали, следователь только приехал.
— Давай, Дима, делайте, машина наша у крыльца стоит.
Вот так вот, и машина у крыльца, и начальник за проводку переживает, а тут притащил кучу явок по карманным кражам, а тебе все норовят пистон в одно место вставить — чувствую, что сейчас мне постараются сделать очень больно.
Мало, все-таки, народу в уголовном розыске — трое, как я понимаю, старших, быстренько что-то пробормотали, и совещание закончилось — народ потянулся на выход. Я, «на автомате» тоже встал, но начальник на меня так глянул, что я плюхнулся назад.
— Снегирев, Шадов, Клюквин! Какого хера вы тут по карманным кражам явок напринимали? — рявкнул начальник розыска, как только дверь за последним счастливым сотрудником закрылась.
— Нам Громов велел… — пискнул Кролик и даже пальцем показал в мою сторону, скотина.
— Клюквин, ну ты же три месяца уже отработал, ну нельзя же с этого алкаша пример брать…
— Александр Александрович, я бы вас попросил за языком следить…- произнес кто-то и лишь, по скрестившимся на мне испуганных и недоуменных взглядах я понял, что это сказал я.
— Ты, Павел Николаевич это мне сейчас сказал? — начальник даже заулыбался, как голодная акула.
— Ну, тут вроде другого Александра Александровича нет… — я оглядел кабинет: — Насколько я помню, в уставе категорически запрещено ругать начальника в присутствии подчиненных. А так как нам тут по три раза в день талдычат, что мы люди в погонах, то будьте так любезны, сами устава придерживайтесь.
Мама, роди меня обратно! Что я несу, какой устав? Я даже ни одного устава не помню…
— Ладно, Громов, хочешь по уставу, будет тебе по уставу! — лязгнул зубами начальник розыска: — Снегирев, Шадов, Клюквин свободны.
Мои «мелкие друзья» вылетели из кабинета, поставив все рекорды по скорости, а я, под недоуменным взглядом начальника пересел к нему за стол, усевшись на стул, обычно занимаемый его заместителем.
— Ну и в чем у нас проблемы, Александр Александрович?
Проблемы мне озвучивали минут десять, судя по, неспешно движущейся над головой начальника, стрелки настенных часов, и главной проблемой службы уголовного розыска был именно я.
— Мы тебя простили, дали еще один шанс…- на третий раз начал свои «убойные» аргументы майор Окулов, но этого я уже не выдержал.
— Так не надо меня прощать, я вроде бы об этом не просил. — я пожал плечами: — Диплом я получил, у меня сейчас все пути открыты. Не нужен вам оперативник, дающий результат, так, давайте не будем друг другу настроение портить. На гражданке в разы больше платят…
— И куда ты интересно пойдешь? — майор откинулся на спинку стула.
— А вот глядите — я вытащил из кармана флаер и осторожно его разгладил: — на выбор, несколько адвокатур республиканских с Восточной Сибири, и за экзамен заплатить совсем не дорого получается. Арендую пять квадратных метров возле беляшной и вывеску повешу, чтобы любой, кого в РОВД доставляют, мог видеть, что в двадцати метрах от здания РОВД есть опытный адвокат, что готов помочь любому желающему. Как вы думаете, Александр Александрович, сколько я человек смогу отмазать, знаю местную кухню изнутри?
— То есть будешь преступникам помогать? — если начальник хотел облить меня океаном презрения, вышло у него плохо.
— Ну мне же надо на жизнь как-то зарабатывать. Вы, вон, даже бесплатно готовы им помогать…
— Ты что несешь, Громов! — я думал, что Окулов не сдержится и ударом снесет меня со стула.