Бомж (СИ)

Вселенная, очевидно, решила меня окончательно добить — из тяжких раздумий меня вырвал протяжный и требовательный звук электрического звонка, доносившийся от входной двери.
  
Глава 11
 
Глава одиннадцатая.
Мышеловка.
Июль 1993 года.
Открывала дверь, естественно, Наташа, предварительно совершив все положенные манипуляции — дважды закрыла дверной глазок подошвой ботинка, после чего уже поглядела в него сама и, с возгласом: — О, это Игорь, сосед.
Входная дверь распахнулась и на пороге комнаты появилось чудо. Чудо было на голову ниже меня, килограмм на тридцать тяжелее, облачено в черные, в искорку, брюки, розовую рубашку и малиновый пиджак. На голове чуда блестела обширная лысина, цепь грамм на пятьдесят висела под двойным подбородком, на каждой руке было по массивной золотой «гайке» с черными камнями, на запястьях блестели золотые браслет и часы.
— Здорово, сосед. — Игорь по-хозяйски шагнул в комнату: — Ты че тут устроил в подъезде?
— У меня к тебе, сосед, такой же вопрос? — я рывком сел: — Ты свои дела по бизнесу домой не тащи лишнее это…
— Ты че? Мне предъявить решил?
— Если тебя Игорь зовут, то да, решил.
— Погоди, мне во дворе сказали…
— Фу, Игорь! Ты если решил из себя приблатненного крутыша изображать, то должен говорить «я тут с людьми перетер», а ты про двор мне рассказываешь. Теперь, если еще есть вопросы, то в коридорчике, у двери, сними свои лаковые «шузы» и садись сюда, поговорим, а то Наташа час назад полы мыла, надо чужой труд уважать.
— А ты че так со мной разговариваешь? — Игорь не мог перестроиться на иной тон разговора.
— Как мне с тобой разговаривать? Вваливаешься в мой дом, предъявляешь мне за свои косяки… Если тебя завалить решили, то решай свои проблемы самостоятельно. Главное, перед тем, как тебя завалят, ремонт подъезда оплати.
— В каком смысле — меня? У меня все ровно, меня все знают, я всех знаю, все чики-пуки…
— Ну, значит не все. Те ребята, прежде чем в меня стрелять начали, крикнули «Сдохни, Игорь!».
— Точно?
— Точно, точно. Так что это ты мне немного задолжал. Как рассчитываться будешь?
— Погоди…- что-то соседу стало нехорошо, он побледнел и плюхнулся на стоящий в паре метров стул: — Ты уверен?
— Знаешь, у меня, как говорится, вся жизнь промелькнула перед глазами и каждый кадр я запомнил. Да, я уверен, что они орали «Сдохни, Игорь!».
— Бля… А мне другое говорили… — Игорь шалыми глазами оглядел комнату: — Можно от вас позвонить?
Я молча мотнул головой в сторону телефонного аппарата.
Игорь звонил разным абонентам, говорил иносказательно, по мере разговоров, сосед бодрился все сильнее.
— Слушай, ну никто не слышал ничего… — Игорь вновь порозовел.
— Да мне какое дело? — я пожал плечами: — Все хорошо у тебя — значит рад за твое здоровье. Считай, что я ошибся, и никто ничего не орал. Но я, на твоем месте, продал бы какую-нибудь бронзулетку, если с деньгами напряг, и нанял бы личного телохранителя, а лучше двоих.
Моя последняя фраза Игорю не понравилась, но, что ответить, он не нашелся, пробормотал что-то невразумительное и вышел из квартиры.
— Что, Паша, они правда хотели Игорька убить? — Наташа заперла за гостем дверь: — Какой ужас.
— Да кому он нужен? — я лег обратно на кровать и скрипя от боли во всем теле, вытянулся: — Ничего я не слышал…
— Ну зачем? Зачем так человека пугать? — девушка смотрела на меня осуждающе.
— А твоего соседа надо немного напугать, а то врывается в мою квартиру, как к себе в офис. Да и вопрос возникает — почему он вдруг стал Игорьком?
— Да прекращай, я с ним разговаривала только пару раз. Он такой забавный, шутит все время.
— Ну так иди к нему, расскажи, что я его наи…л, заодно пошутите вместе, я все равно сейчас не шутник. — меня просто крючило от боли во всех связках, я понимал, что веду себя неправильно, но ничего не мог поделать с собой, поэтому резко заткнулся и со стоном повернулся к стенке.
 
Я лежал, глядя в стенку и боролся с желанием проколупать ногтем дырку в обоях. Переворачиваться на другой бок я не хотел, боль отступила, поэтому я, ценя каждое мгновение без неприятных ощущений, старался не шевелиться. Наташа, не говоря ни слова, ушла из квартиры полчаса назад, громко хлопнув дверью. Демон, очевидно, что-то почувствовав, сидел в коридоре, напротив входной двери и периодически поскуливал.
Проснулся я, когда за окном стояла ночная темнота, свет в комнате не горел, лишь, из-за, плохо прикрытой двери, ведущей на кухню, выбивалась тонкая полоска света и доносилось журчание воды. Боль отступила, спряталась куда-то, затаилась в глубине надорванных связок и порванных мышц, и я медленно, как крадущаяся к мыши кошка, пополз в сторону кухни, на пороге которой стал осторожно, цепляясь за косяк, вставать.
Наташа мыла посуду, тихо что-то напевая себе под нос и не слыша меня. Я сделал несколько плавных шагов, ухватился за, вздрогнувшие от неожиданности, хрупкие плечи и ткнулся губами в нежное ушко, сдув с него легкую, платиновую, прядь.
— Прости, малыш. Не знаю. Что на меня нашло. Я постараюсь, чтобы этого больше не повторилось.
Время лечит. Меня вылечило время и молодой здоровый организм. Правда, спокойно вылечится мне не дали, из моей квартиры пришлось съезжать не долеченным, а всему вина моя паранойя.
Это произошло на пятый день моего затворничества в квартире, когда я мог уже передвигаться до кухни, туалета и обратно без внутренних стонов и промежуточных остановок.
Так, как у нас обоих случился незапланированный, неоплачиваемый отпуск, проснулись мы очень поздно, около восьми часов утра, оттого, что некая бесстыжая морда гремела, зажатым в зубах, поводком под самым носом спящей Наташи.
Выгуляв Демона на границе лога, девушка быстро разделась и нырнула ко мне, под одеяло.
— Фу! Ты что такой холодный? — озябшая от утренней прохлады Наташа откатилась от меня.
— Без тебя меня знобит. — я ухватился за талию взвизгнувшей блондинки и подтянул ее к себе (Если на протяжении двадцатиминутной прогулки прятаться на открытой лоджии в одних трусах, прикрывая подругу и пса с пистолетом в руке, очень сложно остаться теплым.).
— Паша! Давай поговорим серьезно. Давай я в магазин схожу, а то я на твою рисовую кашу с тушенкой уже смотреть не могу.
Да, у меня паранойя, я не выпускал Наташу никуда, кроме прогулок с Демоном под нашей лоджией, а на кухне у меня всегда хранится недельный запас «долгоиграющих» продуктов, который, кстати, за пять дней еще не закончился.
— Наташа, любимая, любой твой каприз. Не хочешь есть рисовую кашу с мясом — там лежит несколько банок зеленого горошка, а это, я тебе скажу, пища очень низкокалорийная и очень полезная.
— Да ну тебя. — девушка надулась: — Я уверена на триста процентов, что никто нас не караулит, никому мы не нужны.
— Хорошо. — я встал с кровати и поковылял к окну, где осторожно выглянул во двор из-за шторки: — Давай проверим. Ты сейчас, с пустым пакетом в руке, идешь на улицу, поворачиваешь направо, заворачиваешь за дом и, не торопясь, очень медленно, обходишь нашу «свечку», после чего возвращаешься в домой. Если после того, как ты выйдешь из дома, за тобой никто не последует, тогда будем считать, что я параноик и все опасности мне привиделись, а ты сможешь ходить куда хочешь, в любое время.
— Правда?
— Правда-правда, честно –честно. Слова тебе против не скажу.
После пяти дней «домашнего ареста» в гастроном, расположенный в соседнем доме, Наташа собиралась полтора часа.
Для этого надо было провести целый ряд косметологических процедур, из которых я знал только «помыть голову» и «высушить волосы».
Наконец, моя кормилица была готова.
— Наташа, давай без самодеятельности. — я положил руки на плечи девушки и заглянул в, широко распахнутые, голубые глаза. Я тебя прошу, будь осторожной, вышла, зашла за дом, там очень медленно обошла вокруг и медленно и осторожно вернулась домой. Все поняла?