Осколки любви (СИ)

Но в этом вся леди Элизабета. Она в совершенстве освоила искусство делегирования.
И теперь я ясно вижу, от чего её занесло в чужую кровать.
— Бертран, — я остановился на середине лестницы и повернулся к слуге. Тот по-прежнему стоял у двери.
— Да, мой лорд, — сдержанно откликнулся он.
— Есть что-то, что мне нужно узнать?
— Кроме того, что я сказал? Поговорить с леди Джослин.
  
Я кивнул ему. И стал подниматься на третий этаж. А оттуда по узкой лестнице ещё выше.
Этот замок хранил слишком много семейных тайн. Тут жили все поколения семьи Дрейкмор. Отец тоже не хотел отсюда уезжать, оставив всё брату после смерти деда.
Левое крыло занимали мои отец и мать, правое — Джослин, Джереми и их сын Айзек. Именно в правой башне особняка была оборудована мастерская Джослин.
Я открыл дверь. В круглой просторной комнате было много картин. Они стояли на полу и были стопками, наваленными друг на друга. Пахло красками и деревом. В многочисленные окна башни проникал яркий солнечный свет.
— Братик! — вскрикнула моя непоседа, отбросив кисточку, она рванула ко мне вся в краске.
Я поймал ее и закружил. Вера весело рассмеялась.
— Вера, ты же вымазала Райдана, — Джослин улыбнулась мне. Худая темноволосая женщина была бледной, тени под глазами выделялись. Кожа лица давно не видела ухода, а волосы убраны в пучок, который добавлял ей возраста.
Я не помню Джослин такой.
Морщинки около уголков глаз, бесконечный печальный взгляд. А ведь она была красивой женщиной.
Что случилось с ней?
Ответ прост. Моя мать.
— Всё в порядке. Это всего лишь костюм, — Я поставил сестру на пол и вручил ей новый набор художника.
— Я ещё прошлый не потратила, — сказала она, но я видела как она рада.
— Ничего страшного. Тут есть новые цвета, и они с магическим эффектом, — Я щёлкнул мелкую по носу. Она забавно потерла его ладошкой.
— Каким?
— Не скажу. Сама потом увидишь.
Я погладил её по чёрной макушке, убрав выбившиеся пряди волос за уши. Потом снова прижал к себе и поцеловал в лоб.
— Я так боялась, что ты умер, — вдруг произнесла Вера. Я присел на корточки, чтобы компенсировать огромный рост.
— Ну что ты. Разве со мной могло случиться что-то плохое? Видишь, даже гора не смогла меня сломить.
— Я тоже так говорила маме, но она всё равно купила мне чёрное платье, — пожаловалась сестра, пока я стирала её солёные слёзы. — Я не хотела надевать его. А мама стала кричать, что я позорю её своим поведением.
— Тише, тише, — притянула её к себе. Сейчас мне как никогда хотелось встряхнуть мать. — Я жив.
— …А я не позорю. Я просто не хочу. Скажи маме, чтобы она убрала его из моего шкафа. Я не хочу даже его видеть.
— Тш-ш, я скажу. А лучше мы сейчас пойдём и сами его выбросим.
— Оно дорогое. Мама сказала, что отдала за него много денег.
— Милая, ты вообще не о том думаешь, — я погладил Веру по голове. Пытался успокоить. Нужно было её отвлечь. — Может, покажешь мне свои работы?
— Конечно, — она вытерла слёзы и успокоилась. Я перевёл взгляд на Джослин. Та тепло улыбалась Вере и мне.
И это было по-настоящему. Не натянуто, как это обычно было у матери.
Вопрос сестры заставил снова вернуть к ней все внимание:
— А правда, что у дяди Джереми будет две жены?
— С чего ты взяла?
Посмотрел на Джослин. Та дернулась, прикрыла рот, хотела сделать шаг вперед к Вере. Но я остановил ее взглядом. Та сжалась вся. Потускнела в миг.
— Дядя это обсуждал в кабинете. Но как же так, у него есть Джослин, а я её спрашиваю, она ничего мне не говорит. А я не хочу, чтобы она переживала. Джослин — самая лучшая. И как это две жены? У меня тоже будет два мужа?
Я посмотрел на сестру. Пытаясь скрыть тот гнев, что проснулся к матери.
— Могу я поговорить с Джослин? — тихо и почти спокойно спросил я.
— Да, я пока найду тебе все свои работы, которые ты ещё не видел.
— Я буду очень рад.
Я отошёл к окну и прислонился спиной к подоконнику, наблюдая за тем, как сестра, прикусив кончик языка, перебирает картины.
Джослин подошла ко мне и встала в пол-оборота. Теребила край своей кофты.
— Она очень талантливая девочка.
— Ты тоже талантливая. Почему ты не выставляешься? — бросил на нее взгляд.
— Я… Джереми против. Он говорит, что это слишком личное, только для семьи.
— Поэтому не одна твоя работа не висит в особняке?
— Райдан…
— Я понял, — вздохнул и засунул руки в карманы. Повернулся к Джослин. — Завтра к тебе приедут мои люди. Отбери работы, которые можно выставить в «Империи».
— Но ты ведь там собирал коллекцию Райдинского.
— Собрал, и теперь буду собирать твою. Личную. А через полгода добьюсь, чтобы ты выставлялась во дворце.
— Но… это же… невозможно.
— Для меня возможно. И я не понимаю, почему Джереми тебе этого не предложил. И даже если он не может, у тебя в конце концов есть сын.
— Спасибо, — тихо прошептала Джослин. А я притянул её к себе и обнял.
— Ты не должна благодарить. Скажи мне и я заставлю Джереми сделать то, что ты хочешь.
— Не нужно, — тихо прошептала Джослин. Вера продолжала переставлять картины в другой части мастерской и не слышала нас.
— Как давно ты знаешь об их связи?
— Я не хочу об этом говорить.
— Значит, давно, — сказал я, сделав вывод. — Скажи мне, что ты хочешь, и я сделаю это.
— Мне ничего не нужно. Я хочу только видеться с Верой. Заниматься с ней.
Джослин отошла и быстро вытерла слёзы.
Я знал, что Джослин очень любит Веру.
— А почему ты не родила еще? — спросил я.
— Это бестактный вопрос, Райдан.
— Ты так носишься с моей сестрой, больше, чем её родная мать.
— Я… я… не могу иметь детей. У нас с Джереми не получилось. А потом мы смирились.
— Я не знал, — снова посмотрел на Веру. — У меня лучшие врачи в «Империи». Ты ведь драконица — они должны помочь.
— Нет. Ничего не выйдет, — горько улыбнулась Джослин. — И… у меня есть Вера.
— Ты хочешь остаться здесь?
— Да. Я… привыкла. И Вере здесь лучше. Это её дом, ей нравится эта мастерская.
Я потер переносицу. В семье творится бездна знает что.
— Райдан, иди сюда, скорее. Тут столько всего! — улыбнулся сестре и сжал руку Джослин.
Что-то мне подсказывало, что мать и Джереми водили всех за нос очень давно.
Я был уверен, что Джослин тут не останется.
Лучше бы она передула.
А вот с матерью стоит поговорить еще раз.
  
Глава 38
 
Лираэль
— Не смотри так на меня, Лира. Всё в порядке, — Алекса усадили в инвалидное кресло. Если его лицо за неделю в больнице уже успело зажить, не без помощи целительской магии, то тело… Он был парализован ниже спины.
И ничего не в порядке.
Молодой, сильный дракон стал инвалидом.
Алекс отвернулся с натянутой улыбкой. Он не хотел видеть жалость в моих глазах. Но если бы он смог посмотреть мне в глаза, то не увидел бы там ее.
Родители Алекса кивнули мне в знак прощания. Отец Алекса, господин Пирс, перехватил кресло и покатил его к мобилю. Его мать обняла меня. У самой меня были перевязаны руки, и я неловко попыталась её обнять. Горе, написанное на лице женщины, было таким огромным, что щемило сердце.
Они уехали.
Я каждый день, как только меня стали выпускать, навещала Алекса. Злость крепла вместе с решимостью все изменить.
А после того, что я узнала, даже наша авария уже не казалась мне случайной. Я стала подозрительной.
Еще моя травма навсегда заставила попрощаться с хирургией.
А всё потому… что люди не могли вылечить подобное. Горько усмехнулась. Как я могла дойти до такого?
Как одно знакомство с Дрейкмором перечеркнуло всё?
  
Где найти силы, чтобы идти дальше?
В больнице я ещё держалась. Но вопросы так и крутились в голове.
Желание спрятаться, закрыться, раствориться от этого мира… сменилось отчаянной злостью.