Титан империи 7 (СИ)
Несколько минут пришлось потратить, чтобы пересказать последние события. Уж кому-кому, а Василию я был рад рассказать о своих похождениях в ГАРМе, и чего мне стоило заслужить отцовский титул.
— Хорошо… — облегченно вздохнул он. — Значит, все не зря…
— Василий, держись там! В Омске жарко?
— Мы держимся, но Монолиты порождают маток — таких высоченных тварей с прожекторами и Сферами в брюхе. Навар с них хороший, но вот завалить такую весьма непросто. Да нексы с ними еще яростней, чем обычно… Я видел таких в Москве, ваше сиятельство. Одна матка еще ничего, а вот когда их десять, и из каждой начинают вылезать десятки нексов, как из Монолитов, то приходится тяжело.
— Кто сейчас держит Омск?
— Там орудует Павличенко, а назавтра заступает Воронов. Пока один держит Омск, другой ликвидирует Прорывы в городе. Потом меняются. Они так работают уже неделю.
Я скрипнул зубами. Значит, долго они не продержатся.
— Мне сообщили, что с утра в городе затишье, — продолжал Зубр, — но не думаю, что надолго. Нексус, скорее всего, копит силы. Как тогда — перед компанией вашего отца. Осколок тоже бездействовал несколько дней, а потом…
— Значит так, Василий. Собирайте всех кого можно — всех ликвидаторов в уезде со всех родов, а также всех, кто умеет распалять в себе Искру и держать меч. Кречетовы, Ильинские, Берцовские и далее по списку. Созывай всех и готовьтесь к приступу! Когда я вернусь, будем брать Омск.
— Я боялся, что вы это скажете. Но даже я не вижу другого выхода из положения. Ах да… Нина сказала, что вы искали некоего Сергея Димитрова, верно?
— Да. Нашли?
— Так точно. Вернее, он сам меня нашел. Человек с такой фамилией помог мне выбраться из Омска. Это бывший боец из рода Герасимовых. Клим с Ниной его хорошо знают, и его попытались уговорить на время выйти из оцепления, но он ничего не желает слушать. А зачем он вам сдался?
— В ближайшие несколько дней его могут попытаться убить, так что даже глаз с него не спускай. А лучше попробуй вывезти его куда-нибудь.
— А вот с этим может случиться накладка. У него на лодыжке зачарованный браслет. Если он покинет уезд, то взрывом ему оторвет ногу. И это еще в лучшем случае.
— Блин, тогда сдувайте с него пылинки! И держитесь, мы с Настей скоро будем!
— Хорошо. Ваше сиятельство, вгрыземся зубами, но дождемся вашего… Так, за мной пришли. Прошу прощения, но я вынужден откланяться.
— Василий Григорьевич! — раздался на заднем плане грозный голос Боярской. — Бросайте свои болталки и спускайте портки. Комарик прилетел жалить самое родное!
— До свидания…
Попрощавшись с Зубром, я прикрыл глаза. Какими же глупостями мы тут занимаемся! Дома идет настоящая война, а я тут примеряю наряды и собираюсь на тусу с местной аристократией, большая часть из которой меня презирает, и ради чего?
А, точно! Попытаться найти союзников, чтобы вернуться домой во всеоружии, а также спасти сестру от необходимости ложиться под очередного богатого хлыща, который «спасет» род от долгов.
Ну и еще по мелочи.
Через десять минут за окном послышался мотоциклетный рев. Я скосил глаза на часы — 20:28. А дамы весьма пунктуальны.
Сестра уже была при параде, но своим «военным» привычкам не изменяла. Темно-зеленое платье на ней было неизменно строгим и закрытым.
Впрочем, как не прячь, но красота всегда просится наружу.
— Так, Настя, заканчивай, — решительно сказал я. — Труба зовет!
— Блин… — вздохнула она. — Ладно, вроде куда лучше чем вчера. Ну-ка!
Она стащила меня с табуретки и подвела к зеркалу.
Осмотрев себя со всех сторон, я был вынужден признать, что сестрица и впрямь неплохо поработала. Вчера одежка действительно висела как на корове седло, а нынче мундир с брюками сидели как влитые, натягивались в одних местах и тянулись в других. Плечи, талия — все как надо!
Я повернулся и… блин, даже задница как орех! Маша тоже заметила эту пикантную особенность и, глядя прямо мне в глаза, закусила губку.
— Нет, все равно не нравится, — вздохнула Настя. — Эх, еще бы часочек…
— Предлагаешь, позвонить Болконским и попросить их перенести вечер?
— Ага-ага, очень смешно, — всплеснула она руками и кольнула меня иголкой под зад.
— Ай!
— Смеяться будешь, если мы ударим в грязь лицом! — сказала она, и мы вышли в коридор.
За окнами показались огни фар, стекла дребезжали от рева мотоциклов. Мой кортеж прибыл — что ж, не будем заставлять девчонок Пьера ждать!
— Пойми уже наконец, что «вечер» это не посиделки на диване под пиво! — наставляла меня сестра, пока мы с ней и Машей шагали к холлу. — Это чуть ли не ритуал, и там будут смотреть не просто как ты ведешь себя, но и на какой машине приехал, как держишься, одеваешься и с какой ноги переступаешь порог… С какой, кстати?
— С левой… — выдохнул я.
— Верно! И не криви нос! После звонка Зубра мы просто обязаны быть как на картинке. Если нам нужна подмога в Омске, то кому попало ее не дадут. Нужно влиться в общество, стать одним из них, а потом уже налаживать связи.
Блин, какой бред! Чтобы спасти Фаустово на кровопролитной войне с Нексусом, мне придется выдержать схватку в тылу — щеголять франтом, учтиво улыбаться, болтать о погоде и соблюдать прочие дурацкие правила хорошего тона…
— Не ворчи, — вздохнула Настя. — Мне тоже гадко, и я бы с большим удовольствием пошла в рейд, чем бегала по светским раутам, но что делать? Я же теперь княгиня, как никак?
— Еще завещание.
— Ах, еще и эта мерзкая бумажка!
Горничные по своему обыкновению выстроились у лестницы холла и ждали пока мы спустимся. Амальгама шагала у нас по пятам с грустным Красавкой на руках.
— Ой, блин, забыла! — воскликнула сестра и принялась быстро-быстро повязывать мне платок. — И запомни — не «сморкаться», а «облегчать нос», не «воняет», а «дурно себя ведет», не «ржет», а «потешается».
— Да помню-помню же… Кхх!
— Извини, — пробурчала Настя, ослабляя «удавку». — Волнуюсь я. Как на смотрины еду…
И она отошла на два шага.
— Блин, Женька, ты такой красавец, даже мне как-то неловко. Наверное, я перестаралась!
— Так, Насть, не неси чепухи. Никто из этих мерзких свах тебя и пальцем не тронет, — сказал я и, улыбнувшись, подставил Насте локоть. — Ну-с, княгиня Саблина, пожалуйте в карету!
Настя ответила на мою улыбку, и мы с ней вместе спустились вниз.
Горничные при нашем появлении синхронно поклонились — все шестеро. Пьер, как мог, пытался уговорить Ниту поехать с ним, однако та решительно сказала «нет» и осталась с сестрами. Теперь на ней сверкал белизной такой же фартучек. От прочих Ниту отличал только цвет глаз — ярко-желтый — и шрам на скуле.
Драться с Нитой мы не стали — к счастью, обошлись и обычной присягой.
Шаг к порогу, и тут я хлопнул себя по лбу. Меч! Мало того, он нужен по этикету, так и может пригодиться, если явится Воротынский.
— Это ищете? — спросила Амальгама и протянула мне клинок.
— Спасибо, Гама, — кивнул я, пристегнул меч к поясу и тут заметил в ее руках второй клинок — Душелов. — А этот пока оставь у себя.
— Нет, хозяин! — застонал меч в руках Амальгамы. — Мы будем хорошими и не будем просить лишних душ! Возьмите нас с собой не оставляйте нас в руках этой…
— Цыц, проклятые! — встряхнула борзое оружие Амальгама. — Меч должен быть молчаливым и смертоносным!
— Кстати, Гама, — сказал я, — у меня для вас с Душеловом будет работа.
— Всегда готова услужить, хозяин, — склонилась она, приложив меч к груди. — Кого нужно убить?
— Нет, я не об этом. Вы все! — оглядел я близняшек, и они подобрались как солдаты на смотре. — Пока нас не будет, оставляю усадьбу на вас. Маша здесь гостья. И не дай боже в наше отсутствие начнется что-нибудь… нехорошее. За ее безопасность отвечаете головой!
— Думаешь, ее братик осмелится сделать ход? — спросила Настя.
— В любом случае нужно быть на чеку. Амальгама, ты как самая опытная, — за главную. Девушки, слушайтесь ее как родную мать. Если будут сложности — звоните.