Всегда твой (ЛП)

***
Я приземлился тридцать минут назад и уже садился в машину, возвращаясь в Обонну, когда завибрировал мой телефон.
Сикс: Я у тебя дома, жду тебя.
Сикс: Здесь творится полный дурдом.
Сикс: Не могу дождаться встречи с тобой <3
В моей груди разливается тепло при мысли о том, что она ждет моего возвращения домой. Если я не буду осторожен, то могу привыкнуть к этому.
Рис предупредил меня, что они собираются пригласить несколько человек, но, судя по сообщению Сикс, это превратилось в буйство. Не то чтобы я был против, громкая музыка и алкоголь — именно то, что мне нужно, чтобы расслабиться после изнурительной недели.
Первые переговоры с корейцами о доступе в их порты прошли успешно, но это только начало. Мне придется съездить туда еще пару раз, чтобы не только продолжить переговоры и создать видимость продвижения деловых интересов моей семьи, но и чтобы эти связи были установлены непосредственно через меня.
Как только я вырвусь на свободу, я перехвачу этот контракт до того, как мой отец успеет его завершить. Он будет ненавидеть это, это может убить его.
Я ухмыляюсь при этой мысли.
Машина подъезжает к дому, и я впервые вижу, насколько он переполнен. Люди вываливаются из переднего и боковых входов на лужайку и подъездную дорожку, а из всех открытых дверей доносится громкая музыка. Слава Богу, ближайший сосед находится в нескольких милях от нас.
Я выхожу из машины и взбегаю по ступенькам еще до того, как она останавливается, забыв про свой багаж. Я разберусь с ним позже, а сейчас я просто хочу найти Сикс.
И я почти сразу же нахожу ее. К сожалению, она стоит на кухне, а на ее плечи свободно накинута рука другого парня.
Мое кровяное давление подскакивает, настроение падает, а насилие пульсирует по рукам, сжимаясь в кулаки.
Она смотрит в свой телефон, явно отвлекаясь, но это не имеет значения. Что-то злобное проникает в мою кровь, когда я обнаруживаю ее в чужих объятиях, хотя всю неделю мечтал о том, чтобы заключить ее в свои. Есть намек на облегчение от того, что я наконец-то увидел ее, но он похоронен под тем, как мое тело вибрирует от неконтролируемого гнева.
Он приковывает меня к месту и подпитывает мое садистское собственничество, заставляя временно спящего монстра снова выйти на поверхность.
Словно почувствовав перемену в воздухе, она поднимает голову и встречается взглядом с моим. На ее лице расплывается улыбка, и она торопливо направляется ко мне.
Ее шаги замедляются на полпути ко мне, когда она видит грозное выражение моего лица.
Она осторожно подходит и нервно почесывает бровь, бросая на меня неуверенный взгляд.
— Эй, я ждала, что ты напишешь…
— Где твое кольцо?
Тонко завуалированная грань насилия в моем тоне заставляет ее вздрогнуть. Она опускает руку и смотрит на свой голый безымянный палец с ошеломленным выражением лица. Когда она снова поднимает на меня глаза, то озабоченно кусает губу.
— Я сняла его, когда готовила ужин, чтобы не испачкать. Наверное, я забыла надеть его обратно.
Моя челюсть работает, а мышца на щеке яростно дергается.
— А парень? Как ты объясняешь, почему у него были руки вокруг тебя?
Мой голос дрожит от едва сдерживаемой ярости, и глаза Сикс расширяются в ответ. Она делает шаг назад, но я хватаю ее за руку и прижимаю к себе, от моей хватки остаются синяки.
— Это Джуд, брат Неры. Он приехал навестить ее. — Она успокаивающе кладет ладонь мне на грудь. — Он просто друг, Никс.
Я рычу в ответ и тащу ее в сторону своей комнаты, ворча ей на ухо предупреждение.
— Я говорил тебе, что ты моя, что ты принадлежишь мне. Что никто не прикасается к тебе, кроме меня. Но ты все равно ни хрена не слушаешь, и если слова не помогают, значит, придется действовать.
Я заталкиваю ее в свою комнату, а затем захлопываю за нами дверь, замок зловеще щелкает.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она, ее голос теперь дрожит.
— Разденься, — приказал я, опасливо скользя глазами по ее телу.
  
Она стоит посреди комнаты, чуть в стороне от кровати, но не двигается. Я съедаю пространство между нами в два больших шага, перехожу к ней и зажимаю ее горло между своими жестокими пальцами.
Прижимаюсь к ней ртом, как хотел сделать с тех пор, как уехал, но теперь в нем злость и жестокость, и я знаю, что уничтожу ее сегодня.
Я знаю, что буду наслаждаться каждой секундой этого.
— Я сказал, раздевайся. Тебе не понравится, если мне придется делать это самому, — обещаю я.
Дрожащими руками она хватает подол своей майки и стягивает ее через голову, обнажая великолепные сиськи. Они покрыты выцветающими следами укусов и синяками разных цветов, оставшимися с тех пор, как я ворвался в ее ванную и трахнул ее на стойке, прежде чем мне пришлось уехать в Корею.
То, что они все еще остаются на ее коже, не успокаивает меня и не рассеивает мой гнев, а лишь усиливает мое чувство собственничества, превращая его в разрушительный торнадо, на пути которого стоит только она.
Я обхожу ее и иду к комоду, доставая то, что мне нужно для задуманного.
Когда я поворачиваюсь обратно, она стоит ко мне спиной и выпрямляется, сняв шорты. Идеально.
Я сокращаю расстояние между нами и хватаю ее за руки, сжимая их за спиной.
— Что ты делаешь? — она чувствует металл, затем слышит, как наручники смыкаются вокруг ее запястий, неловко затягивая их за спиной. — Феникс, нет.
Я переворачиваю ее лицом к себе и берусь за горло, крепко сжимая его между пальцами, напоминая ей, кто здесь хозяин.
— Почему ты позволила ему прикоснуться к себе? — угрожающе рычу я.
— Он просто старый друг, ничего больше. — Она отвечает мне, ее голос ласков.
— Я старый друг. — Я угрожающе рычу, и мой голос звучит искаженно даже для моих собственных ушей. Неистовый, смертоносный и такой пугающий, что она сглатывает, прижимаясь к моей ладони. — Я старый друг, и ты трахаешь меня каждый день.
— Я бы не стала, — говорит она, качая головой, — не с ним. Ни с кем другим. Я скучала по тебе.
Я толкаю ее, пока она не падает спиной на кровать, и тихий крик вырывается из ее губ, когда она приземляется. Моя рука прижимает ее к матрасу за горло, а я переползаю через нее.
— Я был на другом конце света, а ты не надела свое чертово кольцо. Ты позволила ему прикоснуться к себе. Ты стояла там, пока он обнимал тебя. Он, наверное, думает, что у него есть шанс; он, наверное, думает о том, как трахнет тебя сегодня вечером. — Я зарычал. — Ты думаешь, я просто так это оставлю?
— Мне жаль, — умоляюще говорит она.
— Этого недостаточно. — Я говорю, отпускаю ее и отхожу в угол комнаты.
Я слышу, как она ерзает на кровати, пытаясь устроиться поудобнее из-за того, что ее запястья связаны сзади.
Я подтаскиваю тележку с оборудованием к кровати и замираю, нависая над ней.
Вся эта голая, нетронутая кожа, распростертая на кровати, ждет меня. Этого достаточно, чтобы довести мужчину до безумия.
— Что ты с этим делаешь? — спрашивает она, и страх окрашивает ее слова.
— Убеждаюсь, что ты понимаешь, кому, черт возьми, ты принадлежишь. Тебе и всем, кому ты посмеешь позволить прикоснуться к себе после того, как мы закончим.
— Нет, ты ка…, — обрываю я ее слова, вставляя кляп между ее губ и заставляя замолчать.
Ее глаза расширяются, и она пытается отползти от меня, но я вижу, как расширяются ее зрачки, как возбужденно двигается ее грудь.
— Я говорил тебе, что только я могу причинить тебе боль, помнишь? Так вот, сейчас будет немного больно, но то, что будет дальше, будет гораздо больнее.
Она раздвигает ноги, и я хватаю их, упираясь одной в бедра, а другой — в руку, и одним движением срываю с нее трусики.
Я не могу удержаться, чтобы не попробовать ее на вкус, ведь я слишком долго был вдали от ее киски.
Раздвигая ее складочки языком, я пожираю ее грубыми движениями, пока она не начинает мычать через кляп.