Девятнадцать сорок восемь том IV (СИ)

Сердце в моей груди колотилось, но внешне я старался не подавать виду, что я переживаю.
— А кто вы такой? — Как можно спокойнее произнес я, осознавая, что это вовсе не маленькая девочка.
— Какая тебе разница? Отвечай на вопросы и будет тебе счастье! Это в твоих же интересах.
­— Понятно. — Проговорил я. — Громов собирался жениться на аристократке из рода Орловых. Но там, кажется, что-то пошло не так.
— И? — Скривив своё юное личико, уставилась на меня девочка.
— Что и? Больше я ничего не знаю.
— Я в курсе, что Громов выходил на тебя для разговора. Что он хотел⁈ — Более грубо произнесла она и достала пачку сигарет без фильтра.
— Откуда мне знать, что у него там на уме. — Пожал я плечами. — Больше мы ничего не обсуждали. Он, видимо думал, что у меня что-то было с Алисой, поэтому пришел предостеречь меня. Но без угроз.
— Без угроз? — Слегка ухмыльнулась девочка доставая сигарету. — Не похоже на Громова.
— Ну, я-то что могу…
— Послушай сюда! — Перебила она меня. Достав зажигалку, она на моих глазах прикурила и смачно затянулась, словно старый прожженный слесарь. — У меня нет времени на твои выкрутасы. Ты хочешь знать кто я такой? Вот… — Она достала своё удостоверение с ярко-красной корочкой и показала мне его. — Название отдела тебе ничего не скажет, потому что это засекречено. Но… кому надо, те знают. В твоем захолустье я работал по делу Падлова, так как были подозрения, что он завязан на более крупную рыбу. А теперь вот работаю по Громову. Усек? Поэтому если ты не хочешь чтобы я ломал тебе пальцы в каком-нибудь изоляторе, лучше оказать содействие имперскому сотруднику.
— Ну-у, так бы сразу и сказали. — Улыбнулся я, одними лишь уголками губ. — Или вы надеялись, что я выложу все секреты какой-то непонятной, маленькой девочке с прокуренным голосом?
— Ясно. Давай покороче. Что там Громов ещё говорил? Чем интересовался? Было что-нибудь странное?
— Он спрашивал про Вешкиных.
— Что именно⁈
— Ну, как бы это… Вы в курсе кем я прихожусь этому роду? — Задал я аккуратный вопрос.
— В курсе. Бастард. — Выпустив облако вонючего дыма, спокойно ответила она. Или он…
Блин, как же много народу на самом деле знает правду… А мой биологический отец ещё и переживал по этому поводу…
— В общем, он предлагал через меня убрать главу рода Вешкиных, чтобы заполучить контроль над добычей Небесной стали. — Продолжил я говорить. — От меня требовалось заявить свои права. А дальше уже он сам, якобы…
— В открытую прям так и предлагал? — Заинтересованно проговорил имперский следователь.
— Не совсем в открытую. Но это было так, что вопросов не осталось. Естественно я отказался, не желая ввязываться во все эти мутные дела. Но Громов сказал, чтобы я подумал над его предложением.
— Ещё что-то?
— Угрожал только. Больше ничего. — Ответил я и замолчал.
Девочка хищно улыбнулась, даже скорее оскалилась и, просто развернувшись, хромая на одну ногу направилась куда-то дальше, словно мы и не встречались и не разговаривали вовсе. По дороге в сторону от нее поплыло облако сигаретного дыма, а спустя пару шагов в сторону полетел бычок.
Да уж…
Я наконец-то выдохнул и почесал затылок. От напряжения у меня почему-то начало покалывать кончики пальцев, а ещё скулы немного свело. Я тоже развернулся и направился к месту, где оставил свою машину…
* * *
Громов сел в машину и кивнул водителю.
— Поехали, — скомандовал он, положив на сиденье рядом сумку.
Водитель медленно и аккуратно тронул автомобиль, а Максим Александрович достал телефон и набрал контакт «Любов».
— Алло, — послышалось из трубки.
— Федя, собирай манатки и лети ко мне, в главный офис, — произнес Громов, заметив у себя на манжете капельку крови.
— Эм-м-м… Сейчас?
— Да, прямо сейчас. Это по поводу Зингера.
— Его адвокаты приходили. Он хочет соскочить со сделки. По бумагам у него все гладко. Боюсь судебные издержки будут слишком большие.
— Я в курсе. У меня подарок для Зингера, — хмыкнул Громов, подтянул сумку и открыл молнию. С довольной улыбкой взглянув на отрубленную голову, завернутую в прозрачный полиэтилен, он хмыкнул.
 
— Понял, выезжаю. А что с Павловым?
— Павлов всё, — коротко ответил Громов, держа телефон плечом, и принялся закрывать сумку.
— В смысле — «всё»? — осторожно спросил голос в трубке.
— В прямом. Рынок наш. Выдвигай третью группу. Надо принимать дела. Бухгалтерию, охрану и безопасников. Все поднимай.
— А как же… он уже подписал договор?
Громов нахмурился, залез во внутренний карман пиджака и достал оттуда сложенный лист бумаги. Развернув его, он пробежал глазами по договору купли-продажи пятидесяти процентов акций компании и, заметив капельку крови, хмыкнул.
— Да, успел. Давай быстрее. Подарок может испортиться.
— Максим Александрович, это ведь не…
— Заткнись, Любов. Заткнись и делай то, что тебе говорят, — вздохнул Громов и закончил вызов.
С довольно благодушным выражением лица он взглянул в окно своего автомобиля.
— Зингер… Зингер… Занимался бы своей легкой промышленностью… Чего в тяжелую полез? — задумчиво произнес он и усмехнулся. — Как там у криминала, Лень, поется? «Почему ты фраер попятился…»?
Водитель, притормозивший в пробке, пожал плечами и произнес:
— Вроде бы «Чтож ты фраер сдал назад…».
— Точно… Что же ты Зингер сдал назад… — улыбнулся Максим Александрович и задумчиво уставился в окно.
Его взгляд зацепился за знакомое лицо. Секунду он раздумывал, после чего скомандовал:
— Притормози.
Громов уставился на Фирса, того самого бастарда Вешкиных, что он хотел завербовать.
Он стоял у ворот и о чем-то говорил с девочкой лет десяти на вид. При этом взгляд у него был с легким испугом, словно он боялся этого ребенка.
Громов, не отрывая взгляда, взял телефон и вызвал контакт «Меченый».
— Здравствуйте, Максим Александрович. Вы помните, что данный вид связи не относится к надежным? — спросил голос в телефоне.
— Здраствуй, здраствуй, хрен мордастый, — произнес Громов и прищурился, пытаясь разобрать по губам о чем говорит простолюдин с девчушкой. — Скажи ка мне, помнишь ли ты того простолюдина, что меня интересовал в одном провинциальном городке?
— Помню, конечно.
— А где он сейчас? — произнес Громов и приподнял бровь.
— Думаю там же, где вы его видели в последний раз. В жуткой тмутаракани, пытается делать вид обеспеченного и довольного жизнью простолюдина.
— Да? Странно. А я вот сижу в машине, у Измайловского рынка, который полчаса назад стал моим, и наблюдаю его у ворот, мило беседующего с каким-то ребенком, — спокойно произнес Громов и переменился в лице, проявив хищный оскал. — Не подскажешь, какого хера я об этом узнаю самостоятельно?
— Накладочка, — отозвался голос.
— Накладочка у него… Знаешь, какое лучшее средство от таких промахов? — спросил Максим Александрович, провожая взглядом хромающую девочку, что болтала с Фирсом. — Каленое железо. Если за каждую подобную ошибку выжигать по одной букве слова «накладочка» на заднице провинившегося, то, ты не поверишь, слово собрать так и не получится.
— А вы затейник, Максим Александрович, — напряженно ответил голос в трубке.
— Может быть, однако, у меня в роду считают, что я самый эффективный менеджер, — усмехнулся Громов, но тут же замер от того, что на глаза ему попались искры от ноги ребенка, что хромал в сторону автобусной остановки.
Он зажмурился, еще раз взглянул на девочку, но ничего подобного не повторилось.
— У вас какие-то планы на этого простолюдина, Максим Александрович? — уточнил голос в трубке.
— Да… Достань информацию, где он живет, чем дышит и на кой черт приперся в столицу, — с опаской произнес Громов, не сводя взгляда с девочки.
— Насколько глубоко копать?
— Настолько, чтобы на твоей заднице не появилась буква «Н», — рыкнул Громов. — Понял?