Арктическая академия. Остров-призрак

Крис поспешила выполнить мою просьбу, а затем мы втроём собрались возле часов, словно перед нами был не обычный артефакт, а находка тысячелетней давности. Кеша на всякий случай выставил пред нами энергетический щит, и только после этого я решился нажать на кнопку.
Туго идёт! Такое впечатление, что её ещё никогда не использовали. Стоило мне нажать кнопку, из экрана часов полился холодный мягкий свет, и я невольно выронил подарок, но затем опомнился и положил их на стол экраном вверх. В воздухе возникла голограмма, на которой были изображены Остроумова и Платонов. Они находились в комнате ректора, а за окном цвели деревья. Судя по всему, это было начало мая.
– Морская тварь утащит меня на дно, а затем наступит долгая ночь и покажется, что всему конец, но надежда жива, пока жив часовщик… – спокойно произнёс наставник, словно речь шла о чём-то обыденном. – Акулина Ивановна, вы уверены? Нет, я не сомневаюсь в ваших способностях, просто предсказание звучит как-то очень странно. Вы уверены, что правильно истолковали его значение?
– Абсолютно, Георгий Максимович! Видения такой силы случаются крайне редко, и, как правило, сбываются в точности до мелочей. Уйти на дно – значит погибнуть. Думаю, значение морской твари не стоит объяснять…
– А «часовщик»? Я так понимаю, речь о Борисе Ефимовиче?
– Не думаю, – покачала головой женщина.
– Уж не хотите ли вы сказать, что мальчишка Чижов станет убийцей твари и нашим спасителем? Уж если кому и под силу спасти академию, так это Гронскому!
– Я ничего не могу сказать, только догадываться. Будущее туманно, Георгий Максимович. Оно ещё может измениться, но предсказания такой силы, как правило, сбываются.
– Выходит, мои дни сочтены, – Платонов это говорил так, словно ничего ужасного в этом ни было. Настоящий солдат, готовый принять смерть в любой момент.
– Да, это случится в ближайшие месяцы. Увы, я не могу сказать точно где и когда это случится. Я бы рекомендовала вам соблюдать осторожность. Может, тогда удастся изменить будущее…
– Глупости Акулиночка, – ухмыльнулся мужчина, словно с его плеч спала скала, и теперь он чувствовал себя спокойнее. – Я прожил долгую жизнь и достиг многого, немногие доживают до моих лет. Я не стану прятаться от смертельной опасности и подвергать опасности жизни других. Если и суждено кому-то погибнуть, пусть это буду я, а не молодые пацаны, которые даже девок не целовали. Зато я буду спокоен перед лицом смерти, ведь «часовщик» будет жить, а значит будет жить надежда.
Голограмма исчезла, а мы сидели с открытыми ртами, не зная что сказать.
– Арс… – начал было Кеша.
– Не факт! – ответил я, словно понимал, о чём хочет спросить Уваров. – Сам Платонов считал, что «часовщик» – это Гронский. Он ведь тоже умеет управлять временем.
– Но часы с посланием почему-то оставил тебе, а не Гронскому!
– Не знаю, почему так. Может, ошибся. А может, решил, что в таком случае часы будут хорошенько осматривать. Все знали, что Гронский и Платонов были очень дружны. В любом случае, я намерен показать эту голограмму Борису Ефимовичу.
 
Глава 2. Мелочи жизни
 
Уже на следующий день я отправился в академию, чтобы добиться встречи с Гронским. Борис Ефимович наверняка должен проводить время здесь. В кабинете наставника не оказалось, зато мне подсказали, что он находится у Остроумовой, поэтому пришлось караулить его у кабинета ректора.
– Арсений? Не терпится приступить к обязанностям? – ухмыльнулся Борис Ефимович, увидев меня в коридоре.
– Не совсем. Нам нужно обсудить кое-что без лишних свидетелей.
– В таком случае, приглашаю в мой кабинет.
Мы прошли по коридору и свернули в правое крыло корпуса, а затем наставник выудил из кармана ключи, отпёр дверь и вошёл внутрь. Гронский заговорил только после того, как запер за мной дверь и запустил работу какого-то механихма.
– Не волнуйся, здесь стоит подавление работы артефактов, поэтому никто нас не подслушает. О чём ты хотел поговорить?
Я подробно изложил историю с часами и даже продемонстрировал запись. За всё это время Гронский не произнёс ни слова, и лишь в конце удовлетворённо кивнул.
 
– Только что у меня был разговор с Акулиной Ивановной, и она в точности пересказала мне эту историю. До смерти Георгия Максимовича Остроумова предпочитала хранить эту информацию в тайне.
– Выходит, кто-то из нас уничтожит Бенедикта?
– Не Бенедикта, а весь «Октопус», – поправил меня Борис Ефимович. – Если я верно понимаю значение предсказания, именно часовщику предстоит положить конец существованию этой организации.
– А есть варианты?
– Понимаешь, Арсений, предсказания – это неточная вещь. Это лишь вероятность того, что может произойти в будущем, и нам ли не знать об этом, ведь мы оба можем управлять временем и менять не только настоящее, но и будущее.
Слова Гронского меня нисколько не успокоили. Один из нас должен уничтожить «Октопус», но это неточно, потому как будущее постоянно меняется. И всё-таки это один из вариантов будущего, а значит, Бенедикт и его компания поплатятся за свои дела. Моя задача – сделать его реальностью.
Выйдя из кабинете декана уников, я собирался заглянуть на тренировочную площадку, а оттуда уже направляться домой, но в коридоре меня встретил Кеша. Вот ещё один человек, которому не сидится дома!
– Поговорил с Гронским? – забеспокоился Уваров.
– Поговорил, но ничего особенного не узнал. Одним словом, это предсказание – лишь сотрясание воздуха, не больше. Может случиться, а может, и нет. А ты что здесь делаешь?
– Да вот, занялся оформлением документов для устройства в академию. Прошлые не годятся, ведь я тогда ещё был простолюдином, а теперь есть некоторые нюансы.
– Понятно! – я собирался пройти дальше, но Уваров меня остановил.
– Арс, выходит, всё? – Кеша посмотрел на меня, словно ждал реакции, но я не совсем понимал что парень имеет в виду.
– Ты об учёбе в академии? Да, Кеш, это всё.Удивительно, что ты только сейчас это осознал.
– Нет, я о дворянстве. Насколько помню, я состоял в дворянском доме Чижовых, но теперь наш договор не имеет силы.
– А, ты об этом! Конечно, теперь ты свободный дворянин, хозяин своей жизни.
– Может, союз?
Такое предложение не было новинкой. Многие небольшие дворянские дома заключали союзы друг с другом. Иногда в таком союзе оказывалось больше дюжины домов, а порой и больше двух десятков. Вот только надёжность таких объединений оставляла желать лучшего. Если какой-нибудь влиятельный дворянский дом негласно объявлял войну одному из участников такого объединения, половина союзников могла просто потеряться или выйти из соглашения.
Конечно, с Кешей ситуация совсем не такая. Мы не раз выручали друг друга из сложных ситуаций, а потому я доверял Уварову.
– Отличная идея! Ты только разберись с документами, а потом всё сделаем.
– Арс, можешь помочь ещё в одном очень важном деле? – неожиданно замялся Уваров.
– Кеша, я всегда готов тебе помочь, если это не нарушает закон и моральные принципы. Хотя, знаешь, на счёт закона ещё нужно подумать. В общем, я тебя слушаю.
– Я хочу сделать предложение Кристине.
– О, только не проси меня подыграть и изображать твою невесту, чтобы ты потренировался.
– Нет, с этим я и сам справлюсь. Тем более что я уже потренировался на Насте. С разрешения Валика, разумеется!
– Тогда в чём проблема?
– Я хочу сделать это по особенному, чтобы запомнилось, и остались приятные впечатления на всю жизнь.
– Есть у меня идея. Какой бюджет для этого мероприятия?
– Ограничен разумными пределами! – оживился парень.
– Конкретнее, Кеша!
– Тысяч десять можно выделить. Ну, двадцать…
– Нормально, в десятку уложимся. Конечно, если кольцо и шкатулку ты купил заранее, потому как сам понимаешь – красивое кольцо стоит немало.
– Да, у меня всё есть! – сказал Кеша и показал мне колечко из белого золота с крошечным бриллиантом.