"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
– То, что с таким успехом проделывал в Аллириле, разумеется!
– Это будет трудно, остаться с ним наедине невозможно. К тому же он сумел подружиться со всей ротой. Его уважают солдаты, а капралы во всем ему помогают.
– Найди способ. Ты неплохо потрудился в Лесном крае, так не разочаровывай меня теперь!
– Да, мой господин!
– Будь всегда рядом с ним, стань его тенью! Постарайся втереться в доверие, так легче будет выбрать подходящий момент.
* * *… Как хорошо, что я опять оказался здесь и увидел маму. Она все так же, сидя спиной ко мне, смотрит на неподвижную воду, а по ее волосам пробегают задорные золотые блики. Какая она тоненькая, хрупкая! Я смотрю на нее, и в груди становится тесно от разрастающейся и заполняющей все мое существо любви. Сколько маме лет? Мне двадцать пять, значит, ей должно быть не меньше… Т—с–с, я не стану даже в мыслях обижать ее предположениями, ведь женщины так болезненно относятся к возрасту. Какая у нее прямая спина, осанка просто девичья! А может быть, я вижу маму такой, какая она была в юности? Ведь это сон, в нем возможно все. Как хочется подойти, обнять ее, сказать: «Здравствуй, наконец—то я нашел тебя!» Но проклятое мертвое время не дает сделать и шага, превращая воздух в густое тягучее вещество, сковывая движения. И все же, движимый любовью, я сумел сделать один шаг, длившийся целую вечность. Я стал еще ближе к маме. Как странно произносить это слово, хотя бы мысленно, ведь я столько лет избегал этого простого, незатейливого сочетания звуков. Мне казалось, будет легче, это поможет избежать горечи сиротства. Я даже верил, что так оно и есть, что, искореняя в себе тоску по несбывшейся материнской ласке, становлюсь сильнее. Я пытался злиться на женщину, давшую мне жизнь, ненавидеть за то, что оставила свое дитя один на один с враждебным миром. Но где—то в глубине души всегда пряталось желание увидеть ее, прикоснуться к щеке почтительным сыновним поцелуем, склонить голову и забыть обо всех бедах и несчастьях, услышав нежное: «Все будет хорошо, милый». Неправда, что я не мечтал об этом, просто прятал эту мечту ото всех, и даже от себя. И сейчас, найдя ее, я не отступлюсь, сумею пробиться через разделяющую нас невидимую стену. «Мама!» – кричу я, и рыжеволосая женщина вздрагивает, затем медленно, бесконечно медленно начинает поворачивать голову…
…На этот раз в сценарии моего ночного пробуждения наметилось некоторое разнообразие. Я проснулся не от кошачьего укуса, а от прикосновения к моей щеке чего—то сухого и шершавого. Посреди дождливой ночи горели два огонька. Спросонья я принял было их за глаза Бродяги, но потом, всмотревшись, понял: глаза, точно, да не те. Больше, чем у кота, и мерцают не желтым, а густо—зеленым сиянием. Неведомое существо что—то протрещало мне прямо в ухо, потом раздался щелчок, и в воздухе повис маленький, но яркий светящийся шарик, озаривший сморщенную то ли детскую, то ли старческую мордашку, увенчанную острыми ушами. Положительно, непоседливое существо начинало меня злить. Конечно, гоблин спас нам жизнь, спасибо ему за это. При случае помолюсь за его здоровье. Но зачем же будить среди ночи, да еще и прерывая такой важный для меня сон? Вот интересно, кстати, как он сумел обойти караул? Я шикнул на него, надеясь, что это напугает человечка, но тот, приняв таинственный вид, только отбежал на пару шажков и сделал приглашающий жест. Я махнул на него рукой и снова завернулся в плащ с твердым намерением снова отбыть в страну сновидений. Но зеленый не успокоился и громко заверещал. Открыв один глаз, я увидел, что гоблин нетерпеливо подпрыгивает на месте. Опасаясь, что неблагозвучные вопли разбудят усталых солдат, и ушастику достанется от них за нарушение ночного покоя, или привлекут внимание часовых, которые тоже церемониться не станут – пока еще разберутся – я сел и тихо спросил:
– Ну, и чего тебе надо?
Тот обрадованно осклабился и поманил меня за собой. А может, гоблин действительно хочет показать что—то важное? Ведь он уже доказал свою благонадежность, выведя роту из топи. Я встал и подошел поближе.
– Ладно, пошли уж.
Еще раз подпрыгнув, зеленый быстро поскакал в сторону болота, время от времени останавливаясь и проверяя, не исчез ли я. Огненный шарик летел вслед за ним, освещая дорогу. Вдруг за спиной послышался топот. Обернувшись, я увидел перепуганного Дрианна. Как это он заметил мое отсутствие? В последнее время парень стал устраиваться на ночлег подальше от меня, что не могло не радовать.
– Рик, вы куда?
– Да вот, прогуляться решил, – непринужденно ответил я.
– Один, ночью, на болото?!
– Почему один? – я кивнул на гоблина, физиономия которого выразила крайнее недовольство.
– Позвольте мне сопровождать вас, Рик.
– Слушай, иди спать, а? Что ты за мной все время ходишь?
Пристальное внимание Дрианна действительно давно уже меня раздражало. И сейчас, невыспавшийся, лишенный своих сладких грез, стоя под остонадоевшим ливнем, я не церемонился в выражениях.
– Навязался на мою голову… чародей недоделанный.
В нежном свете, изливающемся из огненного шарика, видно было, как лицо мальчишки болезненно скривилось. Глаза стали большими и какими—то жалкими.
– Я просто… я думал, мы с вами друзья… а друзья ведь друг друга защищают…
О, боги, ребенка обидел… Извини, малыш, дядю Рика. У меня никогда не было семьи, поэтому не умею обращаться с младшими. Хотя вроде бы разница в возрасте невелика, но все же Дрианн сейчас казался мне мальчишкой, которого старший брат не хочет взять на такую интересную прогулку.
– Ладно, не обижайся, – примирительно сказал я. – Пошли уже.
Маг просиял и поплелся рядом, то и дело вставляя удивительные по наивности замечания.
– Мы изучали гоблинов в университете, они – недоразвитая раса, низшая. У них нет письменности, примитивный язык и магия слабая. Они живут в лесах, на болотах, роют норы вместо домов. Так что гоблинской культуры не существует, хотя они красивые, правда?
Луг, покровитель магов и носитель божественной мудрости, что за каша у парня в голове? Хотел бы я посмотреть на того яйцеголового наставника, который внушил ему всю эту ерунду! Слабая магия? Ха! Попробуйте заговорить кусок бездонной топи так, чтобы он превратился в твердую тропу, способную выдержать сотню здоровых мужиков. А этот шарик, освещающий нам дорогу, разве не есть произведение волшебного искусства? Я называю его огненным, но только потому, что не могу подобрать более подходящего слова. Он больше напоминает гномьи вечные свечи, или даже «маленькие солнца», которые висят в здании Совета магов. Принцип скорее всего тот же, но шарик еще способен передвигаться по воздуху, при этом умеет распознавать своего хозяина. И, видя его, Дрианн всерьез рассуждает о недоразвитости гоблинов как расы. Насчет гоблинской культуры. Ее кто—то изучал? Не думаю. Многомудрые профессоры сделали такой вывод, сидя в своих уютных кабинетах. Норы в болотах тоже вызывали у меня сомнения. Кому захочется жить в сырой, сочащейся вонючей жижей, землянке? Ну, а что касается красоты этого народа, тут парню явно зрение отказывает. Никто, пребывая в здравом уме и твердой памяти, не назовет красивым сморщенное ушастое существо, покрытое пупырчатой жесткой кожей зеленого цвета. Странный он все же, Дрианн. Видно, что тянется к знаниям, ко всему новому, живо интересуется любой магией, но при этом обнаруживает такие пробелы в образовании, что даже я, самоучка и лентяй, только диву даюсь. Ну, да это не его вина, а тех, кто учит юных волшебников. Именно на них лежит ответственность за прорехи в познаниях мальчишки. Хотя… наставники ведь преподают так, как требует Совет. Значит, получается, Совету наплевать на уровень подготовки чародеев? Или это ему почему—то выгодно?
Между тем гоблин привел нас обратно к топи, и заверещал, тыча лапкой себе под ноги. В болоте торчали высокие, плотные на вид, кочки, образовывающие уходящую на восток тропу. Ушастик скакнул на первую, затем на вторую, и помахал мне.