"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Где-то в глубине леса были настоящие соперники, я знала. Там, впереди, меня ждал настоящий бой, я торопилась, спешила, подхлестываемая предвкушением.
— Ты упряма, Мара…
Знакомый низкий голос раздавался откуда-то сверху. Я задрала голову и увидела Тир-на. Хрупкая гадалка устроилась на переплетенных ветвях дерева, укоризненно глядела на меня сверху.
— Ты слишком упряма. Отступись — или погибнешь.
— Чего тебе надо? — нетерпеливо рявкнула я.
Ольда, окутанная жемчужным светом Тиль, оттолкнулась ногами от воздуха и принялась раскачиваться на ветвях.
— Уходи, это не твой путь. Вернись, пока не поздно. Лэй должен пройти его один.
— Но почему?!
— Так угодно Лак’хе…
— Плевать мне на твою госпожу ятунов. Оставь меня в покое.
Я подняла меч, прорубаясь дальше.
— Что ж, это твой выбор, — кротко сказала Тир-на мне вслед. — Да, прости, что выдала вас Мелодии. Я была не в себе. И берегись цветов-людоедов…
Ольда говорила все тише, тише и, когда ее голос почти истаял, вдруг издала громкий вопль.
Вырвавшись из сна, я подскочила, схватилась за рукоять фламберга: оказывается, крик звучал здесь, в реальности. В нем нетрудно было узнать голос Лиса — а кто еще постоянно влезал в неприятности? Ему вторили встревоженные голоса Лэя и Ала.
Шумели совсем рядом. Я выхватила из костра пылающую ветку, пошла на звуки. Пройдя несколько ярдов через заросли, увидела странную картину. Роману стоял, прижавшись к толстому стволу дерева, время от времени издавал болезненный вскрик. Лэй с Алом ходили вокруг и почему-то не торопились приближаться к вору.
— Что здесь происходит? — спросила я, отшвыривая прогоревшую ветку.
— Сама погляди. — Ушастик махнул рукой, сотворил огонек, заставил его повиснуть в шаге от Роману.
Сначала мне показалось, что по телу Лиса ползает множество змей, потом, приглядевшись, я поняла, что это ветви дерева, больше похожие на гибкие побеги. Они прижимали Роману к стволу и разрастались прямо на глазах, опутывая тело вора, словно веревки.
— Почему вы его не оторвете?
Вместо ответа Лэй сделал шаг к дереву. Тут же десятки ветвей потянулись к эльфу и застыли в воздухе, по-змеиному хищно раскачиваясь.
— Схватят и привяжут, опомниться не успеешь, — пояснил мальчишка. — Договориться с деревом не получается, здешние духи меня вообще не слушают. Говорят, что я слабак. К тому же мы не знаем: вдруг эти лианы ядовиты?
— Ну так магией жахни!
— Не могу. Боюсь Лиса зацепить.
Между тем вор закатил глаза: растение сдавило его слишком сильно.
— Как его угораздило-то? — пробормотала я, осторожно подбираясь к дереву.
— Я не уследил, — хмуро признался эльф. — Чуть отвернулся, а он сбежал. Слышу, вопит где-то. Пришел, и вот…
Дерево дернулось, несколько побегов вцепились мне в правую руку, с неожиданной силой потащили к стволу. Перехватив левой пятипалый, я ударила по стеблям. Удивительно, но перерубить их не удалось. Змееобразные ветви в ответ на мою атаку нехотя отползли назад. Они были на редкость крепкими, словно сделанными из железа. На коже после их прикосновения взбухли красные полосы, как после удара плетью.
Роману пришел в себя и захрипел: один из стеблей перетянул ему шею.
— А это еще что, мать моя Гвиневра? — удивился Лэй.
За какое-то мгновение побеги украсились мелкими бутонами. Сначала из зеленой поверхности выстреливал гибкий отросток с палец длиной, потом на нем быстро набухал кипенно-белый шарик.
— Не нравится мне это, — проговорил Ал. — Надо выручать парня, пока не поздно…
Бутоны сотнями усеяли ветви, начали распускаться, превращаясь в белые, похожие на колокольчики цветы. В воздухе повис тяжелый густой аромат — сладкий и мертвенный одновременно. Лис закашлялся, скосил глаза и, увидев цветочное великолепие, испуганно застонал.
Один из цветков потянулся к лицу вора и принялся тереться о щеку, ластясь как котенок. Потом отпрянул, сжался, дернулся вперед, словно бы клюнув человеческую плоть. Роману вскрикнул, на щеке выступила алая капелька, лепестки цветка стали нежно-розовыми.
— Цветы-людоеды! — вспомнила я предупреждение Тир-на.
Растение будто почувствовало запах крови — а может, так оно и было. Цветы один за другим принялись щипать Лиса. Тот кричал уже не переставая.
Лэй швырнул заклинание, вора и опутавшие его ветви окатило потоком ледяной воды. На какое-то мгновение прожорливые цветочки успокоились, но потом каждый из них вдруг увеличился в размере и с новой энергией набросился на Роману.
— В мортовой хрени сидит невероятная сила, и она растет, — с отчаянием сказал ушастик.
Сила. В нем сидит сила. Зеленая пакость борется с нами! Душу затопил гнев. Вот это полено с закорючками думает, что оно сильнее меня? Эта растопка для костра сильнее меня, орочьего воина?..
Я подскочила к дереву, побеги тут же потянулись ко мне, стараясь опутать руки. Схватив первый попавшийся из них, я дернула его в разные стороны. Злоба прибавила мне сил, ветка треснула, из нее закапала розовая жидкость, похожая на сукровицу.
— Сдохни! — радостно взвыла я и ударила второй стебель пятипалым.
Отрубленный кусок скрючился на земле, сделал попытку отползти к дереву. Я растерла его ногой.
Кажется, цветы меня кусали. Кажется, друзья что-то кричали мне. Вроде бы пахло кровью. Но от бешенства я ничего не слышала и не ощущала. Во всем мире остались только мы с деревом — один на один. Я била его мечом, рвала руками, топтала, пинала, наполняясь радостью каждый раз, когда удавалось причинить ветвям урон.
Может быть, я рычала. Или хохотала. Не помню. В какой-то момент перед моим взглядом оказалось изможденное лицо Роману. Я голыми руками перервала толстый побег, который стягивал шею вора. Потом принялась обдирать остальные ветви, державшие его.
Освобожденный Лис сполз по стволу, Ал и Лэй подхватили несчастного, оттащили в сторону. Я же продолжила добивать цветок-людоед. Это было восхитительно — наконец дать волю ярости, выпустить зверя на свободу…
Вдруг я ощутила, что мне тяжело размахивать мечом. Это Лэй вцепился в мою правую руку, приговаривая:
— Мара! Очнись, Мара!
Я остановилась, стряхнула ушастика, сделала вдох, восстанавливая дыхание, медленно проговорила:
— Все хорошо…
— Куда уж лучше. — Эльф повел рукой вокруг.
На лес опустилось утро. Первые лучи Атика робко пробивались сквозь кроны. Я стояла возле ствола, по которому, словно слезы, сбегали красные ручейки. Ветвей больше не было, они превратились в кровавую кашу, которая лежала под моими ногами. Одежда на мне была покрыта красными пятнами. Почему-то ныли зубы, во рту ощущался металлический привкус. Спасенный Лис сидел поодаль. Лицо и руки его были покрыты мелкими ранками, там, где ветви коснулись незащищенной кожи, остались алые полосы, на одежде зияли прорехи: хищные цветы прогрызли ткань, добираясь до человеческой плоти. Роману смотрел на меня, и во взгляде читался страх.
— Вытри лицо. — Ал протянул чистую тряпицу.
Я взяла, провела по губам — на ткани осталось кровавое пятно. Заметив мой удивленный взгляд, эльф проговорил:
— Ты что, не помнишь? Ты рвала ветки зубами, а потом попыталась грызть ствол.
— А еще рычала и выла, — нахмурился Ал.
— Била себя в грудь кулаком, — наябедничал полуживой Роману. — Что с тобой, Мара? Никогда тебя такой не видел.
— И это говорит ходячая неприятность! — огрызнулась я. — Лучше скажи, зачем ты поперся в лес?
— Отлить ходил, — обиделся Лис.
Торопливо ощупав внутренний карман куртки, он немного успокоился. Лэй ухватил свой дорожный мешок, порылся, извлек кисеты с травами, бросил из каждого по щепотке в котелок, разбавил водой и принялся колдовать над ранами вора, приговаривая:
— Ничего, лицо — не ступни, идти сможешь…
Вскоре Роману, несчастный, опухший, вымазанный коричневой кашицей, уже был на ногах.
— Если ты устала… — обратился ко мне Лэй.
— Нет! — Я двинулась впереди, мечом прокладывая дорогу.