"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— А морт их знает. Может, ятуны сюда не ходят.
— Почему это? Здесь более легкая добыча. Или орки намного вкуснее людей?
— Не знаю. Поехали, чего тянуть?
— Подожди, — остановил меня ушастик. — Коней надо оставить.
— Нет! — непроизвольно вырвалось у меня.
Но я тут же осеклась, поняв правоту эльфа. С лошадьми в лесу далеко не уйдешь. Продираться сквозь чащу и лезть через буреломы легче пешком. А кони — дополнительный соблазн для ятунов и обуза, которую придется защищать. Но бросить Зверя, расстаться с ним уже второй раз… сердце обливалось кровью.
  
— Отправим их к навстречу погоне, — грустно произнес мальчишка, — тогда все решат, что мы погибли в лесу. А кони хорошие, люди о них позаботятся.
— Кони подумают, что мы их предали, — сквозь зубы процедила я.
— Ну что ты! — воскликнул эльф. — Животные гораздо умнее, чем это принято считать. Ты только объясни Зверю, и он все поймет!
Я спешилась, обняла крутую шею коня, прижалась щекой, погладила шелковистую шкуру.
— Прости, Зверь. Но тебе туда нельзя. Пойдешь к людям… — А ведь не так давно я уже прощалась с конем. Но потом он ко мне вернулся. Обдумав пришедшую в голову шальную идею, я решительно закончила: — Ты жди, Зверь. Если выйду живой из Ятунхейма, вернусь за тобой.
Конь тихо заржал, и в его голосе мне послышалась печаль. Лэй что-то нашептывал Нарциссу, положив ладонь на его лоб. Жеребец бил копытом и строптиво вскидывал голову, эльф продолжал уговаривать. Наконец конь, казалось, понял хозяина и послушно покивал.
— Все в порядке, — проговорил Лэй. — Они пойдут навстречу людям. Тем более что погоня уже близко. Уходим.
Я вытащила из седельных петель фламберг, закинула на плечо. Кони развернулись и побрели прочь от Ятунхейма, а мы вошли под негостеприимный кров его деревьев.
— А что… — начал было Лэй, но я подняла руку и прошептала:
— Говори тише. А лучше молчи. У них хороший слух. Здесь ты подчиняешься мне и делаешь все, что я прикажу.
Эльф кивнул.
— Пойдем короткой тропой на восток. К завтрашнему утру сможем обогнуть горы и выбраться к Безымянным землям. Все. Пошли.
Напрасно я опасалась за мальчишку. Как-то не учла, что он родился и вырос в лесу. Лэй двигался так бесшумно, что я рядом с ним чувствовала себя сохатым, который пытается состязаться в легкости с бабочкой. Под его ногой ни разу не затрещала ветка, не зашуршали сухие листья, устилавшие землю. Воочию наблюдая знаменитое эльфийское единение с природой, я вспомнила слова высокомерной леди Науриэль: «Магия жизни, которой владеют лучшие волшебники нашего народа, заключается в призыве высших духов природы». Лэй, конечно, в Бриллиантовом лесу считался бездарностью, но наверняка силы саториса позволили ему освоить науку общения с духами. Это, подумала я, будет очень кстати при встрече с ятунами.
Но мальчишка разочаровал меня. Когда мы присели отдохнуть, эльф тихо прошептал:
— Странный лес. Здесь нет природных духов.
— Ты уверен?
— Да, конечно. Любой эльф чувствует их присутствие. А здесь — пустота. Деревья, кусты, трава… они мертвы, у них нет души.
Само по себе бездушие деревьев меня взволновать не могло. Для орка дерево — это просто дерево, а куст — всего лишь куст. Только ушастые могут усматривать в них нечто большее. Но раз уж духу положено быть, значит, пусть будет. Иначе получается неправильность и непорядок.
— Значит, ты не сможешь пользоваться магией листвы? — уточнила я.
Лэй сокрушенно покачал головой.
А вот это совсем плохо! Я возлагала немалые надежды на его чародейские способности. Но чтобы приободрить, сказала:
— Ладно. Зато теперь нас вряд ли будут искать. Для всех мы уже покойники.
— Возможно, так оно и есть… — вздохнул Лэй.
— Еще не все потеряно. Войди мы в Ятунхейм летом — от нас бы уже и костей не осталось. Но зимой и ранней весной тварей становится меньше — многие дохнут от голода, а оставшиеся рыскают вокруг леса в поисках пищи.
Я умолчала о том, что для ятунов, не ушедших из леса, мы станем лакомым кусочком. Голодные твари будут драться до последнего и ни за что не отступят. Лэй и так это понимал.
Мы шли полночи, позволяя себе лишь короткие передышки, прислушиваясь к лесным шорохам в ожидании появления ятунов. И они появились.
Первым их присутствие заметил Лэй и замер на месте, левой рукой указывая на деревья впереди, правой сплетая заклятие. Я выставила перед собой меч, готовясь отразить нападение и понимая, что вряд ли выйду победительницей из этой схватки: в густой чащобе трудно размахивать фламбергом.
Они вышли из-за толстых стволов — четыре огромные твари, в холке достающие мне почти до плеча. Их мощные, широкие в кости, но гибкие, как у кошек, тела покрывала тусклая чешуя, вокруг шей топорщились клочковатые серые гривы. Длинные хвосты, извиваясь, нервно хлестали по впалым после зимы бокам. Тяжелые головы были воинственно наклонены, желтые с вертикальными зрачками глаза неподвижно смотрели исподлобья, огромные пасти щерились игольчатыми длинными зубами. Мордами ятуны одновременно напоминали и волков, и камышовых котов. Но если во взгляде обычного животного светится ум, то глаза этих существ не выражали ничего, кроме беспредельной жажды убийства и всепоглощающего голода.
Твари напали молча, не тратя времени ни на угрожающее рычание, ни на попытки окружить добычу. Они просто одновременно взвились в высоком прыжке, собираясь обрушить на нас всю тяжесть своих тел. Лэй отскочил и правильно сделал — ятуны просто расплющили бы хрупкого эльфа. В ладони ушастика вспыхнул яркий огненный шар.
— В брюхо цель! — крикнула я, поднимая меч.
Живот — самое уязвимое место у этих тварей, чешуя там мелкая и мягкая, как у рыбы. Туда я и вонзила фламберг, наколов на него ятуна, словно на вертел, потом, падая, сильно дернула меч на себя. Волнистое лезвие неровно вспороло податливую плоть. Агонизирующее тело придавило меня к земле, обдав потоком крови. Голова закружилась от тяжелой вони вывалившихся наружу кишок. Поднатужившись, я выбралась из-под дохлого ятуна и тут же едва не попала в пасть к его собрату. Тварь ударила меня тяжелой когтистой лапой, распоров рукав куртки и зацепив кожу. Плечо обожгло болью. Я присела, пропустив над головой еще один удар и, взмахнув фламбергом над самой землей, подрубила ятуну заднюю лапу. Существо взвыло, но тут же напало на меня с удвоенной яростью. Мне опять удалось распороть твари брюхо — удивительное везение. «Раньше, в Т'харе, они казались мне сильнее», — промелькнула в голове мимолетная мысль.
За спиной раздавался треск. Темноту леса то и дело разрывали яркие вспышки. Я обернулась, чтобы прийти на помощь Лэю. Но эльф справился сам. Неподалеку от него валялась, распространяя удушливый запах горелой плоти, обугленная туша ятуна. Мальчишка ловко петлял между стволами, убегая от второй твари. Я ринулась вперед, но тут Лэй внезапно остановился, прыгнул навстречу ятуну, взмахнул пятипалым и вонзил клинок прямо в глаз врагу. Раздался дикий вопль, зверь затряс башкой, пытаясь прогнать невыносимую боль. Эльф сотворил огненный шар и бросил его в ятуна. Тварь покатилась по земле, сбивая огонь, но магическое пламя только разгоралось сильнее. Вскоре все было кончено, но вдруг Лэй выкрикнул:
— Сверху! Берегись!
Я совершила длинный прыжок, упала на живот и тут же перевернулась, готовясь обороняться. Но ятун, который бросился на меня с дерева, уже был объят огнем.
— Вроде бы пока все, — произнес Лэй. Замер, чутко прислушался, потом добавил: — Они идут за нами. По тропе. С запада… и с востока тоже.
Мы справились с пятью тварями. А если их будет двадцать? Тридцать? Разорвут в клочки, костей не оставят.
  
— Пошли!
Я шагнула прочь с тропы, рванула на север, через непроходимый лес.
Лэй не раздумывая побежал следом. Теперь и ему изменили эльфийское изящество и осторожность — не до того было. С шумом, словно два кабана, мы ломились через кусты, прорубали мечами дорогу сквозь переплетение ветвей, карабкались по буреломам, рискуя свернуть себе шеи, скатывались кубарем по склонам оврагов. Но ятуны догоняли. По скорости и выносливости эти твари превосходили и разумных, и всех зверей Вирла. Победный вой и рычание приближались. Эльф на бегу сотворил два больших огненных шара, обернулся и бросил в тварей, что вырвались вперед, почти наступая нам на пятки. Ятуны увернулись, и стремительное пламя врезалось в стволы деревьев, быстро побежало вверх, охватило ветви, превратив их в пылающие факелы. Оно быстро распространялось, перекидывалось с дерева на дерево, и вскоре за нашими спинами встала огненная стена.