"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
– Дитя, мое дитя, - прорыдала она, сжимаясь в комок при виде Макса, который, мысленно уговаривая себя не поддаваться жалости, подошел и склонился над ней.
Стараясь не наступить в кровавую лужу, Макс взял королеву за руку и стянул с ее пальца перстень Эдика.
– Скорей, пока она не пришла в себя! - крикнула Виктория.
Макс подошел к своим друзьям и, немного поколебавшись, протянул кольцо с желтым камнем Гарту. Сергей Иванович уже стоял около окна, внимательно разглядывая пол.
– Это, наверное, здесь, - сказал он.
На полу, прямо под пульсирующим светом окна, находился большой плоский камень с семью углублениями по краям. Углубления были расположены на равных расстояниях друг от друга. Окно парило над центром камня, не доставая до его поверхности всего несколько сантиметров.
– Я думаю, это и есть вместилище для ключей, - задумчиво проговорил Сергей Иванович, - По логике вещей, мы должны встать вокруг него и положить артефакты, расположив их в порядке перехода цветов солнечного спектра. Все помнят курс школьной физики?
– Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, - мрачно ответил Макс.
Виктория рванула с шеи цепочку с висящим на ней рубином, Аня отстегнула с куртки сапфировую брошь, Сергей Иванович поспешно вытащил из нагрудного кармана александрит. Остальные сняли кольца. Встав так, как указал профессор, Носители одновременно подошли к камню и положили ключи в приготовленные для них гнезда. На несколько секунд камни потухли, и Макс испугался, что они что-то сделали не так. Но потом рубин Виктории выбросил вверх нестерпимо яркую стрелу кроваво-красного сияния, которое вскоре пересеклось с оранжевым лучом, исходящим от янтаря, принадлежащего Гольдштейну. Потом в их свечение влился поток желтого цвета из кольца Эдика, а через равные промежутки времени и остальные камни присоединили свои лучи, пронзив окно и пересекаясь в одной точке. Над окном вспыхнула большая радуга. Окно выбросило пульсирующие белые вспышки, будто состязаясь с радугой в яркости. Некоторое время казалось, что разноцветное сияние камней поглотит белый свет, исходящий от окна, но потом что-то изменилось, и постепенно радуга начала бледнеть.
– Ключи не справляются, нужно что-то еще, - прошептал Сергей Иванович, зачарованно глядя на борьбу красок.
Губы Макса зашевелились, тихо повторяя неизвестно откуда выплывшие строки пророчества:
"Лишь первый мужчина в волшебном роду,
Свой дар обретя, остановит беду…"
Теперь он понял, что должен сделать. Макс глубоко вдохнул, словно собирался нырнуть, и, почувствовав приток энергии, шагнул прямо в середину мутно-белого окна. Он не знал, что должно произойти, и приготовился к тому, что исчезнет в этом потоке света, погибнет, или окажется выброшенным во Мрак, на расправу к демонам. Но вместо этого Макс ощутил, как его тело, подхваченное невидимыми силами, поднимается вверх, к месту пересечения разноцветных лучей. Он вздрогнул, почувствовав, как лучи пронзили его, причиняя невыносимую боль, и в то же время, даря огромное, ни с чем не сравнимое, ощущение счастья. Интуитивно догадавшись, что от него требуется, Макс раскрылся навстречу энергетическим потокам, которые проникали в него извне, сконцентрировал их и отдал лучам, исходящим из ключей. Его тело превратилось в проводник энергии, питающей радугу. Не в силах больше выносить всепоглощающую боль, Макс громко закричал, вены на его шее вздулись от напряжения, руки и ноги свело судорогой. Он чувствовал, как через него с огромной скоростью проносится само пространство и время. Сквозь непереносимо яркие потоки света он увидел, как окно изрыгает белые щупальца, которые тянутся к Черной королеве и Рамиру. Миг - и их тела прошли сквозь тело Макса, заставив его вздрогнуть от отвращения. Затем пульсация окна стала слабее, и оно, выбросив напоследок еще одну вспышку, исчезло. Вместе с ним истаяла радуга, а лучи, исходящие от ключей, словно втянулись назад. Макс упал вниз, на секунду потеряв способность ориентироваться в пространстве. Он потряс головой, приходя в себя, и обнаружил, что стоит на четвереньках в центре плоского камня, по краям которого мирно лежат принадлежащие Носителям украшения. Его друзья стояли вокруг, с тревогой глядя на него. Первой очнулась Виктория. Она протянула Максу руку, помогла ему встать на ноги и, собрав камни, раздала их владельцам. Чувствуя себя разбитым и опустошенным, Макс подошел к маме, которая по-прежнему неподвижно лежала на полу.
– Я помогу, - тихо сказал Гарт.
Вдвоем с Гольдштейном они подняли маму и понесли к двери.
– Пойдемте отсюда, - сказала Аня, обнимая Макса.
Выйдя из дома, Макс зажмурился. Небо над Лиллигейтом очистилось и стало нежно-голубым. Светило яркое зимнее солнце. Но люди, стоявшие вокруг дома, казалось, не замечали этого. Радость победы была омрачена скорбью по тем, кто пал в последнем бою.
Отойдя от дома шагов на десять, Аня сняла с себя плащ и постелила его на землю. Гарт и Гольдштейн осторожно положили на него неподвижное тело мамы. Макс опустился рядом с мамой на колени и погладил холодный лоб. Виктория прикоснулась к ее шее, пытаясь нащупать пульс, затем прильнула ухом к груди. Ее лицо помрачнело, когда она произнесла:
– Не дышит…
У Макса потемнело в глазах, он стоял возле мамы на коленях и смотрел в изможденное, но странно умиротворенное лицо. "Не может быть, этого просто не может быть!" - билась в голове бессмысленная фраза. Вокруг него стояли его друзья, и впервые они ничем не могли помочь. Аня, по щекам которой текли слезы, положила руку на его плечо, пытаясь хоть как-то утешить. А отовсюду стекались те, кто сражался вместе с ним в этой войне.
Двое матросов с "Пьяной Маруси" принесли тело капитана Савки и положили его в нескольких шагах от мамы. На шее его зияла глубокая рана.
– Из всей команды только мы остались, - тихо сказал один из матросов и медленно стянул с головы лихо повязанный платок.
– Граф, нет! - со слезами крикнула Милана.
Воины из отряда графа Пржевецкого вчетвером торжественно и печально несли на плаще своего командира. Арбалетный болт, пробив кольчугу, вошел в грудь прямо напротив сердца. Его опустили рядом с капитаном. Макс поднял затуманенный слезами взгляд и увидел на губах графа веселую улыбку. Неистовый лониец умер, как и жил, смеясь. На его руке сиял девственно-чистый бриллиант. Виктория подняла свою руку: камень в кольце, подаренном ей графом, стал абсолютно черным. Девушка опустилась на колени рядом с телом человека, который любил ее так сильно и страстно, что, не задумываясь, бросил к ее ногам саму свою жизнь. Глядя в его улыбающееся, прекрасное даже в смерти, лицо, Виктория заплакала и прикоснулась к губам графа первым и последним поцелуем.
Повсюду были тела погибших, повсюду люди оплакивали своих покойников, повсюду стонали раненые, а над всем этим возвышался старый дом - источник всех бед и горестей. Макс не понял, что произошло, когда Гольдштейн, резко выкрикнув: "Ложитесь!", - пригнул его голову к земле, а сам, оттолкнув Милану и Аню, кинулся к двери дома. Он добежал до нее и встал, широко расставив ноги, раскинув руки, будто не давая чему-то прорваться наружу. В ту же секунду его тело вздрогнуло, взмыло в воздух, и, пролетев несколько шагов, рухнуло на землю. Макс вскочил и побежал к Гольдштейну, не понимая, что случилось, молясь лишь о том, чтобы с ним все обошлось. Но, уже на бегу, он понял, что Гольдштейн мертв - так неестественно он лежал, так изломано было его тело. Взгляд его неподвижных глаз был устремлен вверх, губы страдальчески закушены. Макс осторожно закрыл его глаза и вместе с Гартом отнес туда, где лежали мама, Савка и граф.
– Откат, - сказал Сергей Иванович, вытирая слезы, - В доме скопилась огромная магическая энергия, и произошел откат. Он понял это раньше всех и заслонил нас своим телом.
Милана рыдала, обнявшись с Аней. Виктория закрыла глаза и обессиленно прислонилась к Гарту. Макс снова встал на колени, не отводя глаз от мамы. От горя на него нашло странное оцепенение, он ничего не чувствовал, не понимал, только молча смотрел в мамино лицо. Победа далась слишком большой ценой, и теперь он не знал, как будет жить, похоронив стольких дорогих его сердцу существ.