"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Довольно слов, джентльмены, – шикнул Степлтон. – Не забывайте: мы идем охотиться на очень опасного хищника. А у хищников острый слух.
Мы замолчали и остаток пути проделали в тишине, нарушаемой только хлюпаньем воды под ногами, да ночными звуками: криком выпи, скрипом деревьев на ветру и леденящим кровь воем собаки Баскервилей, который раздавался, казалось, совсем близко.
  
Наконец мы вышли на край круглой поляны, окруженной хилым кустарником. Степлтон, перейдя на язык жестов, показал, что нужно присесть. Свет фонарей выхватывал из темноты расстилавшуюся под ногами абсолютно ровную, покрытую низкой пушистой травой поверхность. Но биолог сделал знак погасить фонари и первым подал пример. Воцарилась полная темнота.
– Это самая обширная и глубокая топь Девонширских болот, – едва слышным шепотом пояснил Степлтон. – В центре ее стоит скала с большой пещерой. Вот там и прячется Селден.
– Что будем делать? – уточнил баронет.
– К скале ведет узкая тропа. Пойдем по ней.
Бэрримор впервые за всю ночь подал голос:
– Это очень опасно, сэр Генри. Жена моя отсюда родом, она рассказывала, что в этой топи погибло множество людей. Позвольте мне пойти вместо вас.
Хозяин Баскервиль-холла даже отвечать не стал, только дружески хлопнул дворецкого по плечу.
– Я приготовил шесты, – шепнул Степлтон. – Возьмите их и прощупывайте трясину по обе стороны от себя. Это позволит не сойти с тропы. Только не выпускайте их из рук – болото мгновенно засосет. Говорят, у этой топи нет дна.
Он довольно захихикал, и от звука этого смеха меня передернуло. Было в Степлтоне что-то невыносимо неприятное, даже гадкое. Я был солидарен с Бэрримором и тоже находил предстоящую эскападу весьма сомнительной. Только волновала меня не сама трясина даже, а Степлтон. Вдруг он заведет нас в топь и оставит захлебываться болотной жижей? Потом даже следов нашей гибели не останется. Я инстинктивно не доверял этому человеку.
Но сэр Генри думал иначе.
– Так пойдемте же, чего мы ждем? – нетерпеливо произнес он. – Сейчас время перед рассветом. Если душегуб и охотился в первую половину ночи, сейчас он наверняка спит в своей берлоге.
– Я тоже так думаю. – Степлтон поднялся. – Идемте, джентльмены. Не забудьте, о чем я предупреждал.
То, что поначалу я принял за поросшую травой землю, при ближайшем рассмотрении оказалось жижей, покрытой толстым слоем ряски. Она была настолько густо затянута водяными растениями, что при шаге раздавался треск, словно лопалась корка льда. А потом в образовавшейся прорехе начинала проступать густая грязь, в которую нога проваливалась чуть ли не по колено. Вскоре все тревоги о будущем отступили: я заботился лишь о том, чтобы не оставить в болоте сапоги.
Попытка прощупать глубину вокруг того, что Степлтон именовал тропой, показала правоту биолога: дна у топи, похоже, действительно не было. Иной раз на тропе попадались кочки – почти сухие комья, образованные разросшейся ряской, пружинили и тряслись, когда я на них наступал. Продвигались мы чрезвычайно медленно, потому что после каждого шага биолог останавливался, тщательно исследуя шестом колышущееся перед ним пространство.
Скала, к которой мы шли, виднелась впереди, как сгусток тьмы, более черный, чем ночной воздух. На середине пути я мысленно заметил, что наступила мертвая тишина. Не слышалось ни криков птиц, ни собачьего воя. В этом безмолвии было что-то угрожающее, напоминающее о смерти…
Вдруг вой раздался совсем близко – громкий, отчаянный, полный смертной тоски и злобы. Взвился к темному небу и оборвался на самой высокой ноте. Казалось, собака Баскервилей подошла к нам вплотную. Сэр Генри сквозь зубы помянул черта и вскинул ружье.
– Нет-нет! – шепотом воскликнул впереди Степлтон. – Не стреляйте, вы вспугнете убийцу! Этот звук обманчив, на самом деле животное не так близко, как кажется. Особенности акустики болотистой местности…
– Простите, сэр, но вы будете сейчас читать лекцию или все же пойдем? – сварливо вмешался Бэрримор.
Биолог отвернулся и двинулся дальше. Наконец мы дошли, скала нависла над нашими головами мрачным сказочным замком. Степлтон выбрался на каменную подошву, следом – все мы. Биолог указал на вход в пещеру, из которой тянуло запахом костра и тяжелым звериным духом. Мне показалось, что пахнет кровью, – впрочем, я списал это на разыгравшееся воображение.
Мы замерли, прислушиваясь. Но если Селден и был здесь, он не заметил нашего приближения. Биолог зажег фонарь, махнул рукой. Сэр Генри вскинул ружье и первым ворвался в пещеру. За ним вбежали мы, поднимая фонари как можно выше в поисках каторжника.
– Спаси нас, Господи! – дрожащим голосом воскликнул обычно невозмутимый Бэрримор.
Степлтон только присвистнул, а сэр Генри издал страдальческий стон.
Картина, представшая нам, была настолько ужасна, что, думаю, она отпечаталась в моем сознании на всю жизнь и еще не раз будет тревожить ночными кошмарами.
Посреди пещеры, возле погасшего кострища, на подстилке из сухих веток и соломы, сидел бородатый человек в оборванной одежде. Свет фонарей ослепил его, и он беспомощно прикрывал глаза ладонью. Но не его вид поверг нас в ужас. Рядом с Селденом распростерлось выпотрошенное, изрезанное, изуродованное до неузнаваемости тело, и лишь по обрывкам платья на нем можно было понять, что когда-то это была женщина. Руки и лицо Селдена покрывал слой засохшей крови, густая борода слиплась ржавыми сосульками. Можете смеяться надо мной, Холмс, но я уверен: это чудовище пожирало плоть несчастной жертвы!
– Кто это? Вы ее знаете? – не отводя взгляда от каторжника, спросил сэр Генри.
Степлтон сделал шаг к покойнице, держась так, чтобы не мешать баронету целиться. Всмотрелся, неуверенно произнес:
– Трудно сказать. Судя по черным волосам, могу предположить, что это гувернантка из семьи Фитцуорренов. Хотя в окрестностях есть еще черноволосые девушки.
– И ваша сестра… – упавшим голосом произнес сэр Генри.
– Нет-нет, не волнуйтесь! – рассмеялся Степлтон, и звук его смеха показался мне кощунственным здесь, в этой обители смерти. – Бэрил – благоразумная женщина и не станет гулять по болотам в поисках сомнительных приключений. К тому же сестру я узнал бы в любом виде, поверьте. И чтобы окончательно развеять ваши сомнения, скажу: когда я уходил из дома, Бэрил мирно спала.
Баронет немного успокоился, жестко скомандовал, глядя на Селдена:
– Вставай. Не делай резких движений и держи руки так, чтобы я их видел.
Каторжник послушно оперся руками в пол, начал подниматься, вдруг стремительным движением бросил тело в сторону, совершил длинный звериный прыжок и оказался за большим валуном в глубине пещеры. Степлтон отскочил, сэр Генри выстрелил. Пуля ударила в камень. Биолог первым подбежал к валуну, воскликнул:
– Он ушел! Здесь лаз!
За камнем действительно оказалось небольшое отверстие, из которого тянуло сырым воздухом. Ход вел из пещеры наружу.
– Ничего, никуда он с острова не денется, – спокойно сказал Бэрримор, разворачиваясь к выходу.
Мы выбежали из пещеры, разделились и двинулись вокруг скалы. Я пошел с дворецким, сэр Генри – с биологом.
– Вон он! – спустя некоторое время, произнес Бэрримор, поднимая фонарь.
Я взглянул туда, куда указывал дворецкий и увидел темную фигуру: каторжник, увязая в трясине, бежал по болоту.
– Уйдет! – крикнул сэр Генри, выходя из-за скалы.
Он прицелился, выстрелил. Судя по тому, что Селден продолжал бежать, пуля прошла мимо.
– Идемте же. – Баронет шагнул вперед. – Он сейчас убежит.
– Не убежит, – с гаденьким смешком возразил Степлтон. Это Девонширские болота. Смотрите…
  
Сэр Генри, не обращая внимания на его слова, снова выстрелил. Каторжник вильнул в сторону и сразу же погрузился по пояс в трясину.
Баронет резко шагнул вперед, из-за его плеча мне было видно, как по топи расходятся ленивые круги, затягивая отчаянно борющегося с трясиной человека.
– Он не должен утонуть! – прорычал сэр Генри.