"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Лестрейд выглядел озадаченным:
– Двадцать пять.
– Тем более не похоже на нашего убийцу, – пробормотал Сенкевич. – Возможно, подражатель…
– Исключено, – возразил Платонов. – Вы представляете себе, что может найтись еще один безумец с таким же отличным знанием анатомии, да еще и склонный глумиться над телом жертвы? Нет, судя по почерку, это точно Потрошитель.
Сенкевич припомнил фильм с Джонни Депом: действительно, убийство молодой проститутки уверенно приписывалось Потрошителю. По фильму оно было последним, как и говорила Настя. Жестокий маньяк из Лондонских подворотен на этом прекратил свою кровавую карьеру.
– Квартирная хозяйка что-нибудь слышала? – спросил Дан.
Лестрейд сделал приглашающий жест. Они прошли в конец коридора, где жила владелица дома. Молодая привлекательная женщина в скромном платье, округлив голубые глаза, старалась как можно подробнее отвечать на вопросы полиции. Но толку от этого было мало. Ночью она спала и не слышала ничего подозрительного. Опрос жильцов тоже результатов не дал. Нашлись такие, которые в предположительное время убийства бодрствовали, но и они не могли припомнить ни криков, ни шума, ни каких-либо других звуков.
– Скорее всего, она сама привела убийцу, – подытожил Сенкевич.
– Либо открыла ему, поскольку была с ним знакома, – возразил Дан. – Не забывай о нашей дамочке.
– То есть выходит, пришла подружка чайку попить и разделала нашу девицу на запчасти? – хмыкнул Сенкевич.
– Получается, так. Мы потеряли ее из виду, она шмыгнула в подъезд и пошла к Мэри Келли. Причем они точно были знакомы, иначе та не открыла бы.
– Клиентка? Мэри еще и дам обслуживала, получается…
Дан представил себе лесбиянок в чопорной викторианской Англии. Возможно, конечно, но напрашивалась более стандартная версия:
– Думаю, скорее, коллега.
– То есть всех убила какая-то проститутка? – задумался Сенкевич. – А что, правдоподобно: устраняла конкуренток, допустим…
– Вряд ли. Представляешь, сколько в Лондоне проституток? Резать не перерезать.
– Ну, может быть, убирала тех, кто работает на ее «точке». Чтоб клиентов не перехватывали.
– Связь между убитыми не обнаружена, – вмешался Лестрейд. – Мои люди опросили едва ли не каждую публичную женщину и каждого посетителя ист-эндских трактиров. Никто не упомянул о знакомстве между жертвами. Да и охотились они на разных улицах. Здесь все четко поделено, работа на чужой территории чревата серьезными неприятностями.
– А у них случайно не один сутенер? – уточнил Дан.
– Нет, Холмс, разные. Впрочем, мы всех взяли под стражу, вы можете опросить каждого в любое время.
Платонов кивнул.
– Нашли тех, кто последними видел Мэри Келли? Чем она занималась перед смертью, где была?
– В «Сковороде», – тут же ответил Лестрейд. – Это трактир неподалеку. Ее припомнили человек десять. Мэри вчера довольно долго сидела в заведении, пила джин, ожидала подходящего клиента. Она не работала на улицах, в отличие от остальных жертв. Такие, как Мэри, находятся на привилегированном положении. Они как бы…
– Выше уровнем, – подсказал Платонов.
– Да, пожалуй. Она была молода, привлекательна и знакомилась с мужчинами в трактирах. Желающих, по рассказам свидетелей, всегда хватало. Мэри водила гостей в собственную комнату, поэтому цена на ее услуги была гораздо выше. Соответственно, и клиенты гораздо приличнее.
– Это ее не спасло, – мрачно заметил Дан.
– Свидетели показали, что Мэри Келли вышла из трактира около двух часов ночи, – продолжил инспектор.
Сенкевич с Платоновым переглянулись: нападение на Настю произошло приблизительно в полтретьего.
– Она ушла с мужчиной высокого роста, в черном пальто и черной войлочной шляпе. К сожалению, его лица никто не запомнил, оно было скрыто полями. Все указывают только на две приметы: густые темные усы и военная выправка.
– Шляпа и усы – отличный способ маскировки, – усмехнулся Платонов. – И конечно, никто этого человека раньше в трактире не видел?
– Точно. – Лестрейд в досаде хлопнул себя по бедру. – На этот раз не только мы, но и вы бессильны.
– Мы дали вам нескольких подозреваемых, – холодно возразил Дан.
– Ни один из них не подходит, – фыркнул в усы инспектор. – На момент совершения последних преступлений художник Сиккерт сидел в тюрьме, вы знаете.
– Я говорю о другом, – ровно произнес Платонов.
Лестрейд понизил голос почти до шепота:
– Понимаю, о ком вы. Сэр Чарльз поручил расследование мне. И здесь осечка: уже неделю его высочество находится в лечебнице.
– В какой же? – уточнил Дан.
– В пансионате для лечения нервных расстройств, – твердо заявил инспектор. – Мунлайт.
– То есть в лечебнице для душевнобольных? – бестрепетно перевел Сенкевич.
Лестрейд воинственно встопорщил усы, сделавшись похожим на рассерженную крысу:
– Я бы попросил, джентльмены… Речь идет об августейшей особе.
Платонов с Сенкевичем переглянулись.
– Вы не находите, Уотсон, что это чрезвычайно вовремя? – спросил Дан. – Нервная болезнь поразила принца как нельзя более кстати.
– Пожалуй. А вот еще что интересно: насколько хорошо охраняется лечебница и посмеют ли охранники задержать его высочество, буде ему вздумается прогуляться? Ночью, например. И кто сможет подтвердить, что принц Альберт не покидал лечебницы?
Лестрейд надулся, как мышь на крупу.
– Так что рано еще сбрасывать его высочество со счетов, – подытожил Платонов.
Во время их беседы полицейский врач тщательно осматривал тело. Перейдя к столу, принялся разглядывать разложенные на нем органы. Взял пинцет, приподнял кишки. Грустно произнес:
– Похоже, ничего не забрали.
Сенкевич, оглянувшись, увидел, что привидение Машеньки, зависнув над трупом, настойчиво указывает на его лицо. Он подошел, присмотрелся, но ничего не увидел – кроме ужасающей кровавой маски. Призрак, залившись слезами, коснулся бесплотным пальцем закрытых век Мэри Келли. Убийца их почему-то не тронул. Сенкевич достал из чемоданчика пинцет и лупу, осторожно приподнял правое веко, вгляделся. На поверхности склеры лежал маленький багровый комочек. Сначала он принял это за сгусток крови. Потом взял пинцетом, поднес к лупе.
– Есть вода?
– Пожалуйста, коллега.
Полицейский врач указал на тумбочку в углу, где стоял таз для умывания. Видимо, полицейские налили туда свежей воды. Сенкевич осторожно окунул в нее крошечный шарик, поболтал, вытащил.
– Что там? – нетерпеливо спросил Платонов.
– Это ягода омелы.
– Как она туда могла попасть? – удивился Лестрейд.
– Ее поместил туда убийца, – уверенно произнес капитан.
У полицейского врача был сконфуженный вид: он пропустил важную улику. За осмотр тела взялся Сенкевич. Натянул перчатки, запустил пальцы в перерезанную гортань. Немного повозившись, вытянул маленькую окровавленную веточку.
– Еще омела.
– Но на прошлых трупах ее не было, – всполошился Лестрейд.
– Или мы ее не заметили, – пожал плечами Платонов. – Возможно, это один из знаков Потрошителя.
На инспектора жалко было смотреть.
– Что же теперь?
– Эксгумация? – предположил Сенкевич.
– Бесполезно, – нахмурился Платонов. – Слишком много времени прошло.
Глава 6
Третий отчет доктора Уотсона
Не могу передать вам, Холмс, какие чудовищные вещи творятся вокруг Баскервиль-холла! Обнаружив труп несчастной Абигайль, я думал, что ничего хуже быть не может. Как же я заблуждался!
Мне очень не хватает вас, дорогой друг, чтобы разобраться в запутанном хитросплетении улик, подозреваемых и загадочных обстоятельств этого дела.
Но к черту эмоции, рассказываю по порядку. Наша страшная находка, конечно, взбудоражила весь этот тихий сонный край. Почтмейстер пребывает в горе, местные жители не выпускают дочерей из домов и ропщут на власти, которые не в силах найти убийцу. По ночам над болотами плывет жуткий вой собаки Баскервилей – как оказалось, семейная легенда не врет, я сам, своими глазами, видел этого ужасающего зверя.