"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

У Сенкевича даже дыхание перехватило, когда он понял: эта бумажка – ключ к Флоренции 1928 года и одновременно способ отправить Платонова с Настей домой. Неужели наконец их скитания закончатся? Он попытался сделать нужный расчет по формуле, но руки задрожали от волнения, в голове поселился туман – казалось, забылась даже таблица умножения. К тому же место силы, точка ухода, все равно пока не было известно.
  
«Успею еще», – решил Сенкевич. Формулу он запомнил наизусть и все время мысленно повторял. Листок сунул во внутренний карман пиджака. Не давала покоя мысль: откуда эти расчеты у доктора? Почерк, которым они были сделаны, ничуть не напоминал закорючки Уотсона. Сенкевич снова взял книгу, раскрыл. На титульном листе синела печать с изображением дворянского герба и надписью «Баскервиль».
Получалось, книгу неугомонный доктор взял почитать в поместье, где был весной. Или украл?.. Скорее всего, листок уже лежал там. А возможно, Уотсон использовал книгу как тайник, чтобы вынести записи. В памяти доктора ничего не обнаружилось – события в Баскервиль-холле были как будто подернуты серой дымкой.
Чтобы отвлечься и успокоиться, он снова взялся перебирать бумаги Уотсона. Заметки о пациентах, диагнозы, рецепты настоек… Вдруг на глаза попался лист, запись на котором явно была сделана с помощью черной копирки – строчки слегка размазаны, кое-где даже стерлись. Судя по заломам, лист складывался вчетверо, наверняка чтобы отправить его в конверте. «Первый отчет из Баскервиль-холла», – гласило подчеркнутое заглавие.
В надежде, что это хоть немного освежит память Уотсона, Сенкевич принялся читать: «Дорогой Холмс! Отправляю вам свой первый отчет, как и обещал. Зная, как небрежны вы бываете с бумагами, дублирую записи и второе письмо адресую себе самому… – Сенкевич хмыкнул. Он с трудом представлял себе, как можно относиться к документам еще небрежнее, чем Уотсон. – Пока ничего существенного не произошло…»
  
Глава 4
   
Первый отчет доктора Уотсона
 
 3 апреля 1888 года 
Дорогой Холмс!
Отправляю вам свой первый отчет, как и обещал. Зная, как небрежны вы бываете с бумагами, дублирую записи и второе письмо адресую себе самому, на Бейкер-стрит. Пока ничего существенного не произошло, сэру Генри никто не угрожал, так что просто делюсь впечатлениями.
Баскервиль-холл оказался весьма мрачным местом. Мы прибыли к вечеру, перед нами распахнулись старинные чугунные ворота между двумя колоннами, украшенными кабаньими головами. К дому вела длинная дубовая аллея – несмотря на нежную молодую листву, древние деревья, разлапистые и корявые, придавали Баскервиль-холлу зловещий вид. Дом, а скорее замок с двумя старинными башнями, был увит плющом. Маленькие окна с густым переплетом напоминали амбразуры, и я подумал, что таковыми они, несомненно, служили в давние времена.
– Добро пожаловать в мое фамильное гнездо, доктор Уотсон! – воскликнул сэр Генри Баскервиль, и лицо его осветила улыбка. – Я впервые здесь, но это место кажется мне родным. Страшно подумать, сколько поколений моих предков родились, выросли и умерли в этом доме. А знаете, доктор Уотсон, ведь моя семья ведет свой род от настоящих фейри!
– Да, – подтвердил доктор Мортимер. – Существует такое семейное предание, которое даже записано в летописях Баскервилей.
– У американцев нет и не может быть таких корней. Какое счастье, что я вернулся в Англию! – радовался молодой наследник.
– Добро пожаловать в Баскервиль-холл, сэр Генри! – торжественно произнес высокий благообразный мужчина с черной окладистой бородой и принялся снимать из коляски наши чемоданы.
– Вы в надежных руках, друзья мои, – улыбнулся доктор Мортимер. – Бэрримор отлично знает свое дело. А мне пора откланяться.
Как сэр Генри ни уговаривал нашего любезного спутника остаться на обед, тот отказался, торопясь к жене. А мы вслед за дворецким прошли в дом, оказавшись в просторном холле. Сэр Генри рассматривал дубовые обшивки, окна с цветными витражами, тяжелые люстры с множеством свечей, и лицо его выражало почти детское удовольствие.
Наскоро освежившись в своих комнатах и сменив пропыленные дорожные костюмы, мы спустились в столовую, подавлявшую своим торжественным и одновременно мрачным видом. После обеда, за которым разговор не клеился, я, сославшись на усталость, отправился в свою спальню, которая находилась как раз напротив комнаты сэра Генри.
Дворецкий проводил меня, зажег свечи и повернулся было к двери. Вспомнив, что по вашему поручению должен следить за всеми обитателями Баскервиль-холла и окрестностей, я попытался разговорить Бэрримора. Для начала спросил, давно ли он служит. Дворецкий отвечал вежливо, но прохладно, тщательно взвешивая каждое слово. Выяснилось, что сэр Чарльз Баскервиль оставил ему с женой приличное наследство, теперь слуги собираются взять расчет и уйти на покой, как только новый хозяин найдет достойную замену.
Одно из окон моей комнаты выходило на задний двор. Я отодвинул тяжелую портьеру, взглянул вниз. В сумраке удалось рассмотреть лишь неясные силуэты каких-то то ли хозяйственных построек, то ли беседок. В центре двора находился белый круг, словно бы испускавший слабое мерцание и потому заметный даже в темноте.
– Что это, Бэрримор? Кажется, мраморный постамент?
– Фонтан, доктор.
– На заднем дворе? Довольно необычно.
– Это ошибка зодчего, доктор Уотсон. Фонтан был построен тогда же, когда и дом. Потом выяснилось, что он не работает. С тех пор фонтан так и стоит, в память о родоначальнике Баскервилей.
Дворецкий двинулся к выходу.
Не зная, как пробудить в Бэрриморе интерес к беседе, я попробовал зайти с другой стороны. Обычно слуги любят посплетничать о господах.
– Что это за история с фейри? – спросил я. – Действительно ли существует такое предание? Вы верите в волшебное происхождение рода Баскервилей?
– Я простой человек и не разбираюсь в таких вещах, доктор Уотсон. Но вы можете прочесть семейные хроники, там наверняка это есть. Все записи рода Баскервилей хранятся в библиотеке, на первом этаже. А сейчас извините, доктор. Мне нужно к хозяину.
Бэрримор поклонился и вышел. Я улегся в кровать, немного поворочался, но сон не шел. Решив употребить время бессонницы с пользой, я поднялся, накинул халат, взял лампу и отправился на поиски библиотеки.
Просторная круглая комната, стены которой представляли собою стеллажи с книгами, выглядела очень торжественно. Посреди стоял массивный дубовый стол. Я отправился вдоль книжных полок, изучая расположение фолиантов. К счастью, предыдущий хозяин, очевидно, очень заботился о библиотеке. Книги были расставлены в определенном порядке. В одном секторе находились романы и сборники стихов, в другом – естественно-научные книги, в третьем – труды по истории и так далее. Наконец я добрался до застекленного шкафа, на полках которого, перемежаясь старинными статуэтками, лежали рукописные свитки и тетради. Поняв, что именно здесь хранится история рода Баскервилей, я принялся перебирать ветхие записи и вскоре отыскал самый потертый манускрипт, заглавие которого гласило: «В назидание потомкам. Как начиналась семья Баскервилей».
Вернувшись к столу, я осторожно положил ветхую рукопись, погрузился в чтение и узнал еще одну интереснейшую, с моей точки зрения, легенду. По-моему, она не хуже истории о собаке Баскервилей. Не знаю, Холмс, пригодится ли вам, но на всякий случай полностью копирую содержание манускрипта, датированного 1624 годом.
  
«Историю эту рассказал мне несчастный отец мой, и я хочу записать ее для вас, дети мои, с тем, чтобы вы передали ее своим детям, а те – своим. Ибо она содержит нравоучительную мораль и показывает нам, что должно неустанно молиться о благе потомков, дабы высший судия отпустил грехи отцов наших и снял наказание с семьи Баскервилей.
Первым владетелем поместья Баскервиль был сэр Эндрю. Этого человека можно по справедливости назвать нашим родоначальником, ибо он получил имя и титул, а также право на землевладение из рук самого короля.