"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Девушка с энтузиазмом взялась за дело, однако, несмотря на кружок и курсы, провозилась очень долго. Дан просил сделать из него пожилого ирландца, но состарить друга с помощью грима у Насти так и не получилось.
– Ладно, – решил Дан, – буду не отцом убитой, а братом, что ли.
– А я – твоей женой. – Настя решительно выдернула из шкафа грубое холщовое платье и уродливый чепец, снова взялась за грим.
Во второй раз получилось лучше – по крайней мере, ей удалось избавиться от белизны лица, свойственной только благополучным англичанкам, и создать видимость сероватой то ли от загара, то ли от грязи кожи. Чисто вымытые волосы Настя спрятала под чепец, и вот уже перед Даном стояла фермерша неопределенного возраста.
– Пошли, что ли? – грубовато спросила она.
Выйти из дома получилось только около трех часов. Вскоре они уже катили в кебе в сторону Ист-Энда.
– Какой план? – спросила Настя. – Куда пойдем в первую очередь, где искать свидетелей будем?
– Можно бы запросить данные в Скотленд-Ярде, – сказал Дан. – Но не думаю, что они успели много раскопать чуть больше чем за сутки. Да и ехать туда в таком виде… – Он покосился на рыжую бороду, которую Настя крепко посадила на клей.
– По крайней мере, мы и без полиции знаем прозвище, – напомнила девушка. – Смуглянка Энни.
– Начнем со «Сковороды», – решил Дан.
Самый известный трактир Ист-Энда был открыт с полудня и до самого утра. Сейчас, в середине дня, здесь было совсем немного посетителей: пока не закончили работу возчики, рабочие верфи и уличные продавцы. И время жриц любви еще не наступило. За столами сидели несколько человек да у стойки отирались два пьяненьких типа. Худощавый трактирщик с унылым недовольным лицом лениво протирал грязноватым полотенцем оловянные кружки.
Дан подошел к стойке, выложил несколько мелких монет, застенчиво попросил:
– Мне бы выпить чего с дороги, покрепче да подешевле. И жене моей.
– Есть джин, пиво, – буркнул трактирщик.
– Джин давай, друг, – кивнул Дан.
Мужик оказался неразговорчивым. Молча придвинул кружки, отошел на другой конец стойки. Дан сделал небольшой глоток, выдохнул, подождал, пока напиток с едким можжевеловым запахом перестанет обжигать глотку. Громко, на весь трактир, произнес:
– А что, добрые люди, может, кто видел мою сестру? Энни ее зовут. Маленькая такая, смугленькая, с черными волосами. Пропала она, в гости не приезжает, писем не пишет.
Настя горестно кивала, подтверждая слова «мужа». В трактире стало тихо, даже пьяные перестали переругиваться друг с другом. Все были наслышаны про убийство. Дан продолжал, как будто не заметил напряженной тишины, повисшей в заведении.
– Непутевая она у нас, что уж. И не стал бы искать дуру, но ведь у нее сынишка растет. Хороший мальчишка, шустрый. Что овец пасти, что по дому помочь. Так вот моя сестрица бесстыжая даже деньги на его пенсион присылать перестала. А у нас своих ртов четверо…
– Погоди, дружище. – Трактирщик подошел, положил на плечо тяжелую руку. – Если ты про Смуглянку Энни, так держись: придется тебе теперь самому ее сына кормить.
– Это почему? – глупо переспросил Дан. – Сбежала, что ль, куда? Замуж выскочила? В который раз уже…
– Убили ее, – коротко обронил трактирщик. – Зарезали.
Настя испуганно охнула, прикрыла рот ладонью. Дан изображал непонимание и ступор.
– Душегуб у нас объявился на улицах, – пояснил трактирщик. – Потрошитель.
– Ой, горе какое! – всхлипнула Настя. – Как же мы теперь выкрутимся…
Дан дрожащей рукой приобнял ее:
– Ничего, жена. Мальчишку поднимем. Не чужой ведь, родная кровь. А ты вот что, добрый человек, – обернулся он к трактирщику, – может, знаешь кого из ее подружек или друзей? Найду их, вдруг от сестры какое имущество осталось? Заберу для ее сына. Все польза мальчишке.
Трактирщик пожал плечами:
– Нет, не знаю, друг. – И, внезапно расщедрившись, плеснул в кружки еще по порции джина. – Выпей вот. Платить не надо.
– Да она каждый вечер на углу Бакс-роу стояла, – вмешался один из пьяных. – Всегда с Горбатой Элис рядом толклась. И в «Сковороду» они вместе часто захаживали.
– Спасибо, друг, – приложил руку к сердцу Дан. – Поищу горбунью.
– А чего ее искать? – ухмыльнулся пьяный. – Сама придет, как стемнеет. И не спутаешь ни с кем. Второго такого страшилища в Ист-Энде нет.
– Зато дело знает хорошо, – похотливо захихикал второй пьянчужка.
Дан с Настей до темноты просидели в трактире, а когда на улицы опустились сырые сумерки, отправились искать Горбатую Элис. Как и говорил завсегдатай трактира, девица обнаружилась на углу Бакс-роу: стояла под фонарем и хватала за рукава проходящих мужчин. Строго говоря, ее нельзя было назвать горбуньей – скорее, она была низкорослой и слишком сутулой. Но нелепая, абсолютно непропорциональная фигура – одно плечо выше другого и кривая короткая шея, из-за которой некрасивое, какое-то птичье, лицо выдавалось вперед, – создавали впечатление физического уродства. Рядом с Элис прохаживалась высокая рыжеволосая толстуха.
– Доброго вечера, девушки, – подходя, поздоровался Дан.
Элис бросила на него подозрительный взгляд крошечных птичьих глазок, подслеповато сощурившись, пропищала:
– А тебе зачем? Ты вон со своей… – И с извечной злобой непривлекательной женщины кивнула на Настю.
«Курица, – подумал Дан. – Вылитая курица».
– Да я не за тем. – Он помялся словно в нерешительности, потом спросил: – Смуглянку Энни знаете, девушки? Сестрица моя…
Горбатая Элис пренебрежительно искривила длинный безгубый рот:
– Да ходила тут такая. И что же?
– Поговорить про нее хотел…
– Некогда мне с тобой разговаривать, – фыркнула Элис, надвигая украшенную полуувядшей розочкой шляпку на слишком выпуклый, как у дауна, лоб. – Мне деньги надо зарабатывать.
– Погоди, – толстуха оказалась милосерднее, – брат все-таки…
– Нет денег – нет разговора. – Элис сморщила кривой, похожий на куриный клюв, нос и, переваливаясь на коротких ножонках, побежала за очередным прохожим.
– Злая она у вас, – пожаловался Дан.
– Некрасивая, вот и злая, – мирно ответила рыжеволосая толстуха. – На нее только пьяные, старики да уроды смотрят – те, кому выбирать не приходится. И Смуглянку она недолюбливала, та нарасхват шла. Только зарезали ее, Потрошителю попалась. Не повезло бедняжке. Уж извини, как есть, так и говорю.
– Знаю, – пригорюнился Дан. – В «Сковороде» сказали.
– Так чего тогда спрашиваешь? – насторожилась толстуха.
– Да узнать хотел, не осталось ли после нее каких вещей. Забрал бы. Сын у нее растет.
– Да какие у нее там вещи, – отмахнулась толстуха. – Она все пенни, что зарабатывала, только на ночлег да на врача тратила. Больная была. Чахотка…
При упоминании врача Дан насторожился.
– Кто ж ее такую пользовал? – как можно небрежнее спросил он. – Видно, дешевый врач.
– Может, и не врач, – вздохнула толстуха. – Может, врет. Не больно его лечение Энни помогало. Разве хороший доктор нашу сестру примет? Майкл Острог, здесь где-то недалеко живет. Приезжий он. Не знаю уж откуда. А теперь пойду я. На ужин еще заработать надо…
Она развернулась и зашагала туда, где хихикала Горбатая Элис, старательно соблазняя двух пожилых возчиков.
– Так где он живет, не подскажешь? – крикнул ей в спину Дан.
Толстуха, не оборачиваясь, пожала плечами:
– Не знаю. Рядом где-то. Частенько в «Сковороде» бывает. Черноволосый такой, высокий.
– Пошли обратно, – скомандовал Дан. – И сделай лицо пожалостливее, как будто у тебя что-то болит.
Настя старательно скорчила плаксивую физиономию, согнулась, прижимая руку к животу:
– Так?
– Пойдет.
Вернувшись в трактир, который к тому времени уже наполнился посетителями, Дан подошел к стойке, выждал, когда хозяин окажется поближе, и сказал:
– Добрый человек, не подскажешь ли: может, есть у вас тут какой лекарь поблизости? Сюзи, жену мою, прихватило. Никогда такого не было. Слезами заливается, идти не может. Живот у нее скрутило. Вон, зеленая вся.