"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Тяжелый кулак ударил по шее, сбил с ног. Она упала лицом вперед, ударилась лбом о камень мостовой, потеряла сознание. Урча от радости, человек перевернул ее, подхватил под мышки, волоком потащил в вонючий тупичок неподалеку от рынка.
Уложив проститутку прямо в грязь, присел на корточки. Резким движением задрал юбку, стащил нижнее белье. Рассмеялся:
– Так не пойдет! Просыпайся! – И принялся похлопывать ее по щекам.
Женщина очнулась и взвизгнула.
– Да, так! Ори! Все равно не услышат! – хохотал убийца, ловко рассекая кожу на ее лице.
Крик вскоре превратился в кашель, из горла несчастной хлынула кровь.
– Напрасно торопишься, – резвился маньяк.
Он несколько раз ударил скальпелем в лобок. Потом отработанным движением вскрыл брюшину. Запустил обе руки в живот, покопался, вытянул кишки, бросил рядом с агонизирующим телом. Снова залез обеими руками в рану, пошарил, подсек внутри скальпелем, с силой дернул. Немного полюбовался вытащенной почкой, сунул ее в карман. Извлек вторую, пренебрежительно швырнул в груду кишок.
Он долго еще тщательно опустошал брюшину женщины, которая уже не подавала признаков жизни. Потом небрежно полоснул по горлу, вытер окровавленные руки об подол платья, поднялся и, посвистывая, неспешно пошел прочь, на ходу добрея лицом, из чудовища снова превращаясь в обычного мужчину.
– Едемте, Уотсон, – произнес Дан. – Здесь нам больше делать нечего, оставим уборку полиции, а сами вернемся домой, раскурим трубку и прибегнем к дедукции.
Однако, добравшись до дома, они разошлись по комнатам и рухнули спать. Проснулись уже под вечер, поужинали, устроились в кабинете сыщика – один дымил папиросой, другой с вожделением поглядывал на трубку, но сдерживался. На столе лежали утренние газеты, которые они еще не успели прочесть.
– Как себя чувствуешь, капитан? – спросил Сенкевич.
– Хреново, не видишь, что ли?
Платонов больше не принимал наркотиков, и казалось, в последние два дня ломка стала отступать. По крайней мере, он уже уверенно держался на ногах и даже сумел выехать на место преступления, хотя вид имел болезненный. Сенкевич хотел было поделиться своими соображениями по поводу наркомании Холмса, но тут раздался звонок в дверь.
– Инспектор Джонс, джентльмены, – сообщила Настя, появившись на пороге.
Бесцеремонный толстяк вошел, как всегда без приглашения уселся в кресло напротив Дана и, не скрываясь, осмотрел его. Взгляд маленьких свиных глазок был хитрым и неприязненным, пухлое щекастое лицо Джонса расплылось в неприятной ухмылке:
– Неважно выглядите, Холмс.
Как и все полицейские, выдуманные Конан Дойлом, он не отличался тактичностью.
– Что вам угодно, инспектор? – вмешался Сенкевич.
Вместо ответа Джонс достал из кармана сложенный вчетверо газетный листок:
– Читали утренний «Таймс»? Новое убийство в Ист-Энде. – Джонс поскреб за ухом. Интонация инспектора была насмешливой. – Вот решил обратиться к великому сыщику.
– Мы были сегодня ночью на месте преступления, – холодно произнес Дан.
Сенкевич поспешно взял со столика газету, развернул ее, отыскал страницу новостей, бегло просмотрел:
– Ничего интересного.
– Именно. Вы ошиблись, Холмс, – ухмыльнулся инспектор. – Космински не убийца. У него самое надежное алиби в мире: на момент совершения второго преступления он сидел в тюрьме. Его уже перевели в лечебницу для душевнобольных. Никакой он не маньяк, просто жалкий сумасшедший.
– Что ж, иногда следствие идет по ложному пути и самые опытные сыщики ошибаются, – заметил Дан. – Однако не помню, чтобы я указывал на Аарона Космински как на убийцу. Я сказал, возможно, он преступник.
– Опять ваши фокусы, Холмс, – проворчал инспектор. – Но тут вот какое дело… – Джонс замялся, потом вытащил из другого кармана листок бумаги, протянул Дану. – Прочтите.
– Позвольте мне, – в лучшей Уотсоновской манере проговорил Сенкевич. Взял бумагу, принялся читать вслух: – «Со всех сторон до меня доходят слухи, что полиция меня поймала. А они до сих пор даже не вычислили меня. Я охочусь на женщин определенного типа и не перестану их резать до тех пор, пока меня не повяжут. Последнее дело было великолепной работой. Леди не успела даже вскрикнуть. Я люблю такую работу и готов ее повторить. Скоро вы вновь узнаете обо мне по забавной проделке. Закончив последнее дело, я прихватил с собой чернила в бутылочке из-под имбирного лимонада, чтобы написать письмо, но они вскоре загустели как клей, и я не смог ими воспользоваться. Вот я и решил, что взамен подойдут красные чернила. Ха! Ха! В следующий раз я отрежу уши и отошлю их в полицию, просто так, ради шутки. Джек Потрошитель».
– В газетах этого нет, – сказал Сенкевич, возвращая инспектору письмо.
– Пока нет, – уныло признался Джонс. – Но сегодня вечером уже будет. Письмо-то, написанное кровью, он прислал прямо в агентство новостей. Они передали бумагу в Скотленд-Ярд, но содержание уже пошло в печать. Надо же, имечко себе какое придумал: Джек Потрошитель…
Дан сочувственно кивал.
– В общем, Лестрейд рассказал о ваших прогнозах. Вынужден признать, Холмс: вы были правы. Убийца решил поиграть с нами.
– И эта игра только началась, – согласился Платонов. – Следует ждать новых писем и даже посылок.
– Посылок?..
– Увы. С частями тел жертв. Думаю, сначала он пришлет почку.
Платонов отчаянно блефовал, выдавая знания о Потрошителе за результат дедукции. Сенкевич тут же подумал, что зря капитан столь самоуверен: реальность другая, и Потрошитель может действовать по-другому.
– Так, может, встанете уже с кресла и поможете его поймать? – насупился Джонс.
– Я не бегаю по улицам в поисках преступника, – заметил Дан. – Мое оружие – анализ и размышления. Дедуктивный метод.
– Ну размышляйте тогда. – Джонс тяжело поднялся. – А я пойду бегать. Нам, простым смертным, приходится работать. Если что понадобится, только сообщите в Скотленд-Ярд. Мы обязаны предоставлять вам все материалы следствия. Распоряжение комиссара.
Платонов кивнул:
– Я знаю. Пока могу сказать вам, что вскоре следует ждать следующего убийства. Преступник вошел во вкус.
Джонс что-то неразборчиво прорычал – Сенкевич готов был спорить, что это было проклятие, – и вышел.
– Хреновый из меня Холмс, – уныло проговорил Платонов. – Сижу тут полуживой и только понтуюсь. Настоящий Холмс уже давно бы Потрошителя поймал.
– Есть один способ. – Сенкевич взглянул на часы. – Зовем Настю, и все ко мне в лабораторию. Хочу кое-что проверить.
Втроем они спустились в подвал, Сенкевич включил свет.
– Надо же, как интересно… – протянула Настя. – Ни разу здесь не была. В смысле, миссис Хадсон не была. Уотсон никого не допускал в святая святых.
Девушка прошлась вдоль полок, разглядывая заспиртованных уродцев:
– Чем же он здесь занимался, черт возьми? Сдается мне, здешний Уотсон вовсе не такой душка, каким описывал его Конан Дойл.
– Вы даже не представляете себе, леди, насколько правы, – мрачно подтвердил Сенкевич.
– Не мог бы ты по-русски говорить? – Настя сморщила нос. – От твоего безупречного английского и изящных манер тошнит уже.
– Да забываю. – Сенкевич неуклюже перешел на родной язык. – Путает он меня, бл… бл… блестящий денди.
– Так зачем ты нас сюда привел? – спросил Дан, вертя в руках пустую пробирку.
– Сейчас. – Сенкевич подвел их к столику для спиритических сеансов. Круглая столешница была разделена на ровные секторы, в каждом – буква английского алфавита. На противоположных сторонах – слова Yes и No. Посередине лежала большая фарфоровая стрелка.
– Ты духов решил вызывать? – расхохотался Дан.
– А ты в них не веришь, да, капитан? Мало в Японии насмотрелся? – огрызнулся Сенкевич. – Может, что и получится.
– В самом деле, Данилка, – неожиданно поддержала Настя, – интересно же. Ну не получится, так развлечемся.
Дан пожал плечами.
– А разве для этого дела не требуется человек с особым даром? Ну, типа, медиум?