"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Ладно, прекрати, – вздохнула лисица. – Может, это из-за того, что ты не рождена кицунэ. Ведь и обычный человек становится оборотнем впервые на моей памяти. Кицунэ рождаются, а не становятся. Ты – единственное исключение из правила.
– И как же мне ходить с этим? – пискнула Настя.
– А что тут такого? – невозмутимо ответила тенко. – В лесу никто не удивится, а если отправишься к людям, уши легко спрятать под прической. Впрочем, может быть, когда ты окончательно проникнешься сущностью кицунэ, все само наладится.
  
– А как проникаться сущностью кицунэ?
– Учиться, дитя мое. Клан лис-оборотней очень древний, мы храним множество знаний. Для начала тебе надо научиться сливаться с лесом, землей, водой. Стать частью природы, почувствовать единение с нею и одновременно помнить, что ты человек, не зверь. Тебе надо учиться быть кицунэ. Это непросто, но ты очень сильная и способная. У тебя получится.
Настя выразила желание начать прямо сейчас: все же уши не давали ей покоя, хотелось поскорее избавиться от этого украшения.
– Какая ты нетерпеливая, – вздохнула тенко, – совсем загоняла старуху. Ну что ж…
Она скинула кимоно, встряхнулась, встала на четыре лапы.
– Идем. Я буду учить тебя быть лисой, но не забывать о человеческой сущности. Обращайся снова в зверя.
На этот раз метаморфоза прошла быстро и гладко. Настя опять ощутила неповторимую радость от звериной силы и ловкости. Но сдержала себя, двинулась за тенко, которая степенно шагала по лесу.
– Слушай, – говорила кицунэ, – слушай не отдельные звуки, а дыхание леса. Слышишь? Оно складывается из множества звуков. Слушай, как растут деревья, как соки по ним бегут от корней, поднимаются по стволам, питают ветви и листья. Слушай, как дышат звери. Это твои владения. Там, где живут кицунэ, нет других хищников. Но властью следует распоряжаться разумно, не вредить лесу. Он кормит нас, дает кров. Его нужно уважать и любить.
Она больше не говорила по-человечески, но Настя непостижимым образом слышала ее в своем сознании. Тенко передавала мысли, вкладывала их прямо в голову. Они не были оформлены в слова, а представляли собой образы, стремительно чередовавшиеся в разуме. Язык кицунэ.
– Смотри, – учила тенко, – смотри вглубь, не снаружи. Разгляди, как бьется под перьями сердце этой совы. Как мерцает вода в темноте. Как свет нашей богини Луны разливается по листве.
Настя впитывала эту науку даже не умом, а сердцем. И ее зрение, ее слух становились все острее.
– Обоняй, – говорила старуха. – Ветер, который издали несет запахи человеческого жилья. Воду в ручейке, свежую, чистую. Луну. Ты чувствуешь запах лунного луча?
Настя поднимала острый нос, ловила оттенки запахов, тончайшие ароматы леса.
– Чувствуй, – говорила кицунэ, – движение воздуха, колышущее твою шерсть. Прикосновение невесомой паутины. Капельки росы на лапах.
Насте было невероятно хорошо. Звуки, краски, запахи, ощущения множились, копились, показывая всю красоту, все разнообразие окружающего мира.
– А теперь побежали! – тенко сделала большой прыжок, распласталась в беге, будто в полете. – Догоняй!
Настя рванулась за наставницей. Но догнать тенко было непросто. Позабыв о старости и усталости, лисица неслась по лесу, перепрыгивая кусты и огибая стволы деревьев. Золото ее шкуры матово поблескивало под светом Луны, тело было гибким и ловким, девять хвостов развевались на ветру. Наконец Настя догнала ее, побежала бок о бок, стараясь не отставать. Она не знала, сколько длилась эта безумная гонка. Но под конец стало казаться, что рядом бежит не лиса, а скользит золотистый полупрозрачный призрак.
– Довольно! – тенко неожиданно остановилась. – Мы дома.
Настя не сумела так ловко затормозить и вписалась в торчащие из земли корни дуба. Перекувырнулась через голову, шлепнулась на брюхо, огляделась: действительно, они были возле жилища старухи.
На лисице уже было знакомое кимоно.
– Оборачивайся и ступай себе с миром, – приказала она. – На сегодня урок окончен. Дай отдохнуть старухе.
Настя отыскала на земле человеческую теменную кость, проделала все, как ее учила тенко, обратилась и сразу же схватилась за голову. Проклятые уши были на месте, да еще и шевелились, ловя предутренние звуки.
– Пожалуй, это даже красиво, – зевая, произнесла наставница. – Зато ты единственная на свете женщина с лисьими ушами. Или единственная лиса с телом женщины.
Настю это почему-то не утешило. Она оделась, вздохнула – при этом уши грустно опустились – и побрела в сторону селения кицунэ. Надежда избавиться от анимешной прелести таяла.
  
Глава 12
 
 
Марево белых цветов…
 
Только так – приходит теперь
 
Каждый рассвет ко мне.
 
Бусон
 
  
Сенкевич
 
Отани Есицугу лежал в постели, вид у него был еще более изможденный, чем обычно, – проказа обострилась. Красные гнойные корки покрывали лицо, черты расплылись, лицо приобрело еще большее сходство с львиной мордой. Руки больной держал поверх одеяла, и по тому, как он расставил их, Сенкевич понял: воспалены лимфоузлы под мышками.
Над кроватью Есицугу висел уродливый призрак: синяя кожа, холодные прозрачные глаза, корявое тело, длинные тощие руки. Он вывалил язык, с вожделением слизывая гной с лица несчастного. «Дух смерти, – понял Сенкевич. – Ждет, когда у больного иссякнут силы».
Несмотря на слабость и явный жар, Есицугу сделал попытку приподняться, но со стоном опустился на подушки. Обошелся кивком головы:
– Приветствую, Тосицунэ-сан. Что привело тебя ко мне?
Сенкевич присел возле постели. Надеясь, что самурай помнит клятву верности, осторожно произнес:
– Мне нужно попасть в замок Эдо.
Есицугу долго молчал. «Боится, – понял Сенкевич. – Тайком провести человека в замок сегуна – предательство, за которое лишают головы».
Но он ошибался. Не последовало ни отговорок, ни расспросов. Помолчав минут десять, самурай просто уточнил:
– Когда?
«Японцы – удивительный народ, – подумалось Сенкевичу. – Человек готов предать господина ради того, кто избавил его от потери лица». Логика этих людей была ему недоступна, приходилось просто принимать ее как данность.
– Чем быстрее, тем лучше.
– Через два дня в замке большой прием, – с трудом выговорил Есицугу. – Постараюсь до этого времени прийти в себя.
Спустя двое суток Сенкевич в отряде охраны Есицугу вошел в ворота Эдо. Низко опустив голову, двинулся за Отани. Хотя не особенно боялся быть разоблаченным: кому есть дело до рядового самурая? Таких полон замок, никто и не посмотрит.
Его не остановили в воротах, не узнали, а уж в темных коридорах опасаться и вообще было нечего. Охране полагалось оставаться в комнате перед средним покоем, рядом с помещениями для прислуги, дожидаясь, пока господин закончит дела в замке. Сенкевич вместе с остальными уселся на циновку, включил потустороннее зрение. Разумеется, здесь было полно духов: корявые малорослые мужички с одним глазом посреди лба, уродливые женщины – кто без рта, кто без лица, а кто и вовсе с двумя головами. Непонятные монстры: помесь вороны с кошкой, гибрид человека с кротом, твари с телом собаки и головой ребенка – всех не перечислишь. Попадались и вовсе бесформенные сущности – разноцветные горошины, черные пятна и мелкие закорючки. Но больше всего порадовали предметы утвари, обладающие руками и ногами. Они деловито сновали из комнаты в комнату. Сенкевич успел заметить наряженный в кимоно сямисэн с человеческим лицом на корпусе, струны свисали подобием усов; меч с ножками, на рукояти которого торчала маленькая голова; старый, истертый гэта на четырех лапках и с хвостом.
  
В общем, невидимая жизнь кипела даже в комнатах для прислуги. Но все эти духи не выглядели опасными или сильными.
Улучив момент, когда одни самураи задремали, клюя носом, другие отвлеклись на тихую беседу, Сенкевич поднялся, морщась и держась рукой за живот. Может человек захотеть в уборную? Может, даже суровые самураи не застрахованы от несвежего утреннего мисо. В сторону уборных для прислуги Сенкевич и направился.