"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
«Не знаю».
Дан поднял на руки бездыханное тело девушки. Портал раскрылся полностью, сияя абсолютной белизной, загородил собой сердце.
– Пора, – прозвучал голос Предтеч.
Сенкевич произнес заклинание и прыгнул в сверкающую бездну. Следом, прижав к себе Настю, шагнул Дан. Портал на мгновение вспыхнул нестерпимо яркими лучами, залив все вокруг белым светом. Потом сердце медленно закрылось. Возле него остались лежать три неподвижных тела.
Блад с трудом приоткрыл глаза. Сознание мутилось, поселившийся в нем вместе с паразитом страх пожирал разум. Огромным усилием воли Акула подавил приступ ужаса, поднял голову и увидел лежащую рядом Жасмин. Девушка была то ли мертва, то ли без сознания. Блад подполз, обнял ее, положил ладонь на пышную грудь, пробормотал:
– Хоть за сиську подержаться напоследок, – и отключился.
– Пошел на хрен, мудак, – услышал он сквозь болезненное забытье и улыбнулся. Жасмин не изменилась даже перед смертью.
Грант посмотрел на пирата и охотницу, со стоном отвернулся и закрыл глаза. Никто из них не видел, как меняется пространство вокруг.
Мышцы корабля вздрогнули, пошли волнами, покрылись прозрачной слизью, которая медленно поползла по телам, застыла, обволокла их плотным слоем. Из плоти корабля проклюнулись ростки вен, вонзились в коконы, извиваясь, проникли в безвольно раскрытые рты, питая людей и одновременно очищая, высасывая то, что убивало их.
Процесс лечения длился долго, а когда завершился – коконы развалились. Мышцы корабля снова пришли в движение, начали сокращаться, выталкивая тела людей наружу.
Эпилог
На лицо падали мелкие капли. Было мокро и тепло. Блад открыл глаза, увидел над собой сиреневатое небо. Он лежал в траве под моросящим мелким дождем. Правой руке было мягко и приятно. Скосив глаза, Акула увидел, что продолжает сжимать грудь Жасмин.
– Сказала, убери лапы, – сквозь зубы процедила охотница. – Яйца оторву.
Блад отдернул руку и снова закрыл глаза, наслаждаясь ощущением того, что он здоров. Но долго отдыхать ему не дали: что-то мокрое, шершавое и весьма дурно пахнущее коснулось лица. Раздалось счастливое похрюкивание, и длинный язык загулял по щекам, лбу, носу…
– Дуриан, пошел вон! – расхохотался Акула, отталкивая зверя.
Тот радостно взвизгнул, отбежал и принялся облизывать Жасмин.
Акула уселся, ощущая себя удивительно сильным и очень голодным. Взглянул вниз: у подножия холма потерянно бродили КОК, Мария и Джей-три.
– Вставай, кошечка! Баста помирать.
– Что произошло? – подал голос Грант.
– Да черт его знает. Предтечи нас зачем-то вылечили.
Грант повертел головой, прислушался к чему-то.
– И моего двойника нет. Какое приятное чувство легкости!
– Они ушли вроде бы, – отозвалась Жасмин. – Что-то такое помню. Белый свет, тоннель, освобождение…
Раздался знакомый гул. Над головами, закрыв на мгновение небо, пронеслось черное брюхо космического корабля. Блад проводил его взглядом:
– Вот и транспорт подоспел. Без опознавательных знаков вроде бы. И пошарпанный здорово. Пиратский.
Он подскочил, махнул рукой:
– Вставайте! Пошли, разберемся по-быстрому. Надеюсь, к ужину управимся. Дуриан, за мной!
У них снова появился шанс выжить. И Акула не собирался его упускать.
* * *Сначала белизна была абсолютной. Ни верха, ни низа, ни начала, ни конца – лишь белое сияние. Потом оно подернулось чернильной дымкой, которая расползалась, выбрасывала стрекала, окутывала людей, кружилась, затягивала в воронку. В этом стремительном смерче Дан видел лицо Насти – настоящей, такой, какой знал ее всегда. Рядом был Сенкевич, его вечный враг. Вскоре их расшвыряло в разные стороны, прижало к телу воронки. Настя и Сенкевич стали расплываться, исчезать. Вместо них появилось лицо старика, приблизилось, загородило обзор.
Высокий лоб под белоснежным париком, острый длинный нос, резкие черты, тонкие губы, острый подбородок. И пронзительный горящий взгляд черных глаз.
– Остановись, – губы старика не шевелились, но Дан отчетливо услышал этот приказ, произнесенный властным твердым голосом. – Остановись…
* * *В безумной круговерти Сенкевич не видел ни Платонова, ни его подругу. Да что там, себя не различал. Но вдруг из мельтешения красок выступило скуластое лицо. Черные раскосые глаза, казалось, смотрели прямо в душу.
– Я просчитался, – холодно произнес господин Камацу. – Признаю. Остановись!
* * *Пахло сухой травой, пылью и какой-то едой. Во рту явственно ощущался привкус рыбы. Дан очнулся, вздрогнул и огляделся. Маленькая хижина без окон, с земляным полом, никакой мебели, только циновка на полу. На ней он и сидел. Рядом стояла деревянная тарелка с шариками из риса. Дан знал, что внутри их – кусочки рыбы. Суши.
– Ты слишком задумчив сегодня, Акира, – раздался вдруг резкий голос.
Людей, кроме самого Дана, в хижине не было. В углу сидел крупный ворон, склонив голову, посматривал строгим блестящим глазом. Поймав взгляд Дана, птица медленно и важно зашагала к нему. Подошла, вскочила на колено, прогулялась туда-сюда, заглянула в тарелку, схватила один шарик, проглотила. Потом спросила:
– Почему ты не ешь, Акира? Тебе нужны силы. Хватит горевать, это недостойно самурая.
Дан обалдело изучал говорящего ворона. Но еще больше, чем разумная птица, его поразила нынешняя реальность. Акира… Теперь он японец?! И Сенкевича-то не обвинишь, давний враг сразу предупредил: неизвестно, куда вынесет портал.
Дан скосил глаза: на нем была простая серая рубаха, перехваченная поясом, широкие штаны из той же ткани. Он глубокомысленно пошевелил пальцами босых ног. Никакого тебе самурайского доспеха. Зато на циновке лежали катана, вакидзаси и потертый кожаный мешок. У входа стояли деревянные сандалии.
– Ну же, Акира! – проговорил ворон и больно клюнул в колено. – Ты собираешься мстить за смерть своего господина? Собираешься уничтожить предателя? А Кумико? Будешь сидеть тут и дрожать, подобно хризантеме на ветру, дожидаясь, когда ее невинность продадут какому-нибудь престарелому чиновнику?
Кумико… Вспомнились печальные глаза, покорная полуулыбка, скользкий шелк кимоно, нежные, как лепесток цветка, тонкие пальцы… Почему он был уверен, что речь идет о Насте?
Ворон, словно перехватив эти мысли, надолго задумался.
– Да в тебя вселился дух, Акира! – проницательно сообщил он наконец. – Что ж, возможно, это даже к лучшему. В тебе дух, во мне дух, вчетвером что-нибудь придумаем.
Поспешно дожевав суши и запив их чаем из маленькой чашечки, Дан поднялся, подхватил мечи, мешок и пошел к выходу.
Вчерашний уважаемый самурай из богатого клана, свирепый воин, верный соратник своего господина и счастливый влюбленный, а сегодня – потерявший все нищий ронин Сайто Акира отправился навстречу новой судьбе. И ворон тэнгу взлетел на его плечо.
Диана Удовиченко
Меч Ронина
© Удовиченко Д., 2015
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015
Пролог
Ворон-скиталец, взгляни!
Где гнездо твое старое?
Всюду сливы в цвету.
Пахло сухой травой, пылью и какой-то едой. Во рту явственно ощущался привкус рыбы. Дан очнулся, вздрогнул и огляделся. Маленькая хижина без окон, с земляным полом, никакой мебели, только циновка на полу. На ней он и сидел. Рядом стояла деревянная тарелка с шариками из риса. Дан знал, что внутри них – кусочки рыбы. Суши.
– Ты слишком задумчив сегодня, Акира, – раздался вдруг резкий голос.
Людей, кроме самого Дана, в хижине не было. В углу сидел крупный ворон, склонив голову, посматривал строгим блестящим глазом. Поймав взгляд Дана, птица медленно и важно зашагала к нему. Подошла, вскочила на колено, прогулялась туда-сюда, заглянула в тарелку, схватила один шарик, проглотила. Потом спросила: