"Фантастика 2025-54". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

– Осмелюсь заметить, – возразил Дан, – что мы едем не в дом терпимости, а в монастырь. Какая там может быть скверна?
– Не заблуждайся, сын мой. Где женщина, там грех, – надулся Инститорис. – Все совершается у них из ненасытности к плотским наслаждениям. Вот они и прибегают к помощи дьявола, чтобы утешить свои страсти. Потому колдовство более распространено среди женщин, чем среди мужчин. Да будет прославлен Всевышний, по сие время охранивший мужской род от такой скверны. Ведь в мужском роде он хотел для нас родиться и страдать. Поэтому он и отдал нам такое предпочтение [19].
  
– Что касается меня, то я все же предпочитаю женщин мужчинам, – тихо пробормотал Андреас. – Причем желательно хорошеньких женщин.
– Что ты говоришь, сын мой? – медовым голосом переспросил Инститорис.
Андреас скорчил постную физиономию:
– Я сказал: хорошо, что ты разъяснил нам скверную природу женщин, брат Генрих.
– Женщина скверна по своей природе, так как она скорее сомневается и скорее отрицает веру, а это образует основу для занятий чародейством, – важно кивнул инквизитор.
– Но ведь они монахини, брат Генрих, – снова вмешался Дан, цедя слова сквозь зубы. – Разве они не отреклись от плотского?
– Как видишь, сын мой, вервольф не пощадил и их. Будь они истинно праведны, Господь защитил бы их своей десницей.
Энгель хихикнул и подмигнул – не нарывайтесь, мол, на новые неприятности. Как всегда, он горбился в седле и прятал лицо под капюшоном.
– Благодарю, брат Генрих, за то что поделился с нами своей мудростью, – смиренно произнес Дан.
– Не только мудростью! – Инститорис воздел толстый, как сосиска, палец. – Еще и опытом, огромным опытом ведьмоборца. Когда-нибудь я расскажу о нем всему миру. Признаюсь по секрету: мы с братом Яковом пишем книгу, это труд всей нашей жизни, обобщение всего, что мы знаем. Она будет называться «Молот ведьм». О, в ней мы обличим еретичек! Брат Яков уже написал пролог.
Инквизитор не умолкал всю дорогу – очевидно, отрабатывал на учениках постулаты из будущей книги. Когда наконец впереди показались стены монастыря, все вздохнули с облегчением. Только Андреас заметно занервничал. Поравнявшись с Даном, шепнул:
– Там моя сестра. Младшая…
У ворот встретила пожилая молчаливая привратница, знаком предложила следовать за нею. Аббатиса, худощавая женщина лет сорока со строгим красивым лицом, ждала посетителей в трапезной.
– Мир тебе, мать Анна, – вежливо поздоровался Инститорис.
– Мир тебе, брат Генрих.
– Что ж, мать Анна, похоже, твой монастырь становится постоянным местом для паломничества святой инквизиции. – Голос Инститориса стал ядовитым.
– Мы всегда рады видеть тебя в нашей скромной обители, – прохладным тоном ответила аббатиса.
– Не далее чем пять дней назад здесь произошло два случая одержимости. Отчитать бесноватых пока не удалось, что указывает на их злонамеренность. Жаль, что это дело расследовал брат Яков – он более склонен к милосердию, чем я. У меня ведьмы уже отправились бы на костер.
– Все в руках Господа, брат Генрих.
– В руках Господа, хвала ему, – тонко улыбнулся инквизитор. – Но позволь напомнить: монастырь находится под твоей опекой, мать Анна.
– Враг человеческий не дремлет, брат Генрих. Увы, он совращает умы даже в святых стенах. Но сестра Мария была примерной монахиней…
Андреас шепотом выдохнул:
– Я не знаю, какое имя здесь носит Одильхен. Молю небеса, чтобы это оказалась не она.
– Хотелось бы знать, насколько святы эти стены… – пробормотал Инститорис как бы про себя, но достаточно громко, чтобы услышали все. – Итак, мать Анна, именем Господа и по поручению святой инквизиции я доложен допросить тебя и всех сестер. Дабы не смущать умы добрых христиан, не порочить католичество, предлагаю провести допрос здесь. Разумеется, если ты не согласишься, мы вызовем вас в резиденцию святой инквизиции…
– Я согласна, брат Генрих, – перебила аббатиса. – Лишь прошу разрешения присутствовать при допросе сестер.
– Хорошо. Тогда приступим. – Инквизитор потер ладони. – Предлагаю вызвать всех обитательниц монастыря в трапезную, по очереди.
Они входили, смиренно опустив глаза, тихие, бледные, почти бесплотные. На все вопросы отвечали одинаково.
– Знаешь ли ты, что случилось с сестрой Марией?
– Ее убили.
– Кто?
– Враг рода человеческого, – крестились они.
– Как сестре Марии удалось выйти ночью из монастыря?
Ответом было молчание.
– А быть может, сестра Мария состояла с кем-то в преступной связи? Нарушала обет целомудрия? Занималась блудом? Вот и вышла к любовнику?
– Мне ничего не известно, брат Генрих…
– Не занималась ли сестра Мария колдовством или ведовством?
– Мне ничего не известно…
Дан внимательно вглядывался в каждую женщину и девушку, надеясь узнать Настю. Андреас переминался с ноги на ногу, ожидая увидеть сестру, что не мешало барону рассматривать монахинь и послушниц: среди них попадались смазливенькие. Энгель тоже оживился, один Ганс откровенно скучал.
Чем больше сестер проходило через трапезную, тем тяжелее становилось на душе: Насти не было. Наконец поток иссяк.
– Это все, – сказала мать Анна.
Инститорис задумался, очевидно, прикидывая, не следует ли вызвать монахинь на допрос с пристрастием, но разочарованно вздохнул: повода не имелось.
– Тогда осмотрим тело.
– Оно в храме. – Мать Анна встала. – Пойдемте.
Вслед за аббатисой они вышли в клуатр – внутренний дворик прямоугольной формы, окруженный со всех сторон галереями, двинулись через длинный южный портал. Сердце сжималось: неужели Настя и есть сестра Мария? Дан пытался успокоить себя. Может быть, подруга просто сбежала из унылого места? Но аббатиса не сказала о том, что недосчиталась одной монахини. Или скрывала, чтобы не вызвать еще больших подозрений? Настя не из тех, кто просто так даст себя убить – человеку ли, вервольфу ли, уговаривал себя Дан. С другой стороны, как это похоже на нее: отправиться на опасную ночную прогулку. И что она могла сделать против зверя?..
– Одиллии нет, – шепнул Андреас. – Господь всемогущий, неужели…
Едва ступив в притвор, Дан ощутил, что Настя совсем рядом. Значит, не ошибся: жертвой вервольфа стала именно она. Это она лежит там, в гробу, мертвая, изуродованная… Дан едва не заскрипел зубами от бессильной ярости. Бедная девочка, так и не дождалась его помощи. Что ему теперь делать? Только найти тварь и отомстить? Но это не вернет Настю.
Храм был небольшим, но красивым и ухоженным. Бледные лучи зимнего солнца, проникая сквозь цветные витражные окна, делали церковь словно теплее и уютнее. Гроб с телом стоял возле алтаря. С каждым шагом Дан все явственнее чувствовал: подруга здесь. Еще какой-то десяток шагов, и он окажется рядом.
Пройдя между рядами каменных скамей, аббатиса остановилась у алтаря. Следом подошел Инститорис, за ним – Энгель, Андреас и Ганс. Дан замыкал шествие, мысленно готовясь увидеть то, что осталось от Насти.
– А этих почему не вызвала, мать Анна? – недовольно проговорил инквизитор. – Я же просил: всех.
– Брат Генрих не хуже меня знает: нельзя отрывать от священного долга тех, кто несет бдение над покойницей, – спокойно ответила аббатиса. – Ты можешь видеть, я ничего не скрываю. Сестра Карла и сестра Агна ответят на твои вопросы после.
Подойдя ближе, Дан увидел двух монахинь. Они стояли на коленях перед скамьей, поэтому из-за спинки их не было заметно от дверей. Ладони женщин были сложены, головы склонены, и даже появление Инститориса со свитой не заставило сестер оторваться от молитвы. Но под взглядом Дана тонкие пальцы одной монахини чуть заметно дрогнули. Он ощутил невероятное облегчение: перед ним была Настя! В гробу лежала чужая женщина.
  
– Это моя сестра! – шепнул Андреас. – Она жива, хвала небесам!
Очень хотелось посмотреть, как теперь выглядит подруга. Судя по узкой прямой спине и тонким кистям рук, Настя попала в тело очень молодой девушки.