Любимая мафиози (ЛП)

Даже когда он ошибался.
Я уставилась на кольцо. Я хотела его и любила его. Он тоже любил меня. Если что-то пойдет не так, договор защитит меня и ребенка. Ничто не мешало мне взять то, что мне нужно, даже если мы расстанемся. Все деньги принадлежали мне.
 Я отдаю тебе почти все. 
Кажется, я наконец-то была готова принять это.
Посмотрев на свою руку, я надела кольцо на палец. Мне нравилось, как оно выглядит. Еще лучше было то, что оно ощущалось как право собственности. Собственность Фаусто.
Да, я была в полной заднице. Но и он тоже.
– Оно тебе очень идет, Фрэнки, — сказала Эмма, ткнув меня ногой в бедро. – И могу сказать, что оно тебе нравится. Твое лицо покраснело.
Неужели? Я убрала волосы с лица. — Я должна идти. Увидимся утром. Зия выпекает самые замечательные пирожные. Они вам понравятся. — Я поцеловала каждую из их щек. – Выспитесь.
– Погоди, не уходи пока, — сказала Джиа. – Я хочу поговорить об этом подземелье. Это, типа, реальное подземелье с клетками и цепями? Или это больше похоже на это? — Она достала свой телефон и показала мне фотографию сексуальной темницы.
– Мило, Джиа. И это настоящее подземелье, с клетками, крысами и, возможно, призраками. Не понимаю, почему тебя это так заинтересовало.
– Фрэнки, ты обязательно должна сводить меня туда. Я хочу это увидеть.
– Это мы уже проходили. Ни за что, — ответила я.
– Почему нет? — сказала Джиа, явно раздраженная.
– Мне туда больше ни за что не спуститься.
– Тебе не нужно идти. Просто отведи меня туда и скажи, куда идти.
– Джиа, - сказала Эмма, — это подземелье. Там убивают людей. Это не для развлечения.
– Я знаю. — Старшая близняшка закатила глаза. – Как ты думаешь, почему я хочу увидеть это? Когда еще у меня будет шанс увидеть настоящее живое подземелье? Пожалуйста.
– Забудь об этом, — сказала я. – Мужчина, который сейчас там, внизу, похитил меня, держал в плену и пытался навредить Фаусто и его семье. Если он до сих пор жив, то он в очень плохом состоянии.
– Я буду быстрой. Только один взгляд! — умоляла Джиа.
Раздосадованная, я положила руки на бедра. Зачем все так сложно?
– Не вынуждай меня сожалеть о том, что ты здесь. Прошло слишком много времени, и я не была уверена, что вообще когда-нибудь увижу тебя снова.
Выражение лица Джии мгновенно прояснилось. — Мне жаль. Конечно, ты права. Я веду себя как грубиянка. Просто забудь, что я вообще спрашивала.
– Ладно, хорошо. — По крайней мере, мне больше не нужно было спорить. – Я собираюсь найти Фаусто. Если тебе что-нибудь понадобится, попробуй найти Джулио или Зию. Я встречусь с вами завтра.
– Повеселитесь, потрахайтесь, — пропела Джиа, когда я выходила, и я покачала головой. Я и забыла, какой занозой в заднице она может быть.
Я сразу спустилась вниз, в комнату охраны. Трое охранников сидели за столом, пристально глядя на экраны. — Ciao (перев. с итал. здраствуйте), — сказала я. – Не мог бы кто-нибудь из вас передать дону Раваццани, что мне нужно встретиться с ним наверху. Это очень важно.
– Sì (перев. с итал. да), синьорина Манчини. — Один из охранников взял свой сотовый и стал писать сообщение.
– Grazie (перев. с итал. спасибо), — сказала я и помчалась по замку, пока не оказалась в крыле Фаусто. Войдя в его спальню, я немедленно сняла с себя всю одежду и надела шелковый халат. После этого я не знала, что с собой делать. Нервозность бурлили в моем животе, но пути назад не было. Выбор был сделан.
Я села на постель и стала ждать. Я приготовилась встретиться со своим женихом.
 Глава семнадцать 
 Фаусто 
Энцо был гораздо глупее, чем я предполагал.
Несмотря на то, что он сказал Марко, Энцо не захотел передавать мне свой бизнес. Это было бессмысленно. Он был слаб, у него были сломаны кости и внутреннее кровотечение. Из его легких воздух выходил со свистом. Как он еще держался после всего пережитого, было просто гребаным чудом.
Но я устал от этого. Я должен был завоевать женщину, а ночи, проведенные в подземелье с Энцо, не помогали мне в этом. Я планировал добиться его сотрудничества сегодня, независимо ни от чего.
  
Он должен был умереть.
Марко привязал Энцо в камере цепями к потолку.
Пальцы его ног едва доставали до каменного пола, а плечо было вывихнуто несколько часов назад. Я надавил на плечевой сустав, и Энцо вздрогнул, с его губ сорвался хнык. — Ты собираешься подписать? — спросил я, снова надавливая. – Хотя я полагаю, что тебе придется использовать другую руку, чтобы писать.
Он задыхался, его голова свесилась вперед на шею. Никакого ответа.
– Зачем ты делаешь это с собой, Энцо? Боль уйдет, как только ты подпишешь. Это было бы здорово, чтобы боль ушла, нет?
Ответа не последовало.
Я вздохнул. — Может, сжать твои яйца, пока они не лопнут? Мне сказали, что это мучительно больно, и после этого ты долго не проживешь. Ты этого хочешь? — Я впился пальцами в его плечо, и он застонал. – Подписывай гребаные бумаги, Энцо.
– Рав, — сказал Марко, положив трубку. – Тебе нужно наверх.
Я напрягся. — Что такое?
– Франческа пришла в комнату охраны и попросила тебя. Сказала, что ей нужно тебя увидеть.
Я не колебался. Она не вмешивалась, если это не было важно. Марко я сказал: — Оставь его в подвешенном состоянии на всю ночь. Может быть, это сделает его более сговорчивым утром.
Марко кивнул, а я направился вверх по лестнице и вышел в темноту. Зачем я понадобился Франческе? Это как-то связано с ребенком? Мое сердце колотилось, когда я вошла в темную кухню, страх гнал меня вперед. Я предположил, что она наверху. Нужно ли звонить Дэвиду, чтобы он пришел ее осмотреть? Он ничего не знал о младенцах. Если понадобится, мы найдем ее акушера, независимо от времени. Франческа и ребенок были важнее всего остального.
Когда я добрался до своей спальни, я был почти в панике.
Потом я увидел ее.
Одетая в халат, она сидела на нашей кровати, ее светлые волосы волнами рассыпались вокруг лица. Я закрыл дверь. — Что случилось? Ты заболела?
Ее нижняя губа скрылась между зубами. — У тебя кровь на рубашке.
Я посмотрел вниз. На моей белой рубашке был толстый след крови Энцо, вероятно, от того, что я прислонился к нему. Я оскалился.
– Perdonami (перев. с итал. прости меня), — сказал я и начал растегивать запонки. Я бы переоделся в другую рубашку, чтобы не обидеть ее.
– Нет, оставь это.
Ее голос, задыхающийся от волнения, заставил мои пальцы замереть. Ее грудь быстро поднималась и опускалась, и соски четко выделялись на фоне тонкого шелка. Ах, я понял. Воздух в комнате изменился, и моя кожа затрещала, как будто я находился в разгар грозы. — Тебе нравится видеть доказательства моей работы?
– Не стоит, — прошептала она.
Это не ответ на мой вопрос, но я оставил его без внимания. — Зачем я здесь, Франческа?
Медленно, она подняла левую руку, и я увидел его. Кольцо моей матери. Мадонна, это видение.
 Моя. 
Наслаждение и одержимость пронзили меня, темнота, которая заставила меня жаждать прижать ее к полу и трахать до тех пор, пока она не закричит. Мой половой член начал наливаться, удлиняясь в такт биению моего сердца.
Я не старался скрыть свои мысли, так как медленно рассматривал ее с головы до ног.
– Ты знаешь, что это значит?
– Да.
– Тогда скажи это.
Она вдохнула и выдохнула. — Я принадлежу тебе.
От этих слов мои мышцы напряглись, приготовившись к тому, что она будет в моей власти. Ее киска была моей до конца наших дней. — Верно. Так и есть. И сделаешь все, что я скажу, находясь в этой спальне, нет?
Немного поколебавшись, она кивнула.
Это сомнение беспокоило меня. Возможно, она все еще злилась? Или сомневалась в том, что может выйти за меня замуж? Я стремился доказать, что она готова полностью отдаться мне. Что готова приступить к нашим играм. — Встань. Сними халат.