Убийство в стиле ретро

– Откуда?
– Комнату свою сдала, – ляпнула первое, что пришло на ум.
– Комнату, значит… – Петр уставился ей в лицо. Аня тут же опустила глаза, а когда через какое-то время подняла их, он сверлил взглядом лейбл на ее пуховике. – Телефон покажите, – буркнул он, насмотревшись на этикетку.
– Зачем?
– Покажите, покажите…
Аня нехотя полезла в карман, достала телефон. Петр не стал брать его в руки, он лишь бросил на него мимолетный взгляд, которого было достаточно, чтобы понять, что девчонка завралась.
  
– «Панасоник» последней модели, – пробурчал Петр, – новенький, даже защитная пленка на месте… И пуховик с иголочки… Хм… Сколько за комнату выручили?
– Сто пятьдесят в месяц, – отрапортовала Аня, но тут же поняла свою ошибку и добавила: – Взяла за год вперед…
– Неувязочка, – широко улыбнулся он. – Не получается трех тысяч.
– Ну… Еще отпускные получила…
– Один ваш телефон стоит триста долларов, – разозлился Петр – ему до смерти надоело, что эта птаха пытается его обдурить. – Пуховик двести.
Джинсы семьдесят пять, так что перестаньте мне врать!
Ее глаза увлажнились, губы задрожали, но плакать она не стала, просто шмыгнула носом, с силой потерла кулачком глаза и затихла.
– Вы ничего не хотите мне сказать? – прервал молчание Петр.
– Вы будете ругаться, – буркнула Аня себе под нос.
– Господи! Что за детский сад! – воскликнул он в сердцах. – Говорите же!
– Я бабушкины подстаканники продала, – собравшись с духом, выпалила Аня.
– Что вы продали? – не понял Петр.
– Подстаканники. Они серебряные. А еще яичко Фаберже и бронзовую вазочку с какой-то патиной…
– Где вы это взяли?
– Нашла в кухонном ящике.
Сначала он ей не поверил, уж очень неправдоподобной выглядела история с находкой антикварной утвари в подвесном шкафу убогой бабкиной квартирки, но, понаблюдав за девушкой, пришел к выводу что на этот раз она не врет. Что ж, это хорошо, значит, теперь пойдет разговор начистоту.
– Итак, Аня, вы нашли эти вещи и…
– …и отнесла их антиквару, – закончила предложение Аня.
– Как отнесла? – вскричал он. – Куда отнесла?
– Вот! Я так и знала, что вы меня заругаете! – в тон ему воскликнула она. – А мне, может, впервые в жизни такой шанс выпал! Да, я была не права, что поторопилась!
– Да уж, вы очень сильно поторопились!
– Я понимаю, что это еще не мое…
– Ваше – не ваше, какое это имеет значение?!
– Не имеет? – удивилась она. – А почему тогда вы так взбеленились?
– Просто не надо было этого делать, не посоветовавшись со мной. Я ваш адвокат, если вы еще помните!
– А что я такого сделала?
– Вы часто сдаете вещи в антикварную лавку? – запальчиво спросил Петр.
– Нет… – не понимая, к чему он клонит, протянула она. – Первый раз…
– Так я и думал! И к кому вы обратились за советом? Кто вам подсказал адрес антиквара? Знающие люди? Или просто знакомые?
– Я зашла в первую попавшуюся антикварную лавку, а что?
– Да я поражаюсь тому, что вы еще живы-здоровы!
– Я, честно говоря, тоже, – робко улыбнулась Аня.
Ее легкомыслие вывело его из себя.
– Аня, вы хоть понимаете, как крупно вам повезло, что вас не ограбили по дороге?
– Но не ограбили же…
– А вы можете быть уверенной, что за вами не проследили? – все больше распалялся он. – Нет, не можете! Потому что вы не смотрели по сторонам, вы думали только об одном – куда спустить шальные деньги… Стыдно, Аня!
– Но…
Петр рассек воздух рубящим жестом, приказывая ей замолчать:
– Вам известно, что в прошлом году сразу двое таких беспечных граждан, как вы, пострадали от рук грабителей? Они тоже принесли в ломбард свои драгоценности и были в скором времени убиты! И не исключено, что Лизавету Петровну зарезали по той же причине!
На Аню было жалко смотреть – до того несчастным стало выражение ее лица, но Петр нисколько не смягчился, видя ее переживания – он всегда сатанел, уличая людей в преступной беспечности. Он-то знал, что из-за нее большинство наших граждан и страдает!
– Вы дали им свой адрес, а это значит, что в любой момент… – продолжал наставления он.
– Я им адреса не давала, – удивленно хлопая глазами, пробормотала она.
– Как не давали? А на квитанции разве не указывается адрес? Обычно при ее заполнении спрашивают Ф.И.О., адрес, а иногда еще данные паспорта…
– Мне никакой квитанции не выписывали.
– О, нет! – простонал Петр. – Только не говорите мне, что вы не потребовали ее…
– Нет, – выдавила Аня. – Я просто взяла деньги и ушла.
– Теперь понятно, почему вас не ограбили… – Он сокрушенно покачал головой. – Потому что вас обдурили! Или как сказали бы некоторые из моих клиентов, киданули, как последнюю лохушку.
– Ничего меня не киданули, – обиделась она. – Мне дали шесть тысяч наличными.
– За все?
– Естественно.
– Я, конечно, не видел ваших находок, но на сто процентов уверен, что вам недоплатили как минимум в пять раз… А то и больше…
– Как? – ахнула Аня. – Не может быть!
– Анечка, именно поэтому я вам и говорю, что перед тем, как что-то предпринимать, надо советоваться со знающими людьми. Вот если бы вы пришли ко мне, все рассказали, я бы нашел солидного антиквара, который оценил бы ваши находки и заплатил за них настоящую цену. Либо помог бы пристроить их на аукцион или порекомендовал коллекционеров, бронзу многие собирают… А теперь уже ничего не поделаешь!
Аня привалилась виском к стеклу и, искоса посмотрев на плотно сжатый рот Петра, извиняющимся тоном проговорила:
– Не переживайте вы за меня так… Мне все равно такая куча денег принесла бы одно расстройство! Я с шестью-то тысячами не знала, что делать, а уж с тридцатью… – Она не договорила, только махнула рукой.
Петр хотел возразить, напомнив ей, что только пять минут назад она хотела нанять частного сыщика, который запросил бы гораздо больше шести тысяч, но промолчал: теперь, когда в нем улеглось раздражение, он понял, что перестарался со своими нотациями. Девушка и так напугана, издергана, растеряна, опустошена – ведь в ее тихой, размеренной жизни за две недели произошло столько событий, что она совершенно выбита из колеи. Мало того, что она стала наследницей квартиры, мало того, что ее чуть не сожрали с потрохами предполагаемые родственнички, мало того, что она узнала головокружительную правду о себе, так она еще обнаружила трупы двух убитых старух. И все это за какие-то две недели! От такого у любого поедет крыша. Не говоря уже о столь нервной, неуверенной, робкой барышне, как Аня Железнова. Так что долг Петра Моисеева как адвоката и человека поддержать бедняжку, потому что больше ей помощи ждать неоткуда.
– Простите меня, Аня, я не должен был так грубо себя вести, – выдавил из себя Петр. – Я дурак.
– Да что вы, Петр Алексеевич… – смутилась Аня. – Не надо так… Это я во всем виновата…
– Я просто хотел вас предостеречь от необдуманных поступков…
– Я понимаю. И обещаю больше их не совершать.
– Вот и славно. – Он ободряюще ей улыбнулся. – Значит, все у вас будет хорошо!
Она состроила саркастическую гримаску, как бы давая понять, что у нее никогда все хорошо не будет, а после того как на ее лицо вернулось привычное растерянное выражение, спросила:
– Петр Алексеевич, а что вы про Лизавету Петровну недавно говорили, я что-то не поняла?
– Я сказал, что Голицыну скорее всего зарезали из-за ее антиквариата, она была частой посетительницей ломбарда, и милиция считает, что к ней наведались по наводке кого-то из работников. Если вы заметили, на ее теле следы пыток, это наводит на мысль, что из нее вытряхивали сведения о том, где спрятаны оставшиеся ценности…
  
– Вы в это верите?
– Хорошая версия, мне она кажется самой перспективной.
– А мне нет, – выпалила Аня. – Потому что я уверена, что пострадала Голицына из-за меня.
– А вы-то тут при чем?
– Кому-то очень не хотелось, чтобы я узнала правду о себе! Потому Лизавету Петровну и убили именно сегодня…