Мистер Неправильный Номер (ЛП)

— Я не застрял, я люблю свою работу.
— Сказал застрявший парень. — Он смотрел на меня долгую минуту, прищурился и сказал: — Ты не достигнешь вершины, любя свою работу, Кол. Ты доберешься до вершины, если…
— Вы можете, ребята, прекратить это? — Моя сестра закатила глаза и сказала: — Как бы ни было интересно говорить об ужасной, отвратительной, немыслимой работе Кола в качестве очень успешного финансового аналитика, я бы хотела услышать о девушке, с которой он встречается.
Просто так у меня замерзло горло, и я не мог глотать.
— Не сейчас, Джилл.
— Нет, мы хотели бы услышать все об этой девушке, милый. — Моя мама сияла, глядя на меня, когда сказала: — Твой дедушка назвал ее восхитительной.
— Я не буду этого делать.
Мой отец сказал:
— Ты не можешь побаловать свою мать в этот раз?
— Черт возьми.
Моя мама прошептала.
— Не выражайся, Колин.
Я сделал глубокий вдох.
— Я с ней больше не встречаюсь, так что это не имеет значения.
Джиллиан одними губами произнесла — прости, — а я просто пожал плечами. Мой отец, однако, воспользовался возможностью, чтобы заставить меня чувствовать себя дерьмово.
— Что случилось с этой девушкой? Твоя бабушка думала, что это может быть серьезно.
Я посмотрел на льняную скатерть.
— Оказывается, это было не так.
— Кто положил этому конец?
— Папа, я не думаю, что это наше дело. — Джиллиан заговорила, но он налетел прямо на нее.
— Почему нет? Мы семья.
Он обратил все свое внимание на меня и сказал:
— Расскажи нам, почему вы расстались.
Мне нужно было еще выпить, потому что я мог сказать, что мой отец был в настроении настаивать на этом. Я подумал о том, чтобы придумать что-нибудь хорошее, какую-нибудь зрелую, скучную причину, но потом подумал: к черту все это. Это была семья, так почему бы не быть жестоко честным?
— Ну, мы делали всю эту штуку — друзья с привилегиями — и это было действительно здорово. Она умная, забавная и настоящий огненный шар в постели, так что все шло как по маслу, понимаешь?
— Прекрати, Колин, — предупредил мой отец, глядя на соседний стол, чтобы увидеть, не подслушивает ли Эдвард Рассел разговор за нашим столом.
— Нет, ты сказал, что мы семья, и ты прав; так оно и есть. Вы те, с кем я должен поговорить об этом. — Я прочистил горло и понизил голос. — Хорошо, итак, мы все время тусовались и отлично проводили время…
— Прекрати это. — Мой отец перегнулся через стол и указал на меня. — Прекрати это прямо сейчас, или этот ужин окончен.
— О, нет. Не ужин. — Я улыбнулся Джиллиан, но она выглядела смущенной. — На самом деле, пока у нас есть эти закуски, коктейли и караоке, мне все равно, будем ли мы когда-нибудь ужинать.
Джилл ничего не могла с собой поделать. Она пробормотала:
— Все еще не Эпплби, Кол.
— Почему ты это делаешь? — Мой отец выглядел взбешенным, но в то же время и растерянным. — Я не понимаю, почему ты принял приглашение, если не хотел быть здесь.
— Я был в порядке, пока ты не настоял на этой истории с Оливией.
— Дорогой, ты в порядке? — Моя мама выглядела искренне обеспокоенной, и что-то в ее нежном тоне заставило меня почувствовать себя ребенком, что я ненавидел. — Мне так жаль, что все не…
— Я в порядке.
Мой отец сказал:
— Ты, кажется, не в порядке.
Я повернул к нему голову и просто хотел сбросить с себя это дерьмо. Например, перевернуть стол, реветь как зверь, разрывать вещи на части. Потому что я вообще не хотел говорить об Оливии, но особенно не с ними.
— Ну, я в порядке.
— Вставай. — Мой папа встал, посмотрел на меня сверху вниз и сказал: — Давай выйдем на улицу.
Так вот, мой отец был высокомерным, напыщенным мудаком, но он никогда не был жестоким. Он любил меня и всегда был хорошим отцом в своей осуждающей манере. Так что я даже не знал, что сказать, пока он смотрел на меня сверху вниз.
— Сядь, дорогой, — сказала мама, но отец был тверд.
— Давай, Кол. Я жду тебя снаружи.
Мы все с недоверием смотрели, как мой отец выходит из зала.
— Эм. — Джиллиан оперлась локтями на стол. — Папа собирается надрать тебе задницу?
 
— О, ради Бога, нет. — щеки моей матери покраснели, и она посмотрела на другие столы, чтобы убедиться, что никто из ее подруг из Женской лиги не заметил беспорядка в семье. — Он, должно быть, хочет поговорить с тобой наедине.
Я посмотрел на Джиллиан. — Что мне делать?
Она пожала плечами.
— Иди, дорогой. — Моя мать говорила отрывистым, резким шепотом. — Иди поговори с ним, прежде чем мы устроим сцену.
Я закатил глаза и встал.
— Боже упаси.
— Не волнуйся, я прикрою тебя. — Джиллиан подняла кулаки. — Я буду твоим секундантом.
— О, ради любви к Питу, — пробормотала моя мать.
— Я думаю, что у меня есть это, но спасибо.
Я вышел из столовой и прошел через главный вход клуба, не имея ни малейшего представления о том, что происходит. У меня все еще был кайф, так что вся ситуация была довольно забавной, но под всем этим бурлила та часть меня, которая хотела уничтожить каждого, кто осмеливался упоминать имя Оливии.
— Сюда. — Мой отец стоял, прислонившись к своему Мерседесу, и смотрел на свой телефон, как будто он просто прохлаждался на парковке.
— В чем дело, папа? — Просто я так устал играть в игры. Мне нужно было выбраться оттуда и вернуться домой, в квартиру, которая стала холодным, стерильным напоминанием об Оливии, пока я не потерял ее. — Давай не будем сходить с ума и махать руками на парковке этого гребаного клуба; я просто уйду прямо сейчас.
Он положил телефон в карман и хмуро посмотрел на меня.
— Я хочу поговорить без вмешательства твоей матери, чтобы нянчиться с тобой.
— О, что ж, это звучит многообещающе.
Он стиснул зубы и сказал:
— Может быть, ты можешь на пять минут отказаться от сарказма?
Я был не в настроении слушать лекцию, поэтому сказал:
— Самое большее, что я могу обещать, это три.
— Видишь, вот о чем я говорю.
— Ну, на самом деле, ты еще ни о чем не говорил, на самом деле…
— Давай, Колин, закрой свой несносный рот, ладно?
Теперь он выглядел готовым взорваться, и я отчасти хотел, чтобы он это сделал. Я почувствовал беспокойство, пульсирующее под моей кожей, напряжение, которое заставило меня жаждать конфронтации, когда он бросил на меня свой разочарованный взгляд.
И все же он был моим отцом.
Я глубоко вздохнул, сосчитал до пяти и сказал:
— Считай, что дело закрыто. Пожалуйста, продолжай.
Он с минуту смотрел на меня, как будто ждал, чтобы понять, серьезно я это говорю или нет. Затем он одарил меня саркастической полуулыбкой.
— Это было так сложно?
Я потер затылок.
— Немного…
Это заставило его ухмыльнуться, и мы снова были хороши в своем собственном дисфункциональном смысле. Он прислонился к машине и сказал:
— Ты, кажется, не в порядке, Кол.
Я кивнул.
— Я знаю.
— Твоя мать убеждена, что эта Оливия разбила тебе сердце. Я не знаю, правда это или нет, но я думаю, что сейчас самое подходящее время для тебя сделать шаг назад и пересмотреть свою жизнь.
Мне не понравилось, как это прозвучало, но я просто сказал:
— Ты так думаешь?
— Я знаю — Он провел рукой по своей коротко подстриженной бороде и сказал:
— Когда все идет не так, как планировалось, мы можем либо надуться и вести себя как ребенок, либо потратить некоторое время, чтобы пересмотреть наш выбор. Поразмышляй над тем, что ты сделал в прошлом, и как лучше всего двигаться вперед в будущем.
Я не мог вежливо кивнуть — я не мог доставить ему удовольствие, — потому что это заставило бы его думать, что он достучался до меня. Это было чертовски по-детски, но я просто уставился на него с невозмутимым лицом. Я позволял ему говорить, потому что он был моим отцом, и я уважал его, но это не означало, что я позволял ему думать, что он побеждает.
Он сказал: