Демоны ледяных гор-Тайны рода. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Я подошёл к кровати — невысокая, деревянная, напоминающая скорее диван со спинкой сзади и перекладиной впереди. Это что за перекладина? Как в детских кроватках… Это чтоб я не дай бог не упал, что ли?
Уберу завтра нахрен! Что я, маленький ребёнок?
А пока — спать!
Я подошёл к кровати и, не раздеваясь, лёг.
Голова немного кружилась. Как наш Миг-8 в белом мареве. Единственными неподвижными объектами в этом вращающемся мире были я и желтоглазый демон, который стоял и смотрел на меня.
В том, что это демон, я не сомневался. Не знаю почему, но я был уверен, что это он.
— Чего тебе? — спросил я, не ожидая, впрочем, ответа.
Какой ответ может дать галлюцинация?
— Отпусти меня! — приказал демон.
— Знать бы как, — ответил я ему.
Винт вертушки вращался, и сама она вращалась, только с другой скоростью. И парни, пристёгнутые ремнями безопасности, с перекошенными от ужаса лицами тоже вращались. Как и белёсый мир вокруг.
И только мы с демоном неподвижно висели в воздухе и смотрели друг на друга:
— Отпусти, или я убью тебя! — снова угрожающе пророкотал демон.
Но мне было не до его угроз. Мне нужно было остановить вращающийся мир, и больше ничего.
Я смотрел на демона не потому что он демон и не потому что желтоглазый. Просто он единственный был неподвижен, кроме меня, конечно. При взгляде на всё остальное меня начинало тошнить. Демон был для меня точкой опоры. Единственным, за что я мог зацепиться сознанием. Иначе, я чувствовал это, я так же, как парни и вертолёт, начну кружиться. И тогда мне не выбраться.
Откуда не выбраться — я не знал. Но чувствовал, что всё именно так и есть.
— Прости, но нет! — сказал я демону. — Я не могу отпустить тебя. Ты мне нужен.
— Но я не хочу, — демон зарычал.
— А кому сейчас легко? — пожал я плечами и… открыл глаза.
На улице едва светало. Предутренняя дымка ползла между домами, заполняла открытое пространство между нашим домом и остальным городом.
Я чувствовал себя бодрым и выспавшимся. И почему-то злым.
Вспомнился вчерашний спортзал и то, как отец вышвырнул меня вон.
Я усмехнулся — подумать только, мне нельзя тренироваться в спортзале!
Но кто сказал, что тренироваться можно только в спортзале? И если отец не пускает меня туда, то он не может запретить мне бегать на улице или делать упражнения в своей комнате.
Поэтому я потихоньку, чтобы не разбудить мамочек и няню оделся и максимально тихо вышел за калитку. Подпёр её камнем, чтоб не захлопнулась, и побежал по пустым пока ещё улицам.
Бежать в предутренней дымке было легко, легче, чем в спортзале или в том тоннеле, что вёл из пещеры, где я очнулся. Ну и отлично.
Я заложил расстояние с учётом моего вчерашнего опыта в спортзале. Мизерное в общем-то расстояние. Но и его хватило — подбегал к дому я уже через боль в боку и ловя воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.
Походил немного, восстанавливая дыхание. Потом поднялся к себе в комнату и уже там продолжил разминку — приседания, отжимания, пресс.
Много сделать не успел — домашние начали просыпаться. Пришлось сделать вид, что и я только что встал.
С отцом встретились в коридоре.
Он не поздоровался.
Я тоже.
Отец проводил меня удивлённым взглядом.
Я сделал вид, что не замечаю.
Пусть удивляется. Это затюканый мамками пацан вынужден был смириться с сумасбродством бати. А я терпеть не буду. Дай только немного физо подкачать, а там мы ещё посмотрим кому можно заниматься в спортзале, а кому нет.
Дело даже не в спортзале, а в том, что отец бросил пацана на мамок и няньку, а они превратили его жизнь в ад.
Кстати, надо бы как-то разобраться, отчего у меня две мамочки.
Единственным человеком, кому я спокойно мог задавать любые вопросы, была Ёсико. Но как её найти, я не знал. Телефонов тут ещё не придумали.
Завтракали мы все вместе — я, мамочки, няня и отец. Ели в полной тишине. Мамочки молчали, видимо, из-за отца. Няня Омоко вчера говорила, что он сильно ругался.
Вот гад! За них я тоже ему отомщу. А то нашёл на ком отрываться!
 
Первой не выдержала мама Ишико.
— Сынок, у тебя сегодня хороший аппетит, — похвалила она.
— Угу, — ответил я, засовывая в рот очередной кусок рыбы. — Ошень фкушно…
Ещё бы после утренней пробежки у меня был плохой аппетит!
Мама Юмико бросила тревожный взгляд на отца.
Тот промолчал. Как будто он за столом сидел один, а больше тут никого и не было.
И тогда мама Юмико насмелилась и спросила:
— Кизаму, у тебя сегодня сколько уроков?
— А что? — спросил я, спешно соображая: получается, мне сейчас в школу идти надо?
Но я не знал ни где школа, ни сколько уроков, ни какая тут программа.
По поводу школы я наверняка знал только одно — пацану там приходилось не сладко. Трое вчерашних пацанов тому подтверждение. И судя по тому, как мамочки говорили о школе, он им о своих школьных проблемах не рассказывал. Значит, у парня характер был!
Пацан пытался сопротивляться и как-то влиять на свою жизнь, а не плыть по течению. И я его за это уважаю.
Что ж, пришла пора не просто изменить течение, а повернуть реки вспять!
И тут у меня заныло в груди. Тревожно так, тягостно.
— Сынок, что с тобой?! — подорвалась мама Ишико. — Ты весь побледнел!
— Няня Омоко, скорее за лекарем! — крикнула мама Юмико.
Но я поднял руку и остановил их.
— Всё норм! Не надо никуда бежать!
После вчерашнего, женщины не стали спорить, остались сидеть за столом, тревожно поглядывая на меня и не смея ничего предпринять. Вот и умнички! Мне только кудахтанья сейчас не хватало!
Отец тоже спокойно сидел. Он продолжал есть, и палочки в его руке даже не дрогнули. Как будто совсем ничего не произошло.
Я закрыл глаза, чтобы расслабиться. И вдруг увидел город как будто бы сверху.
К восточной стене приближалось что-то жёлтое, душное, мрачное…
Я потряс головой прогоняя видение. Вдохнул, выдохнул и почувствовал: отпустило.
— Ты про уроки спрашивала, матушка Юмико? — спросил я, чтобы отвлечь их. И чтобы самому отвлечься тоже. — А с какой целью ты интересовалась?
— Чтобы приготовить обед к твоему приходу, — охотно ответила мама Юмико.
— Не надо волноваться, — ответил я. — У меня есть планы, я задержусь после уроков.
Палочки отца дрогнули, и он с удивлением глянул на меня.
Но лишь на миг я поколебал его невозмутимость. Вскоре он продолжил есть.
Точнее, закончил. Поднялся. Коротко поклонился всем и никому. И удалился из кухни.
Сразу стало легче дышать.
Моё видение отодвинулось в сторону, хотя тревога осталась. Более того, она усиливалась. Как будто там, у восточной стены скоро произойдёт что-то очень плохое.
Я отмахнулся. Во-первых, я ничего не знаю про город. Ну, почти ничего. Я не знаю, что это за восточная стена? Почему нужно торопиться и что-то предпринимать? И вообще, что за ерунда?
Поэтому волевым усилием подавил тревогу, встал из-за стола и поблагодарил матушек и няню. Но не так, как отец, а по-настоящему — поклонился и сказал:
— Всё было очень вкусно! И питательно! Именно то, что нужно растущему организму! — потом подумав немного, добавил: — На будущее хотелось бы больше белковой пищи. Нужно, чтобы у организма было из чего строить мышцы.
По растерянным лицам женщин я понял, что для них мои слова про белковую пищу были полной абракадаброй. Поэтому я, дабы предотвратить расспросы, махнул:
— Забейте! Просто приготовьте на ужин рыбу.
Женщины обрадовались понятным словам. А я пошёл в свою комнату. Нужно было собираться в школу. А дело это ой какое не простое. Я ходил в школу лет тридцать назад. И мир был другой, и время другое, и я сам.
Волнительно. И как-то глупо. Майор, боевой офицер и — в школу.
Можно было, конечно, забить и не ходить. Но у окружающих ко мне сразу же появится куча вопросов. Ответить на них я не смогу. И найти ответы на свои вопросы — тоже. Так что, придётся идти. Заодно начнём завоёвывать авторитет.