Демоны ледяных гор-Тайны рода. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я растерялся и не знал, что ответить. Стоял и клял себя — ну чего было убрать оберег в ремень-артефакт?
Но мне даже в голову не пришло, что этот оберег могла сделать Настя. Она же лютый мертвец! Марионетка! Настоящая Настя мертва!
Однако, судя по реакции Анны, это была работа её сестры, и Анна это узнала.
Соврать что-нибудь?
Но, блин, я только что возмущался тем, что медведь использовал меня. И хотя я Анну не использую, более того, помогаю ей в её культивации, но она мой друг и в моей команде. И лгать в такой ситуации последнее дело.
Поэтому я сказал честно:
— Я видел Настю.
Глаза Анны вспыхнули счастьем, и она уже кинулась было с расспросами, но я остановил её.
— Прости, Анна. Я больше пока ничего не могу тебе сказать. Только то, что я видел Настю и она дала мне оберег. И нет, я не разговаривал с ней.
Анна понимающе кивнула и отступила в сторону.
А я посмотрел на остальных и спросил:
— Почему вы здесь?
— Умка и Шилань сильно заволновались и рванули сюда, — ответил Сеня. — Мы поняли, что с тобой что-то случилось, побежали за ними. А они добежали до этого места и начали ещё больше волноваться и метаться из стороны в сторону. Стало понятно, что потеряли твой след.
Я кивнул, понимая, что тоннель был открыт только для меня, и никто случайный попасть в него не мог. Даже Шаман скорее всего попал только потому, что шёл со мной.
— Похоже, твои волки переполошили своим воем всю академию, — озираясь, добавила Анастасия.
Я огляделся и действительно увидел спешащих к нам студентов и преподавателей. Вместе с Мо Сянем и ректором, кстати.
— Надо что-то придумать, чтобы объяснить поведение волков, — пробормотал я. — А то ещё заставят убрать их с территории академии магии.
Но в голову ничего дельного не приходило.
Это Валентина Демьяновича я смог убедить в необходимости волков, в том, что они будут защищать меня. А вот как убедить в этом ректора?
А ведь мне очень скоро придётся его убеждать!
К счастью, сейчас волки сидели рядом со мной по обе стороны от меня и всем своим видом выражали покорность и послушание.
Первым вопросом, когда ректор подошёл к нам, было требовательное:
— В чём дело? Что это за волки?
Я не успел и рта открыть, как вперёд выступила Полина.
— Это духовный зверь Володи, — сообщила она, показывая на Умку. — А это его брат. Володе стало плохо, он ещё слаб после ранения. Вот волки и позвали на помощь. Хорошо, что мы были рядом.
Она сказала всё это с такой убедительностью и уверенностью в своих словах, что даже я поверил.
— А почему после ранения ты не в медблоке, а тут? — спросил ректор уже у меня.
Причём, тон его уже смягчился.
— Валентин Демьянович разрешил подышать свежим воздухом и немного подвигаться. Сказал, что пойдёт на пользу, — ответил я.
Ректор повернулся к Мо Сяню.
— Ваш ученик… — начал было он.
Но Мо Сянь перебил:
— …Будет строго наказан за то, что ведёт себя неподобающим образом и беспокоит студентов и преподавателей академии!
Всё это Мо Сянь выпалил, склонившись в поклоне.
Я понимал, что он говорит то, что должен говорить, пусть даже сам считает иначе. Но промахи ученика — это укор для учителя. Вот он и поспешил сказать эти слова.
Хотя признаюсь, мне это слышать было не приятно. Потому как я за собой никакой вины не чувствовал.
Но на ректора слова Мо Сяня подействовали именно так как надо.
— Ну зачем же наказывать? — дал задний ход ректор. — Просто объясните ему…
Мо Сянь выставил перед собой соединённые в кольцо руки и поклонился:
— Так и сделаю, уважаемый!
А ректор уже развернулся и замахал руками на зевак.
— Всё расходимся! Расходимся! Тут больше ничего интересного нет!
Народ нехотя потянулся восвояси.
Остались только я, ребята, Мо Сянь с ректором да Олег Довлатов — он прибежал на шум вместе с остальными и не спешил уходить.
Ректор смерил всех нас взглядом и сказал мне:
— Володя, зайдите завтра в мой кабинет!
Я кивнул:
— Хорошо, Данила Евграфович! Во сколько?
 
Ректор подумал немного и сказал:
— После лекции. И прихватите с собой своих волков. Обоих!
Видимо, у меня на лице появилось выражение растерянности, потому что ректор добавил:
— Решим вопрос с тем, следует ли оставить демонических волков на территории академии или нужно убрать. А если оставлять, то на каких условиях.
И пока я приходил в себя от его слов, он кивнул Мо Сяню и, заложив руки за спину, степенно удалился.
Едва ректор отошёл на достаточное расстояние, Мо Сянь довольно жёстко сказал мне:
— Пойдём!
Он не добавил своего привычного «молодой господин», не говорил со мной, как обычно на «вы». Просто кинул: «Пойдём!» и, не глядя на меня, быстро пошёл по аллее.
Глянув на друзей, я развёл руками и поспешил за китайцем. Шаман и волки отправились за мной.
С одной стороны, я радовался, что ушёл — не придётся объясняться с друзьями. Потому что я не знаю, что им сказать, как объяснить, где я был.
А с другой стороны, то, как держал себя сейчас Мо Сянь, меня очень настораживало — я не знал, чего ждать от такого Мо Сяня.
Мы пришли в медблок. Прошли в мой закуток. Ну а что? Хорошее место для разговора, особенно, когда не хочешь, чтобы кто-то слышал — звуконепроницаемая ширма скроет от всех наши слова.
Умка и Шилань тут же легли чуть ли не под кровать и сделали вид, что их не существует. То есть, правильно оценили обстановку.
А вот Шаман демонстративно запрыгнул на кровать, потоптался выбирая место, а потом улёгся и включил тарахтелку — решил нас успокоить? Хороший ход!
— Ты где был? — спросил Мо Сянь, едва я сел на кровать.
— У медведя в руднике, — ответил я.
Мо Сянь недоверчиво посмотрел на меня.
— У меня не было выбора, — начал объяснять я. — Мы с Шаманом шли по аллее в медблок. И вдруг оказались в тёмном тоннеле. Тоннель вёл в одну из пещер рудника. Понятно, что это был не настоящий тоннель…
— Да я уж догадался… — усмехнулся Мо Сянь. — Зачем ты понадобился медведю?
Я задумался о том, что рассказать Мо Сяню, а о чём говорить нельзя. И нельзя не потому, что я хочу что-то скрыть от своего учителя и телохранителя.
У меня перед глазами пролетел весь сегодняшний разговор с медведем и с Шаманом. Понятно, что про мечты и про страхи медведя — это личная информация. Медведь открылся мне, и я не могу, как последний сплетник, рассказывать об этом кому бы то ни было — это не моя тайна.
А потому я ответил:
— Он хотел сообщить мне, что на днях покидает рудник. А ещё дал оберег, — и я показал на кисточку.
Мо Сянь молча протянул руку.
Я отцепил кисточку и отдал китайцу.
Он внимательно изучил, буквально рассмотрел, как под микроскопом, каждую ниточку.
— Это оберег, — сообщил он мне. — Довольно-таки искусный! Сделан настоящим мастером!
— Я знаю, — сказал я.
Из реакции Анны уже понял, что оберег сделала Настя. А если учесть всё то, что Анна рассказывала о своей семье, как их учили культивации, то можно смело заявить: это очень хороший оберег!
Правда, я не знаю, как мёртвая Настя смогла изготовить такую красивую и сложную вещь, однако оберег вот он!
И сказать, что его приготовили заранее, нельзя — для случайного совпадения слишком уж точно подобраны цвета…
— Что ещё хотел медведь? — продолжил расспрашивать Мо Сянь, возвращая мне шёлковую кисточку.
Я решил, что она безопасная, и снова повесил её на пояс. И, проигнорировав вопрос Мо Сяня, поинтересовался, поглаживая кисточку:
— Как этот оберег действует?
— А что ты не спросил у того, кто тебе его дал? — ответил вопросом на вопрос Мо Сянь.
— Я не мог, — сказал я.
— А я не знаю, как он действует, — в свою очередь ответил Мо Сянь. И повторил свой предыдущий вопрос: — Чего ещё хотел медведь?
Меня, если честно, этот допрос стал уже напрягать. И я, вместо того чтобы послушно отвечать на вопросы, задал свой: