Демоны ледяных гор-Тайны рода. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

Прислушался и понял — да. Умка намерен защитить меня. И Шилань с ним.
Только когда они успеют? Расстояние-то не маленькое — вон сколько на поезде ехали?
Хотя, поезд едет по железной дороге, а волки могут бежать напрямки…
Но всё равно расстояние большое.
Как бы там ни было, но мысли об Умке помогли мне успокоиться. И сразу же в голову пришла здравая мысль. Ведь я здесь, в академии, уже несколько раз был в смертельной опасности, но ни разу Умка не отзывался. А сейчас отозвался!
Выходит, воздействие идёт на душу… Ведь Умка — мой духовный зверь! И это важно!
А если это так, то это точно не магическая техника Суворова! Потому что я на дуэли видел, какой магией владеет граф Суворов. Его сила — пускать водяные потоки. А вода на душу воздействовать не может. Ни на наших уровнях возвышения!
Значит, скорее всего это артефакт. Ну или какое-то магическое животное, наподобие слизней. Только слизни ели сгущённую ци, а тут — душу.
Хотя, это может быть ещё и яд. Ведь я уже сталкивался с ядом, сгущающим ци…
Но там я знаю, что делать.
Я снова погрузился в медитацию. И тут же призвал печь дан.
Но едва начал гонять ци через истинное пламя в печи дан, как почувствовал онемение на пальцах ног и рук. И мне это онемение не понравилось. Как-то оно скорее на омертвение походило…
Однако, выводы было делать рано, и я ещё немного погонял ци. Но увидев, что онемение поднимается, я прекратил использовать котёл дан.
Похоже, те, кто подготовили это покушение, знали обо мне достаточно много. Примерно всё, что было в деле, которое давал мне почитать ректор. А там действительно обо мне накопали больше, чем мне хотелось бы. И про котёл дан информация там была.
Я усмехнулся. Настоящие убийцы сами прийти не рискнули. Опять решили всё сделать чужими руками… До этого был медбрат, теперь вот граф Суворов.
Я мысленно прокрутил досье, чтобы восстановить в памяти, что мои враги обо мне знают, а что нет. И получилось, что знают почти всё. Не знают только про духовное кольцо и про мою способность призывать защитную оболочку.
Что ж, это может быть шанс. И вообще, вполне возможно, что я пока держусь только потому, что вокруг моего тела выставлена духовная оболочка.
Кстати, защищает она или нет, тоже можно узнать.
И я убрал оболочку.
Сразу же смертный холод пополз по телу, и я поспешил вернуть защитную оболочку на место.
Мне становилось всё хуже и хуже. Переставало слушаться не только тело. Органы внутри начали работать с замедлениями и пока ещё короткими остановками. Кровь стала медленнее течь по жилам. Мысли путаться…
Но моя ступень называлась воин. А это значит, что сдаваться мне не с руки.
Да и вообще! Вот выберусь из этой передряги, я этому графу Суворову навсегда отобью охоту подличать!
Использовать для спасения то, что известно обо мне моим врагам — бессмысленно.
Из неизвестного им было духовное кольцо — оболочка пока сдерживала распространение смертного холода, но только сдерживала, а никак не останавливала. Но скоро и сдерживать не смогу — потому что холод поднимется до тела.
А ещё мои враги не знали про красную и золотую ци! Правда их у меня сейчас и не было. Но если бы были, то можно было бы попробовать использовать красную для излечения. Ну или золотую родовую. Род бы точно не оставил меня в беде!
Эх, были бы у меня красная и золотая ци! Но чего нет, того нет! И ничего с этим не поделаешь!
  
Глава 20
 
Видимо, разум в моей голове вообще помутился. Потому что я, вспомнив, как «лечил» защитный барьер над своей усадьбой, как делал перезагрузку, просто потянулся к красной ци, натягивая её на себя, словно одеяло — укрываясь с головой.
И моё пустое красное средоточие и пустые красные меридианы отозвались.
А может, мне это только показалось. Потому что голова плыла конкретно.
Вроде бы в палату забежал Мо Сянь. Тыкал меня в плечи, руки, ноги, средоточие. Потом, кажется, на шум прибежал Валентин Демьянович и его сексапильные медсестрички. Тоже начали меня ворошить, что-то вливать в рот.
 
Кто-то суетился, что-то делал. Вроде бы Сеня стоял в проходе. А может, и не Сеня, а граф Суворов… Или вообще кто-то третий.
У меня что-то спрашивали. Потом спрашивали у Сени. А что спрашивать, когда ширмы в медблоке звуконепроницаемые!
Меня всё это время сильно мутило и бросало то в жар, то в холод. Словно у меня температура больше сорока.
Я пытался объяснить, что мне нужно жаропонижающее… А ещё просил выключить свет, потому что глазам было больно. Но никто меня не слушал.
Наконец, беготня и мельтешение прекратились. В моём закутке воцарились тишина и полумрак.
Я открыл глаза и уставился туда, где раньше видел графа Суворова. И так как не обнаружил его на месте, задумался: что происходило в действительности, а что было результатом моего больного воображения.
Так и не поняв, что к чему, я решил считать всё кошмаром. Тем более, что мне сейчас было тепло, никакого онемения или оледенения я не чувствовал. Всё в порядке. Единственное, что смущало — это плотно задёрнутые шторы. Я уже не первый день нахожусь в медблоке, и никогда ещё тут шторы не закрывали.
Сквозь щелочки пробивались лучи света, говоря о том, что, похоже, я проспал — опоздал на лекцию.
Как только я это осознал, сразу же подскочил в кровати.
Отметил, что мышца работают нормально. Ну… Не совсем нормально, но работают! Только слабость такая, будто я всю ночь вагоны разгружал. Была у меня в студенчестве такая забава — можно было заработать денег. Стипендии не хватало, а просить у родителей не хотел. Вот и отправлялся на подработку.
Подскочить-то подскочил, но сразу же сел, понимая, что я сейчас не то что бежать на лекцию, я пройти до туалета без поддержки не смогу. Как же надоела эта слабость и беспомощность! Получается, что я в академии за лечением больше времени провёл, чем за учёбой.
Задумался, заново прокручивая в голове обрывки воспоминаний, не в силах разобрать, какие настоящие, а какие появились вследствие моего богатого и больного воображения.
Стремительно вошёл Мо Сянь. И увидев меня сидящим на кровати, облегчённо выдохнул. И тут же поклонился, соединяя руки кольцом и выставляя их перед собой.
— Простите, молодой господин, меня снова не оказалось рядом, когда на вас напали. Если бы не Шилань…
— Шилань? — спросил я осипшим голосом, вспоминая, что, кажется, чувствовал Умку. — Они с Умкой уже прибежали?
— Нет ещё, — ответил Мо Сянь. — Но скоро уже будут. Шилань передал мне образ тревоги, и я поспешил к вам. И едва успел…
— Так это ты спас меня? — спросил я, вспоминая, что кажется видел, как Мо Сянь забегает в мой закуток.
— Нет, молодой господин, — улыбнулся Мо Сянь. — Это не потребовалось. Вы спасли себя сами. А я только запечатал красную ци, чтобы её не обнаружили.
Это было уже интересно. Но расспросить Мо Сяня я не успел, так как в закуток зашёл Валентин Демьянович.
Он сразу же поспешил к кровати. Пощупал мне пульс, оттянул веки, попросил показать язык. И только после этого сказал:
— Ну вы и напугали меня, молодой человек! И где вы смогли нахвататься этой гадости? Я вроде уходил вечером, всё в порядке было.
— Да, было в порядке, — прохрипел я и закашлялся.
И Валентин Демьянович тут же протянул мне кружку с водой:
— Попейте!
Я хлебнул воды, и понял, как мне её не хватало — прямо свежесть растеклась по телу!
Вернув пустую кружку Валентину Демьяновичу, я закончил:
— Это граф Суворов! Он приходил ночью.
Мо Сянь с Валентином Демьяновичем переглянулись.
— Вы уверены? — спросил доктор. — Это ведь могло быть видение, бред из-за отравления.
Я кивнул.
— Уверен. Он стоял вон там и ждал, когда моё тело перестанет меня слушаться. А потом сказал, что я сдохну, а он будет не причём. И ушёл.
Мо Сянь с доктором снова переглянулись. После чего Мо Сянь вышел.