Демоны ледяных гор-Тайны рода. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)
— Как вообще кормите его? — продолжил я расспрос.
— Свежая дичь каждый день, — ответил управляющий. — Сами столько мяса не едим, сколько ему.
— Кровь должна восстанавливаться, — сказал я.
— Это да. Друз стало значительно больше, — вынужден был признать мою правоту Добрыня Всеславович. — Я так до конца и не понимаю, как вам удалось договориться с ним.
— Мне повезло, — с улыбкой ответил я.
А про себя подумал, что управляющий даже представить себе не может, насколько мне повезло! Ведь медведь не просто делится своей кровью, но и стал моим учителем!
Тем временем подошёл Мо Сянь.
Глашка суетилась вокруг, проявляла интерес к свиной ноге, но Мо Сянь взвалил ногу на плечо и нёс, не обращая внимания на прыжки и нарезанные вокруг себя круги.
Увидев его, я сказал управляющему:
— Тогда я сначала к медведю, а потом обновим артефакт.
— Хорошо, — согласился Добрыня Всеславович и вошёл в контору.
А мы с Мо Сянем в сопровождении прыгающей вокруг нас демонической волчицы пошли к руднику.
Взяли приготовленные факелы, зажгли их и погрузились в пещеру.
Мо Сянь пошёл со мной, а вот Глафира остановилась у входа и начала нас облаивать — по волчьи, с подвыванием. А потом и вовсе выть.
Сразу вспомнилась песня Виктора Цоя:
Волчий вой да лай собак,Крепко до боли сжатый кулак,Птицей стучится в жилах кровь,Вера да надежда, любовь.И я потихоньку начал напевать:
В небе над нами горит звезда,Некому кроме неё нам помочь,В тёмную, тёмную, тёмную ночь.Так мы с Мо Сянем и дошли до развилки.
А там я забрал у него факел и сказал, что дальше пойду один.
Не знаю, что на меня так повлияло — то ли вой Глафиры, то ли вспомнившаяся песня культового певца. Но я не хотел ни с кем делить то, что меня ждёт впереди. И без разницы, что это будет.
Медведя я почувствовал ещё на входе. И отправился прямиком в то ответвление, в котором он находился.
И снова языки пламени факела плясали по стенам подземного коридора, вызывая причудливые игры теней.
А у меня колотилось сердце. То ли в волнении, то ли в предчувствии…
Я нёс факел и чувствовал себя Данко, выводящем людей из тьмы. Всё-таки Максим Горький был гениальным писателем — так передать моё теперешнее состояние!
Наконец передо мной замерцал барьер.
Задержав дыхание, как перед прыжком в воду, я шагнул вперёд и внезапно оказался лицом к лицу с княжной Таракановой.
От неожиданности я замер и уставился в красивое лицо девушки. А княжна склонила голову набок, как будто бы довольная моей реакцией на неё.
Я почувствовал, как у меня шерсть встала дыбом. И дело было не только в том, что княжна действовала, как живой человек, а ведь я сам присутствовал при её смерти. Но мало ли, вдруг медведь оживил её — Марту же оживил!
Однако княжна Тараканова не была живой. В свете факела я увидел, что глаза у неё были белыми, а на шее была видна чёрная паутина — как будто кровеносные сосуды наполнили смолой, и они проступили через кожу.
Такую княжну Тараканову я испугался. Причём, не просто испугался… Это был иррациональный ужас живого перед мёртвым.
Пока я раздумывал, как поступить, позади княжны раздался голос медведя:
— Пропусти его!
И княжна отступила в сторону.
Я стоял как дурак, держа в одной руке факел, а другой придерживая на плече заднюю свиную ногу, и смотрел то на медведя, то на княжну Тараканову, которая отступила к стене и застыла словно манекен.
— Нравится? — спросил медведь.
Я попробовал проглотить комок, которые пережал мне горло и не смог.
На что медведь довольно засмеялся:
— Хороша, правда?
Глава 29
— Она живая? — наконец смог выдавить я.
— Нет, конечно! — ещё откровеннее заржал медведь. — Я силён, но даже мне не под силу оживить того, кто умер. Это моя марионетка. Будет помогать мне. С людьми.
— Тогда ей нужно солнцезащитные очки и платье под горло, — пробормотал я, понимая, что и такая маскировка не поможет — от княжны просто веяло смертью.
Хотя, надо признать, запаха тлена не было совсем.
И всё равно я поёжился от одной только мысли, что вот такая княжна Тараканова появится на улицах города.
Поёжился, и почувствовал дискомфорт на плече. Посмотрел, и увидел свиную ногу, которую держу.
Блин, я даже забыл про неё от ужаса.
— Вот я гостинец тебе принёс! — сказал я, снимая свиную ногу с плеча.
Медведь глянул на княжну и приказал:
— Возьми!
Княжна забрала мой подарок и унесла его вглубь пещеры.
Как только расстояние между нами увеличилось, я вздохнул немного спокойно.
Медведя, похоже, забавлял мой ужас. Поэтому он не торопился как-то смягчать ситуацию. Он наблюдал за мной.
И я под его насмешливым взглядом взял себя в руки. Решил больше не обращать внимания на «воскресшую» княжну. Хотя это было очень сложно сделать.
И всё же я вдохнул и выдохнул. А потом повернулся к медведю.
— С артефактом у меня ничего не вышло, — сходу признался я. — Камни сначала объединились в один. А потом просто слились со скипетром.
Лучше уж сразу сказать, чем юлить.
Медведь испытующе посмотрел на меня, словно бы просканировал. А потом приказал:
— Рассказывай, что произошло.
И я подробно, в деталях, рассказал обо всех своих действиях во время медитации. О том, как эта медитация лишила меня трёх кусков закаменевшей тысячелетней крови, переданных мне медведем. Медитации, в которой слились воедино красный камень и скипетр.
— Как думаешь, почему так произошло? — спросил медведь.
У меня создалось впечатление, что он знает ответ и теперь просто проверяет, насколько я проницательный.
Я поделился своими размышлениями о том, что артефакт нужно не создать, а собрать, а потом уже объединить. И что третьим должен быть артефакт, управляемый чёрной ци. Потому что красный камень — это красная ци, а скипетр — это золотая ци.
Медведь кивнул.
— Что ещё произошло? — спросил он.
И я рассказал, о совместной с ребятами медитации и о том, что у Глеба с Данилой и возможно у Матрёны пробудил магию. И про то, что приехали приставы и заставили меня подписать бумаги, что я больше никогда не буду пробуждать магию у тех, у кого её нет.
— Вот как! — усмехнулся медведь. — Интересненько… Значит, приставы приехали… — усмешка стала злой. Но потом медведь встряхнулся и добавил: — Я чувствую, ещё что-то произошло.
Пришлось поделиться и тем, что барьер над усадьбой теперь непроницаем для посторонних, и тем, что я использовал магические кристаллы, наполненные красной ци для того, чтобы укрепить барьеры над деревней и своими новыми вассальными землями.
Ну и заодно спросил, знает ли медведь, как укрепить купол над заводом. Но так, чтобы не привлекать излишнего внимания.
— Это же просто! — пожал плечами медведь. — Сделай вход только в одном месте. И там дай возможность поднимать и опускать защитный полог. Полог открыт, и может проходить кто угодно. Полог закрыт, и проходить могут только доверенные люди.
Он сказал это как что-то само собой разумеющееся, о чём даже вслух говорить неприлично.
Но это было известно ему. А я понятия не имел, как сделать такой полог.
Я поклонился медведю и попросил:
— Учитель, научи, пожалуйста!
Но медведь как будто не услышал моей просьбы. Он задумчиво сказал:
— С магическими кристаллами это ты хорошо придумал. Но это, если честно, всё равно, что стрелять из пушки по воробьям.
— Как это? — растерялся я.
— Слишком сложная конструкция, — ответил медведь. — Но раз работает, пусть работает.