Демоны ледяных гор-Тайны рода. Компиляция. Книги 1-14 (СИ)

— Повезло Петрухе! Бабёнка справная! 
— Да поди заряженная уже…
— Какая разница? Приданное за ней хорошее. Можно и выблядка прокормить.
— Я б женился…
— Да кто б тебе дал? Ни одна девка не подпустит.
— А я б на такой же, на господской. У неё и спрашивать не будут!
Увидев меня, мужики замолчали и расступились.
И хорошо, что расступились. Иначе я кулаки об их рожи почесал бы!
Взлетев на второй этаж, я увидел бледную дрожащую Матрёну в фате. А рядом с ней смущённого и счастливого Петро.
Я подошёл к Матрёне и, взяв её за руку, приказал:
— Пойдём!
— Владимир Дмитриевич, — воскликнул огорошенный Добрыня Всеславович. — Мы тут как раз брак регистрируем.
— Не будет брака! — отрезал я.
— А как же?.. — крикнул растеряно Петро.
Я глянул на него. Не повезло парню. Хотел жениться, просил меня помочь с этим. И тут вот она невеста! И забирают. Прям из-под венца.
Но я не мог поступить иначе.
Поэтому сказал ему:
— Приданное можешь оставить себе. И ещё… Поезжай в деревню, подойди к деду Радиму. Скажи, что от меня. Пусть покажет тебе девушек. Может, к какой и посватаешься. Я даю добро на свадьбу. Если, конечно, девушка не будет против.
После чего, не отпуская руку Матрёны, вернулся к коню. Запрыгнул. Правда с подводы. Потому как ни седла, ни соответственно, стремян, не было. Даже интересно, как я дома взлетел на коня с земли. Не сказать ведь, что опытный наездник. 
Потом взял Матрёну и посадил её перед собой.
Всё произошло настолько быстро, что ворота закрыть до конца не успели. 
Мы выехали за частокол и поехали домой. 
Спешить было некуда. Да и боялся я растрясти Матрёну. Не дай бог ещё скинет…
Одной рукой я держал повод, другой прижимал девушку к себе. Моя рука лежала на её животе. И я был счастлив. Как дурак.
Матрёна в конторе была без шубы или тулупа. Я, конечно, расстегнул свой зипун и постарался запахнуть девушку, но на двоих он не был рассчитан.
Пришлось снять зипун и надеть его на Матрёну.
Хотя, ноги всё равно мёрзли.
В общем, я пожалел, что не стал ждать, пока Кузьма запряжёт карету. Сейчас бы ехали, укрытые тулупом.
С другой стороны, я бы тогда точно опоздал. Пришлось бы тогда забирать замужнюю. Хотя, для меня это большого значения не имело.
И вдруг Матрёна завсхлипывала.
— Ты чего? — удивился я.
— Мне это не приснилось? — спросила девушка.
— Не приснилось, — заверил её я.
— Боюсь, что проснусь, а я на заводе. А рядом со мной постылый муж.
— Прости меня, — сказал я. — Я был идиотом.
И тут открылся краник, и Матрёна зарыдала.
Я не знал, что делать. Поэтому просто ехал вперёд. И терпеливо ждал, когда этот поток слёз исчерпается.
Наконец, Матрёна успокоилась, и я почувствовал, как она дрожит. Всё-таки без шапки, с голыми ногами зимой на коне… Я-то мужик, могу и потерпеть, а вот Матрёне простывать нельзя.
В общем, взвесив между простудой и растрясённой беременной женщиной, я решил всё-таки немного скорости добавить.
Приехав домой, я спустил Матрёну в руки выскочившему встречать нас Кузьме.
Судя по четырём чужим каретам, стоящим около нашего дома, у Кузьмы сегодня день тоже выдался суматошным.
И тем не менее, я сказал ему:
— Бросай всё! Проводи Матрёну. И к печке поближе, а то обморозилась поди. И Прасковьи скажи, пусть накормит.
— А вы как же, Владимир Дмитриевич? — спросил Кузьма, видимо, имея ввиду, что я раздет.
— А я пойду с гостями нашими пообщаюсь, — ответил я и решительно зашагал в дом.
Нужно было решить вопрос с просителями раз и навсегда.
Хотя, думаю, раз и навсегда не получится — эти отстанут, другие приедут.
Но нужно как-то навести порядок во всех этих незваных просителях. Иначе жизнь станет невыносимой. В конце концов, это моя жизнь, мой дом, моя земля!
Поэтому вспомним деда Радима и начнём потихоньку впускать в сознание, смолиться и выбивать опоры… Ну или учиться этикету, налаживать социальные связи, готовиться к поступлению в академию магии.
А то люди сами приехали обучать меня, а я что-то кочевряжусь ещё, вместо того чтобы пользоваться возможностями.
   
Глава 21
 
Войдя в дом, я первым делом заглянул на кухню и крикнул:
— Прасковья, завтрак готовь! Я голоден!
Потом прошёл в гостиную.
— Господа, здравствуйте! — поздоровался я со всеми разом.
Мужчины тут же поспешили ко мне пожать руку.
Я стоял на месте. Кому надо, те подойдут. А я никого из присутствующих тут, не приглашал. Кроме друзей, конечно!
Некоторые из приехавших просителей начали сходу грузить меня своими проблемами, но я жёстко прервал их.
— Не сейчас, господа! Извольте в очередь и подождать! — потом повернулся к присутствующим тут же Глебу, Даниле и Марте. — Вы завтракали?
Друзья покачали головами, а Марта улыбнулась.
Она сидела рядом с девушкой, от одного взгляда на которую моё сердце пропустило удар.
Поймав мой взгляд, девушка поднялась и, присев в реверансе, представилась:
— Княжна Анастасия Тараканова.
Я кивнул, продолжая пожирать девушку взглядом.
Она была очень красива! Какой-то чарующей, неземной красотой.
Я сразу же перестал злиться на Данилу. Да, прогнать такую девушку было бы кощунством. Хотя как-то в последнее время вокруг меня слишком много девушек.
— Кх-кх, — прочистила горло Марта.
И я понял, что всё ещё стою и пялюсь на княжну.
— Извините, — пробубнил я и быстрым шагом отправился в свою комнату. 
Нужно было переодеться. Потому как я всё-таки промёрз. К тому же начинающая отогреваться одежда становилась влажной. Ощущение не из приятных.
Вот только когда я протянул руку к первой попавшейся рубахе и камзолу, передо мной возник образ Анастасии Таракановой. Прям, какая-то колдовская красота…
И я неожиданно для себя выбрал самый элегантный камзол, больше похожий на сюртук — из той одежды, которую мы купили с Полиной.
Переодевшись, я спустился вниз и заглянул в гостиную.
— Марта, Глеб, Данила, — позвал я и, запнувшись, добавил: — Анастасия… Вы давно уже меня ждёте… Проголодались, наверное. Пойдёмте поедим с нами.
— Что вы! — княжна скромно потупила взор. — Я подожду вместе с остальными. Всё-таки мы нарушили ваш покой.
Блин, у меня от её голоса голова кругом пошла.
Хотя возможно это от голода.
В любом случае, я развернулся и бросив остальным:
— Извините, господа, вам придётся немного подождать, — пошёл в столовую, где уже был накрыт стол.
— Что будешь делать? — спросил меня Глеб, когда Прасковья подала горячее.
— Если честно, не знаю, — ответил я. — У меня на самом деле нет таких отношений с губернатором, чтобы я как-то мог влиять на его решения, но людям этого не объяснишь.
— Ну да, — согласилась Марта. — Откажешь, обидятся. Пойдёт слава заносчивого выскочки. Все будут ненавидеть. Согласишься и не выполнишь, пойдёт слава лгуна и балаболки, который не держит слова.
— Ну, я не золотой рубль, чтобы всем нравиться, — возразил я Марте. — Невозможно всем понравиться! Всегда найдутся те, кто будет недоволен. Такова природа человека.
— Как ты мудр! — восхитился Глеб.
Я даже подумал, что он издевается.
Но нет, Глеб был искренен.
И его поддержал Данила:
— В твоём возрасте такие глубокие мысли! Как будто тебе лет сорок, и ты прожил трудную жизнь, полную боли и несправедливости.
Я усмехнулся — если бы Данила только знал, насколько он близок к истине!
Интересно было с друзьями поговорить на эти темы, но меня ждали люди. Поэтому я не стал превращать завтрак в товарищеские посиделки. Закончил по-быстрому и, поблагодарив друзей, поднялся, чтобы идти к просителям.
— Володя! — окликнул меня Глеб.
— Что? — остановился я в дверях.
— Ты можешь рассчитывать на нас! Если нужна наша помощь, то только скажи!
Данила тут же с готовностью закивал: