Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Сердце Мира (СИ)

Я потянулась к поясу с эликсирами и ножом, собралась. Сидеть без дела стало невыносимым, и я отправилась в резиденцию Хранительниц.
Часовые на воротах приоткрыли створку, а на другом конце улицы показалась знакомая красная повязка. Иорвет вёл под уздцы рыжего коня, приближался не спеша, а я ждала его, переминаясь с ноги на ногу и рассматривая камни мостовой. Он передал поводья в руки одной из девушек, с морды коня капала пена, потные бока вздымались, а мне казалось, что земля уходит из-под ног — этот конь, в котором я узнала коня Рэи, и отсутствие Иорвета утром соединились в моём воспалённом мозгу в неприятную картинку, о которой даже на миг не хотелось думать.
— Я смотрю, с некоторыми dh’oine у тебя всё-таки сложились неплохие отношения, — ядовито сказала я, изнемогая от ревности.
— Ты о чём? — не понял он, а потом горько усмехнулся. — Ах да, лучше не бывает. На рассвете я отыскал конюшню и застал там Рэю, и она любезнейше одолжила своего коня. Во всяком случае, этой dh’oine не нужна лошадиная доза афродизиаков, чтобы не чувствовать ко мне отвращения.
Я ошарашенно смотрела на него. Всё, абсолютно всё, что можно было понять не так, он понял не так.
— Я не чувствую к тебе отвращения, — только и смогла выдавить я.
Иорвет поднял на меня бесстрастное лицо. От бессонной ночи черты его заострились, под глазом залегла тень.
— У нас дела, — сказал он. — Мы теряем время.
— Да. Ты прав. Дела… — я толкнула тяжёлую дверь.
***
Тэя выглядела именно так, как, вероятно, по мнению зерриканок должна была выглядеть озарённая любовью женщина: на свежем лице играл румянец, алели чуть припухшие губы, и всем своим видом она излучала благодать, контрастируя с нашими сумрачными физиономиями. Она отдёрнула шторы, впустив в комнату свет, и распахнула окна. Потянул воздух с улицы, зашелестели страницы книги на столике в центре.
— Я послала за Исманом, — она приглашающе повела рукой в сторону подушек около столика. Мы расселись. Иорвет, не обращавший на меня никакого внимания, выжидающе смотрел на неё. — Вы помогли с моим личным делом, теперь я прошу о большем. Речь идёт о службе…
В комнату, втянув голову в плечи и от того став ещё ниже ростом, чем казался обычно, вошёл алхимик. Поклонился Тэе и присел рядом.
— Есть новости? — спросила она.
Исман поднял на неё печальные глаза. Впервые я всмотрелась в него внимательнее и заметила, что, оказывается, он был довольно молод, лицо с мягким овалом выражало смирение и кротость, хотя в больших оленьих глазах таилось упрямство. Он достал из кармана длинной рубахи зачарованный блокнот, выложил на столик и похлопал ладонью по обложке со сплетенными змеями. Руки у него были гладкими и ухоженными, на большом пальце чернело кольцо.
— Я испробовал все варианты. Сначала решил ослабить первоэлемент заклинания, которым, по моему скромному мнению, является огонь, путём добавления…
— Ах, прекрати! — Тэя всплеснула руками. — Я всё равно ничего не запомню. Да или нет?
— Нет, — Исман поник.
— Ты сможешь открыть эту книгу? — Тэя повернулась ко мне. — Не буду скрывать, мне крайне важно знать, что там.
— Есть один вариант, — я украдкой глянула на Иорвета. — Но гарантий дать не могу.
— В обмен нам нужны сведения, — произнёс эльф. — Ты сказал, что знаешь, где Исенгрим.
— Я не отказываюсь от своих слов и расскажу всё, что знаю, если моя госпожа позволит.
Тэя потёрла подбородок, впилась испытующим взглядом в меня, потом в Иорвета, перевела взгляд на блокнот.
— Я не буду ставить условий. Я доверяю вам и верю, что вы не откажетесь от задания, узнав то, что хотели. Рассказывай! — приказала она Исману.
С достоинством кивнув, тот устроился поудобнее:
— Как известно моей госпоже, до того, как поступить к ней, я много лет служил Мастеру Назару. Это великий чародей, учёный, алхимик, мыслитель, и я не буду сильно далёк от истины, когда скажу, что он заменил мне отца. Боюсь, он возлагал на меня надежды, как на ученика чародея, хотел передать знания, но… — Исман вздохнул, — я не способен к магии, хотя с детства мечтал быть магом. К счастью, алхимия — родная сестра магии, и я совершенствовался в ней, помогал Мастеру по мере сил. У него была дочь…
 
— Ближе к делу, — недовольно сказала Тэя, — подробности расскажешь потом.
— Хорошо, госпожа. Скажу лишь, что мы с Розой полюбили друг друга, и в конце концов её отец благословил нас. Но счастье продлилось недолго. Я опущу все трагические события, выпавшие на мою долю, и смерть моей возлюбленной жены, ибо они не являются интересом нашего разговора. Не в силах находиться в осиротевшем доме Назара без Розы, я покинул его около двух лет назад и навещал старика время от времени, опасаясь, как бы тяжесть потери единственной дочери не сломила его.
Исман замолчал, собрался с мыслями и продолжил:
— Последний раз я был у него весной, четыре месяца назад. Госпожа, вероятно, не помнит, что я просил несколько недель освобождения от службы…
— Я помню, продолжай, — сказала Тэя.
Исман опять склонил голову.
— У Назара были гости, а сам старик будто ожил. С воодушевлением и пылом он рассказывал о своих новых исследованиях, а я, признаться, решил не задерживаться у него, ибо эта весёлость оскорбляла мою скорбь.
— Кто были эти гости? — с нетерпением спросил Иорвет.
— Один из них был эльфом. Я никогда прежде не видел представителей вашей расы, но, несомненно, знал о вас. Лицо эльфа иссекали шрамы. Назар представил его как Исенгрима.
— С кем он пришёл? — Иорвет подался вперёд, вглядываясь в Исмана.
— О, это будет небезынтересно узнать моей госпоже. У его спутника на рукаве был пришит герб с тремя чёрными птицами.
— Виллентретенмерт… — прошептала Тэя и вскочила. — Мы не слышали о нём почти три года! Почему ты не рассказал мне?!
— Вы не спрашивали, госпожа, а я не знал, что это важно.
Тэя зашагала по комнате, вскинув руки и запустив в волосы пальцы.
— Дальше!
— Как я сказал, скорбное состояние помешало мне участвовать в беседах, и я вскоре уехал. Насколько я понял, Виллентретенмерт и ваш брат, — он кивнул Иорвету, — уже довольно долго путешествовали вместе. Они держались как давние друзья. Череда приключений привела их к Мастеру, и по их словам, они хотели задержаться у него на некоторое время. Как всем нам известно, для драконов сейчас не самые спокойные времена.
Он поднял глаза на Тэю, та коротко кивнула.
— Как долго они собирались оставаться там? — спросил Иорвет с плохо скрываемым возбуждением в голосе.
— Мой Мастер — великий чародей, — повторил Исман, — никто не может найти его дом, если не знает как или если Назар сам того не захочет. Я думаю, учитывая это, они просили у него временного пристанища, и вполне возможно, всё ещё гостят у него.
— На драконов идёт охота. Эта информация не для посторонних ушей, — пояснила Тэя. — Чистое братство, Орден Золотой Зари, Союз Меркурия и Сульфура и другие — все эти чародейские крысы, сбежавшие с хакландских степей к Сердцу Мира в поисках могущества… Невидимая война идёт много лет, а Хатун Мелике прячет голову в песок, не готовая в открытую выступить против Хакланда. Драконов становится всё меньше. Кто-то погиб, кто-то спрятался в глубоких пещерах и погрузился в вековой сон, кто-то ушёл за Барьер. Всё это ослабляет нас, забирает энергию у Сердца Мира.
Схватив зачарованный блокнот, она потрясла его, будто хотела, чтобы скрытые магией листы выпали. Швырнула обратно на столик и со вздохом опустилась на подушки.
— Драконы хранят наш мир, — повторила она слова, сказанные когда-то в чайхане. — А мы должны охранять драконов. Вскоре после того, как мы отбили Шалу, Виллентретенмерт был здесь. Он дал мне задание, и я подозреваю… я надеюсь, что эти записи прольют свет на некоторые события. После этого Виллентретенмерт исчез, и я опасалась, что его уже нет в живых — он не из тех, кто сбежит… Мне нужно знать, что за тайное послание оставил мёртвый чародей!