Очень долгое путешествие, или Инь и Ян. Сердце Мира (СИ)

Я сбегала на кухню за чаем и ускользнула из лап хозяйки, которая начала было накрывать на стол. Вчера Иорвет и правда закупил корзину еды, и мы решили позавтракать на крыше, чтобы без лишних ушей повторить придуманный ночью план. Мы уселись прямо на расстеленном на полу ковре под сенью усыпанных кричаще-розовыми цветами плетей бугенвиллеи, и я выудила из-под тканой салфетки треугольный мясной пирожок.
— Тебе удалось разведать что-то у торговцев? Если план сработает, нам надо знать, куда идти дальше.
Иорвет покачал головой.
— Они ничего не знают. Но потом я пошёл в район бедняков. У западной стены в полуразрушенных лачугах живут те, кому нет места внутри крепости. В трущобах всегда можно узнать больше, чем во дворцах. Поначалу мне не везло, жители разбегались как крысы по своим норам…
Он налил чаю и долго сидел, держа чашку обеими ладонями и вглядываясь в крутившиеся внутри листы мяты.
— Я уже собирался уходить, когда ко мне прицепился нищий старьёвщик. Выспрашивал, нет ли у меня на этот раз чего на продажу, и клялся, что теперь-то у него хватит денег выкупить что угодно. Но когда этот подслеповатый старик рассмотрел моё лицо, то дал дёру.
— Ты догнал его?
— И прижал немного, — кивнул Иорвет. — Старик божился, что обознался.
— Думаешь, он принял тебя за Исенгрима?
— Нет, за Деву Полей! — сострил он. — За кого же ещё?
— Может, за хулигана, который пытался отобрать у него старые башмаки, — я запустила руку в мешочек с сухофруктами.
— В любом случае этот след оборвался. Старик не сказал больше ни слова.
— Если это и вправду был Исенгрим, значит, у него была ценная вещь на продажу, которую не смог выкупить старьёвщик. Надо найти того, кто смог.
— Я побывал у единственного скупщика в городе, глухо. Он открыл лавку только год назад.
Я задумалась. До вечера, когда нам надлежало явиться в резиденцию Хранительниц, оставалась ещё куча свободного времени.
— Вчера Тэя познакомила меня с владельцем кахвеханы — того места, где подают бодрящий напиток из моего мира. Он знает всё обо всех в городе и, может, подскажет, кому Исенгрим мог продать свою вещь четыре года назад. Заодно и кофе попробуешь!
Иорвет без энтузиазма кивнул.
***
В кофейне было так же многолюдно, как и вчера. Бади галантно склонился и, взяв мою руку, перевернул её и прикоснулся мягкими губами к ладони. Лицу стало жарко, Иорвет приподнял бровь и направился к балкону, откуда нам махала руками Тэя.
— Я уж собиралась послать за тобой. Я подумала о твоём вопросе, — она насмешливо прищурилась: — И Бади спрашивал о тебе.
— Что ты решила? — я была невозмутима, как покойник.
— Я решила… — зерриканка сплела и сжала пальцы. — Моя мать всегда брала всю ответственность на себя, никогда не сваливала на других. А сейчас ответственность за её жизнь на мне… Я не могу лишить её права выбора — жить или нет. И я хочу, чтобы она сделала этот выбор сама, будучи в сознании.
Мы с Иорветом склонили головы, а лицо Тэи вдруг скривилось, и на нём появилось беспомощное выражение, будто у ребенка, смотрящего на выпавший из рожка на асфальт шарик мороженого.
— Самое ужасное, что всё, что я сейчас сказала — это ложь, — её голос перешёл в шёпот. — Я просто хочу, чтобы она узнала меня… У меня дела, можете остаться тут!
Тэя вскочила и стремительно выбежала из кофейни. Бади, державший в руках поднос с тремя чашками кофе, удивлённо проводил её взглядом.
— Но как же кахве, госпожа! — простонал он.
— Я возьму его, Бади, твой кахве — лучший в этом мире! — лицо молодого зерриканца расцвело, а я почувствовала тычок локтем в бок. — Не окажешь ли честь, не присоединишься ли к нам?
— Я готов исполнить все капризы той, кто разделяет мою любовь к кахве, — он уселся на место Тэи и махнул кому-то в глубине кофейни.
В дверном проёме показался тот самый паренёк, что разравнивал граблями арену для боя, а я поняла, откуда мне знакомо лицо Бади.
— Мой брат быстро учится, — с гордостью продолжил он. — Брат рассказал мне о бое, в котором блистала моя госпожа. Я не мог оставить кахвехану, и моё сердце болит, что я этого не видел.
 
Моя ладонь снова очутилась в его тёплых руках, и он опять влажно поцеловал её. Я еле сдержалась, чтобы не вырвать руку и не вытереть о шорты. Столь недвусмысленные ухаживания выбивали из колеи. Может, какие-то очередные неведомые нам зерриканские обычаи позволяли флиртовать с замужней женщиной, да ещё и под боком не только живого, но и весьма угрюмого супруга? Мельком глянув на Иорвета, я всё-таки решила продолжить изображать Мата Хари. Нам нужны были сведения. Я обворожительно улыбнулась, потянулась к чашке. Кофе был великолепным.
— Эотэанерле высоко отзывалась о твоих талантах, — елейным голосом, вживаясь в роль знаменитой шпионки, сказала я. — О лучшем кахве, что ты готовишь, об этом месте.
Я величаво обвела рукой помещение. Глаза Бади полыхали.
— О том, что лучше тебя никто не знает, что происходит в городе.
— Госпожа слишком добра ко мне, — юноша для вида поступил взор. — Но мне и правда доводится слышать, о чём говорят люди.
Он взял чашечку Тэи, отпил и вновь впился глазами в моё лицо.
— Эти зёрна выращены в оазисе Му-Ус, в тени акаций. Песок в почвах не даёт им вызревать слишком рано, им не суждено быстро и жадно выпить соки из плодородной земли, наглотаться вдоволь солнца. Они не спешат и вбирают благодать постепенно. И становятся истинно зрелыми.
— Весьма мудро для зёрен, — я бросила на Бади выразительный взгляд, а он смотрел на меня бездонными чёрными глазами.
— Так что хотела узнать моя госпожа? Я в твоём распоряжении.
— Нам… Мне надо узнать нечто, что произошло в Шале до того, как её захватили чародеи.
— Меня не было здесь, но люди до сих пор вспоминают те тёмные времена и жизнь, которая у них была до того и которую они потеряли.
Я кивнула.
— Если бы некто, кто пришёл с той стороны гор, хотел продать ценную, очень ценную вещь, кто бы мог это купить?
— Старик Мурбенья умер вскоре после освобождения касбы. Его антикварное дело захирело с тех пор, как закрыли перевал и караваны купцов почти перестали заглядывать к нам.
Видимо, на моём лице слишком явно отразилось разочарование, так как Бади испытующе посмотрел на меня.
— Выпей кахве, госпожа.
Я повиновалась, а Бади многозначительно показал Иорвету на нетронутую чашку, и тот поднёс её к губам, отхлебнул. Иорвет тоже вполне заслужил звание почётного шпиона — по напрягшимся челюстям я поняла, что не будь тут зрителей, лицо его перекосило бы от отвращения, но он стоически не подал вида. Бади едва заметно ухмыльнулся.
— Насколько ценна вещь этого человека, а главное, есть ли у неё история?
— Все его вещи имеют историю, — отчеканил Иорвет.
Моя правая рука снова оказалась в руках юноши, и он ласково разминал её, выводя круги большими пальцами по ладони.
— Только для тебя, моя госпожа… О таких вещах не принято распространяться, но ходили слухи. Местечковые легенды о ведьмах, госпожа, не знаю, стоит ли упоминать… — он колебался, и я слегка сжала пальцами его руку. — Это очень старый город. Шептались, что жила тут с начала времён одна такая ведьма, охочая до вещиц с историей. Но правда это или домыслы, не знаю, никто из тех, кто про неё рассказывал, сам её не видал.
Я мягко высвободила руку и взамен лучезарно улыбнулась.
— А как её найти, что говорят слухи?
— Где-то в старом городе, на рыночной площади. Дескать, кому надо, тот увидит дверь, на которую падёт тень молодого месяца. А больше ничего и не знаю.
Он опять попытался схватить мою руку, но тяжёлая ладонь Иорвета придавила её, не дав Бади даже шанса довершить начатое. Он с возмущением посмотрел на эльфа и схватил поднос:
— Я принесу моей госпоже ещё кахве. Самого лучшего!
Бади исчез в кухне, а я выдернула ладонь из-под руки Иорвета и предупреждающе подняла палец.
— Ни слова!
— А я молчу, — сказал он таким тоном, что лучше бы и вправду молчал.