Измена. Простить нельзя уйти (СИ)

— Да как можно было уйти с такого хорошего места?
— Хорошего?! Мам, ты на самом деле такая наивная или прикидываешься? Не понимаешь, что ли, какая это была мясорубка? А я хочу делать жизни людей лучше, а не ломать их.
— Эх, Вера-Вера, а о Марате ты подумала? Он ведь или скурвится, или сопьётся без тебя. Нельзя одного мужика надолго оставлять.
— Я буду звонить ему постоянно и проверять, — отвечаю я, чувствуя, что надо заканчивать этот разговор.
Ей и так уже удалось посеять беспокойство у меня в душе. Не хватало, чтобы я ещё и параноить начала. Всё будет в порядке. Мы с Маратом любим друг друга. А двести километров — это даже не расстояние. Если заскучаем, тут же сможем приехать друг к другу. Так я решила.
  
3.3
 
— Вот так вот всё. А завтра мы уже к практике перейдём, — произношу я с энтузиазмом. — А у тебя как дела?
— Нормально, — отвечает муж натянуто.
— Что такое? — напрягаюсь я. — На работе проблемы?
— Нет. Всё в порядке, — более нервно отзывается он. — Просто устал немного.
Мне не нравится его тон. Он как будто хочет что-то скрыть от меня, чтобы не волновать. Но из-за этого я только больше тревожусь. Возможно, если бы была дома, я бы оставила его в покое — мало ли какие у мужика могут быть загоны. Но из-за того, что я далеко, разные дурные мысли лезут в голову. Хочется увидеть его поскорее. Стараюсь сосредоточиться на его низком волнующем голосе, от которого по коже приятные мурашки. Представляю его объятия.
— Я соскучилась по тебе, — произношу со вздохом. — Мы ведь увидимся в выходные?
Марат медлит с ответом. Видимо, снова не хочет меня расстраивать.
— Малыш, я работаю в субботу, — отвечает с явным недовольством. Чувствую горечь, хотя и понимаю, что такие вещи не всегда зависят от него. — Давай, на следующей неделе?
— Ладно, — говорю смиренно. И пусть мне грустно, но я принимаю такой расклад, поскольку сама всё это выбрала. Видимо, придётся набраться терпения.
Первая половина недели проходит быстро. Мы учимся техникам, пробуем писать бизнес-планы, учимся вести бюджет. Всё это интересно и ново. Я увлечена процессом настолько, что времени на размышления о чём-либо другом не остаётся.
— Марат в пятницу или в субботу приедет? — спрашивает мама за ужином.
— Он не приедет на этой неделе. Занят на работе, — отвечаю я. Мама замирает и поднимает на меня глаза.
— А ты тогда в какой день поедешь?
Я вдруг осознаю, что не рассматривала такой вариант. Но маме, разумеется, я об этом не говорю, иначе она запилит меня до смерти. Вообще, всё кажется логичным. Раз он не может, значит, мне просто самой нужно вернуться. Заодно порядок дома наведу и еды наготовлю ему на неделю. Уже тянусь к телефону, чтобы набрать его и предупредить, но мне в голову вдруг приходит идея сделать ему сюрприз. Я представляю выражение лица Марата, когда я встречу его дома после работы, и прихожу в восторг.
— В субботу поеду с утра, — говорю маме, улыбаясь. — Только ты ему не говори, если вдруг позвонит.
— Это зачем? — удивляется мама. — Хотя ладно, всё равно он мне сам не звонит обычно.
Оставшиеся пару дней я провожу как на иголках. Очень трудно сосредоточиться. Все мысли утекают в выходные домой к Марату. В ночь с пятницы на субботу я не могу заснуть. Получается только под утро, и в итоге я просыпаю самый ранний автобус. Приходится дожидаться другого, что отправляется после полудня. Я успокаиваю себя тем, что Марат всё равно на работе, а значит, я не потеряла драгоценное время рядом с ним. Разве щи-борщи наварить не успею, но это не страшно. Марат не ребёнок, в конце концов.
К моему огромному удивлению муж встречает меня на автовокзале. Выглядит усталым и нервным, хоть и старается прятать истинные эмоции. Он обнимает и целует меня, а после ведёт к автомобилю.
— А как ты узнал, что я еду? — спрашиваю его уже в машине.
— Мама твоя позвонила, — отвечает он. — Встреть, говорит, Веру. Пришлось всё-таки уйти пораньше с работы.
 
Я мысленно ругаюсь на маму. Чувствую в его голосе раздражение. Не то чтобы я не понимала, что нарушила все его планы, но всё равно неприятно. Сглатываю сухой ком в горле и тяжело вздыхаю. Ладно. Я почти дома, и это главное.
Вторая необычная вещь, которую я замечаю по приезду — это несвойственная для Марата чистота.
— Ты даже постирался сам? — спрашиваю, заглядывая в ванную.
— Вер, я кто, по-твоему, ? — отвечает он, качая головой. — Конечно, я и постирал, и прибрался, и даже цветы твои полил. Всё для того, чтобы ты не думала, будто я тут без тебя камня на камне не оставлю.
— А чего ты такой агрессивный? — смотрю на него исподлобья. — Я ведь просто похвалить тебя хотела.
— Ну, вот раз хотела, так и хвалила бы, — он отворачивается и уходит на кухню. — А то начала допрос.
Гляжу ему вслед удивлённо. Потом пожимаю плечами и иду следом. Бросаю взгляд на гору посуды в раковине и отчего-то выдыхаю с облегчением. Марат с досадой смотрит туда же и понимает, что этот момент он упустил. Идёт к раковине, но я действую на опережение. Должна же я хоть что-то сделать. Иначе уеду с ощущением, что не выполнила свой супружеский долг.
— Ты есть будешь? — спрашивает он, заглядывая в холодильник. — Мне Эльвира манты дала. Разогреть?
— Буду, — киваю я, берясь за грязный винный бокал. — Ты винище пил, что ли?
— Ну, так, — Марат отводит взгляд. — Тяжёлый день был.
Я вытираю чистый бокал и возвращаю в шкаф. Парного, как ни странно, нигде не нахожу. Хочу спросить, но отвлекаюсь на разогретые в микроволновке манты, а потом и вовсе забываю. Эмоции от возвращения домой полностью захватывают меня.
После ужина мы уходим в комнату. Марат открывает ноут и садиться за свои документы. Обычно он работы домой никогда не берёт. Понимаю, что он действительно был очень занят. И тем не менее, нашёл время и прибрать квартиру, и встретить меня с дороги. От этой мысли на душе становится теплее. И пусть я очень соскучилась по нему, я решаю оставить его, пока не закончит.
  
Часть 4 «Рискованное предприятие» 4.1
 
Марат
Я облажался. Потерял контроль, и всё едва не закончилось катастрофой. Я до сих пор не уверен, что всё обошлось. Этот внезапный Верин отъезд и в целом вся идея с какими-то непонятными курсами выглядят, как попытка сбежать от меня. Я успокаиваю себя тем, что Вера, сама по себе, честный и бесхитростный человек. Она не стала бы изворачиваться, а сказала бы прямо, что всё знает.
Иногда мне кажется, что я зря не сознался ей. Проживать каждый день в страхе, что кто-нибудь позвонит и расскажет ей, невыносимо. Но я сам виноват. Мне стоило быть внимательнее в своих словах и действиях. Если бы я сразу провёл черту между мной и Альбиной, то такой ситуации не возникло бы. Сейчас я пожинаю плоды собственной безответственности. И перекладывать этот груз на Веру своим признанием я считаю несправедливым. Это был единичный случай, о котором нужно забыть, сделав соответствующие выводы.
Наверное, это была бы хорошая идея, если бы мы с Альбиной не работали вместе. А так каждый день я вынужден сталкиваться лицом к лицу со своей ошибкой. Мне стыдно перед Верой, но и перед Альбиной тоже стыдно. В отношении её я повёл себя, как настоящий мерзавец — использовал и бросил. Но даже так она продолжает смотреть на меня с обожанием и надеждой. Я пытаюсь игнорировать её взгляды и томные вздохи. Придерживаюсь официального тона в общении и пресекаю все попытки перейти на личные темы. Но всё равно это отдаёт чем-то нездоровым и грязным. Вдобавок я невольно начал вспоминать, что было между нами той ночью.
Должно быть, всё дело в том, что секс с Альбиной запрещён и порицаем, потому и кажется настолько грязным и пошлым. Когда я ловлю себя на этой мысли, мне становится стыдно вдвойне. Я ведь не животное какое-нибудь. У меня есть обязательства. Я обещал заботиться о Вере и быть ей верным. Такое не забывается за одну ночь. Всерьёз начинаю думать о том, чтобы попросить Альбину о переводе в другой отдел. Даже заговариваю об этом с начальником.