Измена. Простить нельзя уйти (СИ)

С приходом Марата разговоры на «женские» темы стихают. Как обычно сестра спрашивает про работу. Её муж начинает рассказывать о проблемах с автомобилем. Удивительным образом напряжение, что я испытывала эти несколько часов до его приезда, проходят. Я успокаиваюсь и забываю обо всём. Даже Марату не упоминаю, что такой разговор имел место. И, очевидно, зря. Потому что при следующей нашей встрече дома у свекрови Эльвира снова поднимает вопрос деторождения.
— А может, не получается у вас? — спрашивает она настороженно.
Мы сидим вчетвером на кухне: я, она, Наташа и мама Марата. Все в ожидании сосредотачивают на мне своё внимание. Я невольно начинаю сутулиться.
— Что не получается? — спрашиваю я. Трудно поверить, что она снова о детях. С последнего разговора от силы месяц прошёл. Любой здравомыслящий человек поймёт, что я за это время не смогла бы закончить учёбу.
— Ребёночка сделать, — она смотрит на меня жалеючи, хотя я ещё ничего не сказала. Я заливаюсь краской. Становится жутко неловко. Тема, мягко говоря, личная. И я с ними не в таких близких отношениях, чтобы делиться подобным.
Свекровь хмурится и качает головой. Наташа отводит взгляд.
— Ты не переживай, если что, — Эльвира касается моего плеча. — Сейчас медицина чудеса творит. На работе женщина с мужем два года пытались и всё без толку. Врачи ставили бесплодие. Ничего — вылечили, недавно в декрет проводили.
— Да всё у нас хорошо! — отвечаю немного резко. — Мы просто и не пытались ещё. Я ведь говорила, что мы собираемся сначала на ноги встать.
Минуту-другую они переглядываются, видимо, не слишком довольные моим тоном. Напряжённое молчание прерывает свекровь.
— Вера, это хорошо, что вы думаете о будущем, — произносит она мягко. — Но слишком сильно не тяните. У отца Марата здоровье в последнее время не очень. Хорошо бы ему внуков-то увидеть.
— Да и здоровее ты с возрастом не становишься, — добавляет Наташа. — Даже если сейчас всё в порядке, не факт что через пару лет будет также. И чисто физически, чем ты моложе, тем легче рожать. Это я тебе по своему опыту могу сказать.
Понимаю, что объяснять и доказывать им что-то бесполезно, а потому просто киваю, как болванчик, на всё, что они говорят. При этом чувствую, что с каждой минутой теряю всё больше сил. Когда Марат с отцом и братьями возвращаются домой, я уже на грани истерики.
— Что такое, Верунчик? Кто обидел мою сладкую девочку? — спрашивает, замечая моё настроение. Я только качаю головой, не могу объяснить, что не так. Ведь никто мне, по большому счёту, слова плохого не сказал. А я всё равно не могу никак успокоиться.
Только когда мы возвращаемся в нашу съёмную квартиру, я нахожу в себе силы рассказать Марату правду. Он внимательно слушает, а после начинает смеяться.
— И это всё? Я уж думал что-то серьёзное. Не слушай никого. Это не их ума дело.
Марат обнимает меня и прижимает к себе. Мне становится хорошо и спокойно. И пусть он не прав и простым игнором в моём случае не отделаешься, на какое-то время я забываю обо всем и снова кутаюсь в своё зыбкое счастье.
  
1.2
 
Два года назад
Я всегда думала, что сумею понять, если мной вдруг начнут манипулировать. Вроде бы когда ты наблюдаешь за подобным со стороны, то всё выглядит очевидным. До сих пор не понимаю, как я попалась на этот крючок.
— Я думала, мне конец, — смеюсь, качая головой. — Меня так трясло, что я двух слов сказать не могла. Хорошо, что моя дипломный руководитель заметила, как я разволновалась. Смогла одним вопросом разрядить обстановку.
Мы с Маратом сидим за столом, вокруг полно родственников. Все поздравляют нас с переездом и новосельем. Пожалуй, только Эльвира молчит. После того как Марат с ней серьёзно поговорил, она вообще перестала со мной общаться. И всё было бы хорошо, если б она не распустила слух среди родственников, что я Марата настраиваю против них. Зная Эльвиру, купились, конечно, не все. Но градус напряжения на общих праздниках в моём присутствии явно повысился.
 
— Умница, Вера! — произносит свекровь с гордостью. — А то, что разволновалась, так это нормально. Всё-таки красный диплом.
Я улыбаюсь в ответ. Марат приобнимает меня за плечи. Слышу краем уха, как на кухне тётки говорят меж собой, что от диплома сейчас ничего не зависит. И вообще, если уж преподаватели решили, что я на красный диплом иду, то в любом случае бы вытянули. Слышать такое обидно. Вдвойне обидно то, что они думают, будто я за два года так и не выучила татарский. Что за дурная привычка недооценивать других людей?
— Всё-таки хорошо, что вы сюда переехали, — говорит ещё одна тётя. — Удобно же, когда вся родня в одном месте. И бабушка рядом будет, когда дети пойдут.
Мы с Маратом переглядываемся. Он сжимает под столом мою руку. Понимаю, что все эти разговоры про детей триггерят его, как и меня. Может, даже ещё больше, ведь на нём, как на мужчине, больше ответственности. Например, за покупку квартиры. И пусть мы изначально с ним обговорили, что оба будем работать на первый взнос, спрос со стороны родни всё равно будет с него.
Равно как по ипотеке, по деторождению мы с ним пришли к единогласному мнению: чтобы ни говорили родственники, нет смысла даже пытаться раньше, чем у нас обоих появится нормальная работа. В идеале Марат планирует дослужиться до такого уровня зарплаты, чтобы я могла в декрете не думать о деньгах. Наученные горьким опытом, планами своими мы не делимся. На словах соглашаемся, но делаем всё по-своему. В конце концов, почему я всё ещё не родила, интересует родню только, когда мы собираемся вместе. Во всё остальное время, им наша жизнь безразлична.
— Завод? — переспрашиваю я растерянно. Марат с улыбкой кивает.
— Это нефтянка, Верунчик, так что зарплаты там нормальные, — начинает он объяснять. — К тому же, у меня образование соответствует требованиям, так что я, немного поработав, вполне могу рассчитывать на повышение. Всё будет хорошо.
Марат обнимает меня. Смотрю на него, нервно покусывая губу. Он выглядит серьёзным и уверенным. Что ж, не доверять ему у меня нет причин. Муж всегда следует своему слову. Раз сказал, значит всё действительно будет хорошо. Вздыхаю и прижимаюсь к нему всем телом. Он, хитро улыбаясь, касается губами моей шеи. Будто опытный сапер находит на ней одну взрывоопасную точку за другой. Я судорожно выдыхаю и отпускаю последние напряжённые мысли.
Он опрокидывает меня на наш раскладной диван. Мои волосы беспорядочно рассыпаются на цветастом покрывале. Марат спускается от шеи к ключицам, а оттуда ниже к груди.
— Я люблю тебя, Вера, — шепчет он, тяжело дыша.
Я не успеваю ответить — его губы накрывают мои. Голову начинает кружить от эмоций, от дикой страсти, от нежности. Его ловкие пальцы расстёгивают пуговицы рубашки и раскидывают полы в стороны. Меня охватывает трепет. Родные тёплые ладони ложатся на грудь. Возбуждение приятной волной прокатывается по телу. Марат припадает к груди губами, ласкает нежно. Я зарываюсь пальцами в его волосы. Низ живота сводит от желания близости. Дыхание становится тяжёлым и частым. Тело охватывает дрожь нетерпения.
Тяну на себя его свитер, а за ним футболку. Касаюсь дразняще загорелой кожи, веду от лопаток вниз до поясницы. Марат рычит от нетерпения, трётся ширинкой у меня между ног. Ловит мои губы жадно целует. Я чувствую, как таю от каждого его прикосновения. В едином порыве мы снимаем с себя остатки одежды и отдаёмся друг другу без остатка.
Я чувствую его внутри, и каждый новый толчок приносит новую волну удовольствия. Стоны сами собой вырываются из груди. Мне так хорошо, что меня будто уносит куда-то в другую реальность. Я цепляюсь за плечи Марата, царапаю ногтями. Мечусь, точно в бреду, пока наконец не достигаю самой вершины удовольствия. Понимаю, что муж тоже на грани, а потому продолжаю раскачивать бёдрами в такт. На мгновение мне приходит в голову мысль: «Что, если он не остановится сейчас?» Я люблю Марата и хочу от него ребёнка. Нашего с ним малыша! И если бы не все эти условности, то я была бы счастлива носить его. Всё заканчивается, как всегда, и мне становится немного грустно. Я успокаиваю себя тем, что мы оба молоды и у нас есть ещё куча времени и возможностей попробовать снова.