Короли рая

За это убийство его, несомненно, казнят – ну, если поймают. Но ведь он и так уже вне закона, и ему ни за что не дадут слова, что бы там ни говорили. Продажные жрицы вершили лишь такую справедливость, которую им хотелось.
Мать его мертва. Отец тоже. Ему больше нечего терять. У него есть лишь возмездие и темный поступок и место в каком-нибудь аду, который вряд ли существует, или забвенье.
В своей Роще он выточил из нескольких бревен копья и мечи, предоставив телу держаться в седле, низко опустив голову, чтоб избежать холодного ветра. Мама была права, погреб может подождать, решил он. Ему понадобятся все его время и энергия для практики, для мести. Он должен выжить и стать воином, охотником. Чудовищем из книги. Его тело и чувства поддержат в нем жизнь, а разум приступит к работе.
Казалось, охваченное паникой животное под ним скакало несколько дней, хотя солнце почти не сдвинулось. В конце концов Рока сумел замедлить лошадиный бег и выпрямиться в седле, уставившись на незнакомую землю и думая о мальчике, которого убил. Мир жесток, подумал он, изгоняя все следы вины, так сказала мама.
У него не было места для жалости или стыда там, куда забросила его судьба. Этот мальчик задержал бы меня, и я был бы мертв.
В истинном мире существовала только эта правда, ничего больше, но в своей Роще он соорудил для паренька могилу.
Он закопал немного древесной коры и, быть может, позднее оставит несколько цветов, когда сад его матери вырастет. Он разгладил и примял грунт ладонями, затем оставил столбик с вырезанным рунами именем: «Пацан Конюший в Алвереле». Затем он поднял взгляд.
Перед ним, возле свежей черной земли, стоял мальчик с изуродованным лицом и челюстью, слишком искалеченной, чтоб говорить. Высокий, ростом никак не ниже Роки, с глазами пытливыми и ясными как день, он был облачен в ту же грязную одежду, что и при жизни.
Я что, воссоздал его?
Он так не думал.
Мне и правда нужны такие напоминания? И разве не будет он ненавидеть меня сейчас, даже в этом месте?
– Прости, – сказал он, дотронувшись до собственной челюсти. Мальчик пожал плечами.
– Но… раз уж теперь ты мертв и здесь, что ж… Мне бы не помешал напарник для боев.
Мальчик ничего не сказал. Он наклонился и поднял деревянную палку, сосредоточенно прищурившись, когда принял широкую стойку, держа «меч» как метлу из конюшни.
Было бы неплохо иметь компанию, помыслил Рока, принимая похожую стойку, хотя и решил, что, наверное, мог бы улучшить ее.
Разрушить мир будет сложно, и каждая мелочь помогает.
Он покрутил шеей, готовясь к атаке в своем сознании, думая, что бы произошло, если бы он увернулся от молотка или проткнул меня метлой.
Мысль стала действием, и дважды мальчик защищался и отражал выпады Роки.
– Ты мог бы жить, – сказал он, и мальчуган кивнул и отвел взгляд, как будто стыдясь.
– Не волнуйся, мы будем учиться вместе. – Рока подправил стойку, сдвинув ноги ближе, одну вперед, а другую назад, чтобы можно было переносить собственный вес, но при этом двигаться в любом направлении. Мальчик снова изготовился, обхватив руками палку. И хотя из-за его отвисшей челюсти понять было трудно, Рока подумал, во всяком случае по его глазам, что мальчик попытался улыбнуться.
7
Завтрак восхитительно благоухал. Почти казалось, будто минувшей недели и не было, но едва Кейл попробовал встать с кровати, как ощутил ломоту, растянувшуюся от ступней до плеч. Беглый осмотр комнаты сообщил ему, что горничная убрала все, кроме уже несвежих простыней. А еще он разыскал подобающий придворный комплект мужской одежды рядом с умывальной. От одного взгляда на одеяние у Кейла заурчало в животе.
Сочтя за лучшее подготовиться к худшему, он умылся, затем облачился в наряд и побрел вниз по каменным ступеням из своей спальни в неофициальную столовую нынешнего королевского флигеля. Его нутро снова затрепетало, когда он задумался, кто же там будет.
– Рыбешка. – Самый старший брат подкараулил его сзади, отвесив крепкий шлепок.
 
Ой! Но благодари всех добрых духов.
– Выглядишь круто, младший братец, – надеешься увидеть кое-кого теперь, когда ты настоящий солдат?
Кейл вытерпел чрезмерное подмигивание, тычки и встряхивание за плечи, но состроил рожу:
– Слуги одевают меня точно так же, как и тебя. И уверен, я не знаю, о чем ты говоришь.
Наследник престола изобразил глуповатую, обаятельную ухмылку:
– Нет? Что ж, давай-ка вспомним, кто сегодня завтракает с нами. Вот, например, я. О, а теперь еще и ты. Ах да… и Ману, он вернулся домой из этой болотной клоаки Мол-топь. Но не Рани, он все еще «инспектирует рыбные промыслы». И мама…
– Которая?
– Моя мама. – Тейн закатил глаза. – Я больше не зову мамой Синту. О, и тетя Кикай.
– Блин.
Кейл знал, что этого и следовало ждать, но почему-то смел обольщать себя надеждой…
– Боишься немолодой пухленькой женщины, братец?
– Да. Как и ты.
– Ложь. Я ее любимчик. Верчу ею одним пальцем. – Для пущей наглядности он оттопырил мизинец.
– Неужели? – Раздался женский голос от подножия лестницы. В коридоре стояла тетя Кикай.
Тейн бросился навстречу ей, вытянув свои внушительно мощные руки, а затем обхватил ими не особенно пухлую тетушкину талию и самым выразительным, жалостливым голосом взмолился о прощении.
– Несносный ребенок. Надо было велеть жрецам сделать тебя евнухом. – После краткой паузы: – И я не пухлая.
Тейн почтительно кивнул:
– Как скажешь, тетушка. – Он оглянулся на Кейла, будто в недоумении, затем его руки пощупали и пощекотали «более округлые» местечки вокруг талии Кикай. – Но… тогда что, что это, тетя? Это какая-то новая дань моде? Или, может, новое бельишко?
– Демоненок! Убери от меня свои рабские лапищи! – Тетушка стукнула его по голове, но Кейл видел, что она изо всех сил сдерживала смех. Высвободившись, она шагнула к Кейлу и обвила его рукой:
– Скажи мне, любимейший племяш, как жизнь на службе? И почему ты здесь? И взгляни на свою бедную мордашку!
Она взяла его за подбородок и, вертя так и эдак, повела Кейла в один из нескольких обеденных залов – лишенный гобеленов и, возможно, именуемый официально Серебряным гостевым залом, хотя казалось, названия постоянно менялись.
Алаку почти все время обедали в разных комнатах в разное время и с разными слугами. Еще один из параноидных отцовских «подарков» семье.
Этим утром зал кишел отдаленными родичами – или, скорее, дальними кузенами отца наряду с их всевозможными отпрысками. Этих Фарахи по большому счету игнорировал, выставляя напоказ при дворе и держа поблизости, видимо, лишь с целью показать семейную мощь. Но, как и обещал Тейн, здесь был Ману, предпоследний по старшинству брат Кейла, хотя он всего лишь улыбнулся и церемонно кивнул. Они всегда были дружны, однако не близки – отчужденность была нормой жизни членов правящей семьи.
– Трудная, но хорошая, – ответил запоздало Кейл тете чуть более кратко, чем хотел.
Заняв свое место и увидев ее лицо, он понял: это ошибка.
– Лаааадно, – протянула Кикай, меняя тон с низкого на высокий и обратно. – Что за умышленная бессодержательность! Конечно, тебе незачем обсуждать с простой женщиной вроде меня мужские военные дела, мой принц, но ты должен стараться изо всех сил и заставить семейство Алаку гордиться.
Кейл закатил глаза и выпустил носом воздух.
– Я ввязался в драку, выдержал флотское испытание и привел во дворец иноземца. Сойдет?
Его тетя выпучила глаза и всплеснула руками, как будто сам небесный бог приблизился.
– Отлично! Выдержал испытание! И надо же, в каких подробностях.
Просто отстань от меня, подумал Кейл, хотя и знал: это маловероятно.
– Сейчас ты говоришь, как отец.
Она вздрогнула.