Короли рая

Амит постарался не вращать глазами.
– Полноте, Кейл, я не какой-нибудь священник или студент, ожидающий поверить в чудеса. Я здесь, чтобы…
– Нет, – расслышал он голос друга, пока в безоблачном небе вокруг них нарастал шум бури, – вовсе нет.
Что… про…
– Ты узнаешь, что ты сам выбрал время и место этой встречи, не я.
Воздух вокруг них стал холодным, но переливчато дрожал, как горизонт летом. Амит забегал глазами, пытаясь понять, что же он видит.
– Вот увидишь, я не собираюсь обманывать тебя.
Волоски на коже Амита встали дыбом, и он услышал в воздухе странный гудящий звук.
– Я показываю тебе, что истинно, мой друг. Ничего больше.
Ноги Амита дернулись назад, словно в попытке бегства от происходящего. Кейл воздел руки и посмотрел в небо, на вспышку света и раскат грома. В обсерваторию ударила молния. Она залила сознание Амита светом, и на мгновенье он решил, что его ослепит или убьет, а каменную крышу разнесет вдребезги. Но затем свет померк, и, хотя в глазах Амита плясали пятна, он снова мог видеть и понял, что ошибся. Молния попала не в обсерваторию, а в Кейла.
Вокруг них буйствовал ветер, взметая пыль и обломки. Белый свет пульсировал и озарял Кейла, его ряса вздымалась, а темные волосы развевались, хотя тело оставалось неподвижным. Молния ударила вновь. Сила и свет, мерцая, смешались с тьмой, а островной принц стоял неустрашимый и невредимый; звук грома смягчался, отражаясь и отскакивая от башни, покуда весь остальной мир затих.
Амит задрожал, и в голове у него помутилось. Вспыхнули образы смерти брата, когда обрушился храм во время грозы. В тот день висели черные зловещие тучи, участники церемонии мокли под ливнем, а столица изготовилась к буре. Но все же брат Амита говорил с высокой мраморной террасы, величественный и бесстрашный перед своим народом, пока его советники безопасно сгрудились позади. И так Сын Неба умер.
Странный гул вернулся, затем ослаб и пропал; мерцающие сполохи исчезли, а спустя несколько мгновений площадка приняла обычный вид, как будто ничего и не произошло. Кейл выглядел так же, как и секунды назад: кисти рук спрятаны в обшлагах, лицо невозмутимое.
За семьдесят с лишним лет жизни, проделав путь с одного края известного мира на другой, Амит еще не видел ничего подобного. Он стоял ошеломленный, пытаясь заставить свои чувства истолковать увиденное каким-то осмысленным способом, который не признавал богов, духов или магию.
– Мне жаль, мой друг. – Взгляд принца казался сочувственным, как будто юноша хотел пересечь площадку между ними и заключить Амита в объятия. – Я не знаю, как это делается. Не вполне. Ни почему это возможно. Но никто не заставит меня замолчать, даже твой император.
Оглушительный рев мыслей, пойманных в ловушку непонимания. Мне нужно время на размышления. Амит сглотнул. Мне просто нужно время, вот и все, чтобы обдумать, что я видел и что это значит.
Двое иностранцев снизу вскарабкались по лестнице, запыхавшись и держа в руках ножи. Они оглядывали место события, переводя глаза с юноши на старика и обратно, и Кейл поднял руку, словно успокаивая их:
– Я в порядке. Просто наглядный показ.
Они все так же настороженно смотрели на Амита, однако убрали ножи.
Амит посмотрел на человека, которого, как ему казалось, он постиг, и не нашел ни злобы, ни осуждения, ни гордости, ни гнева.
– Асна, не поможешь ли теперь Советнику спуститься? Скоро мы еще поговорим.
– У меня… очень много вопросов, Кейл. Нужно еще многое обсудить. – Амит говорил чисто из рефлекса, отточенного практикой: больше всего ему хотелось посидеть и, пожалуй, выпить чего-нибудь крепкого.
– Моя комната в храме. Приходи, когда ни пожелаешь.
Взгляд Кейла казался извиняющимся. В нем не было праведного гнева или триумфа, ничего такого, что можно было бы ждать от революционера. Ничего похожего на меня в его годы, подумал Амит.
Он хотел сказать, что все будет хорошо и они посидят вместе и разберутся во всем этом как здравомыслящие люди, которыми они и являлись. Но впервые за много лет Амит испытал настоящий страх.
 
Страх перед миром, в котором люди могут обладать такой силой и властью. Страх оттого, что его брат умер во время грозы, – самый могущественный человек на земле, в полном здравии, погиб во цвете лет, и Амит был единственным, кто не винил Бога. Он боялся того, на что может пойти его племянник и что случится дальше. Он боялся, что после целой жизни, отданной покорению мира – теперь, когда это стало важнее всего, – он уже слишком стар и беспомощен.
Сумев лишь натужно улыбнуться и кивнуть, он взял иностранца по имени Асна под руку и милостиво разрешил ему помочь спуститься вниз.
47
Кейл сразу понял: Оско хочет сбросить старика с обсерватории. Но не знал, чего ради.
– Что он будет делать? – спросил его друг ровным голосом и с ровными бровями.
– Он уйдет к себе и поразмышляет. Он попытается помочь. Он хороший человек, Оско, когда может им быть.
Неясно, убедило ли это мезанита или хотя бы заинтересовало. Парень встретил взгляд Кейла:
– У меня есть новости. Плохие.
Сдается мне, день будет еще тот.
– Валяй. – Кейл махнул рукой, прислоняясь спиной к парапету.
Его друг прищурился и поколебался; и то и другое было странно.
– Пожалуй, во-первых, – промолвил он так, будто расставался с последней монетой, – мне следует сказать тебе, кто я такой.
Должно быть, это что-то очень скверное. Кейл заморгал от нетерпения, но ждал.
Оско прочистил горло.
– Мой отец – генерал, очень влиятельный человек в моем городе. Я здесь не затем, чтобы учиться, а чтобы передавать сведения моему народу. Все, что может оказаться полезным.
– Полезен для чего, Оско? – Он произнес эти слова, но уже знал ответ.
– Для восстания.
Кейл сделал вдох и ощутил, как его любопытство исчезло, сменившись страхом. Что бы ни собирался сказать ему этот напряженный, скрытный юноша, он бы не признался в своих намерениях, если только не знал, что мир Кейла вот-вот изменится. Он бы не стал говорить открыто, если только не рассчитывал здесь и сейчас попросить Кейла о помощи – возможно, попросить его научить солдат творить чудеса.
– Расскажи мне, Оско.
И снова заминка.
Наверное, он помнит, что адресат его послания может убивать людей гигантскими сосульками, схваченными из воздуха.
– У моего народа есть агенты во многих государствах. Мы отправляем зашифрованные послания с помощью птиц. Тайные вести могут преодолевать расстояния очень быстро, но послания зачастую совсем краткие.
– Выкладывай, черт тебя дери.
Оско сглотнул.
– Пару дней назад я получил такое послание, но ждал удобного момента. – Казалось, он не хотел или не мог произнести эти слова и вытащил из кармана маленький листок бумаги. – Я перевел его. – Он протянул лист Кейлу.
Записка оказалась в его руках, и все, о чем он мог думать, это что отец узнал правду о сыне Тейна и что ребенок уже мертв или скоро умрет. «А что сделают с Лани?» – задумался он. Тейн будет опозорен, союз с Капуле разорван, но его брат, по крайней мере, все равно останется наследником, если только с ним не произойдет «несчастный случай». Кейл сглотнул комок и заставил себя прочесть, ожидая худшего, но такого никак не мог себе представить.
«Пью подвергся нападению. Белокожие гиганты на кораблях. Шри-Кон в огне. Дворец разграблен».
Он стоял, вновь и вновь перечитывая одни и те же слова, и силился понять. Однако не успел осмыслить, не успел задать вопросы.
Асна испуганно вскрикнул с земли. Кейл и Оско подбежали к парапету и увидели дюжину мужчин, расположившихся полукругом у входа в обсерваторию. Одни держали луки, другие мечи. Амит лежал у ног Асны, хватаясь за грудь.
Мимо головы Кейла просвистела стрела, промазав на ширину ладони – а может, это Оско дернул его в сторону. Кейл услышал мужские крики внизу, голоса, приказывающие Асне сдаться, а ему спуститься.