Короли рая

Он решил, что некоторые, возможно, сумели ускользнуть, но теперь это мало что меняло.
Приказав своему разуму не думать о них больше, Рока ехал через поля, избегая ферм. Он двигался все утро и большую часть дня, и вскоре с каждым подъемом и холмом воздух становился солонее и теплее.
В уме Рока прикинул расстояние и скорость передвижения Сулы и добавил эту область к сплюснутому изображению Аскома, который хранил в своей Роще. За время своих путешествий он уже повидал очертания степей и главные леса мира. Он повидал величайшие горы и часть побережья, и по собственным оценкам выяснил, что Север меньше, чем говорят, – лишь небольшая часть мира в сравнении с промерзлым Югом, хотя, возможно, более многолюдная.
Как раз когда скорость езды и проведенное в пути время подсказали Роке, что побережье должно быть близко, он услышал странные, разрозненные звуки вдалеке – а преодолев последний небольшой холм, на вершине которого приветственно высилась группа кедров, он увидел море.
Причалы, здания, люди и животные тянулись бесконечной линией вдоль его кромки. Тяжелые ящики, которые увязывали, волочили в сетях либо перекатывали по настилам из бревен, загромождали каждый клочок земли. Квадратные камни на песчаном поле, подумал Рока, – лучшее, что может предложить этот мир.
Помимо соли, в воздухе запахло рыбой, и у Роки заурчало в желудке. Он посмотрел на небо и увидел небольшую стаю птиц, летящих с моря, и все остальное забылось. Где это вы пропадали, малютки? Вы летали с богами?
Он повел Сулу вниз к причалу с лодками, привязанными к деревянным балкам, высматривая, кто из старших мужчин выглядит не особо занятым, и нашел одного их таких – обхватив трубку беззубым ртом и уставившись на горизонт молочно-белыми глазами, тот чистил рыбу, кидая потроха в ведерки.
Рока встал перед ним, загородив солнце, и старый моряк наклонял свою темно-коричневую голову то так, то этак, пытаясь разглядеть незнакомца перед собой. Рока предложил свой мех с вином, и вскоре старик рассказал ему о жизни, проведенной в море, о разных типах лодок и о самых дальних плаваньях, когда-либо предпринятых людьми.
– Куда улетают птицы? – спросил Рока, и мужчина пожал тощими плечами.
– За рыбой, вестимо. – Он широко улыбнулся, в основном деснами, и Рока вскоре поблагодарил его и продолжил свой путь.
Он шел по грязному пляжу, избегая хлама, наблюдая, как моряки сходят на берег и отплывают в море. Он смотрел, как мужчины ставят и убирают паруса, укладывают снаряжение, используют якоря и машут веслами. Он сидел и наблюдал часами и впитывал всё, одновременно запечатлевая это в памяти и продолжая разглядывать все вокруг.
Когда он был готов, Рока отыскал хорошо снабженную, но менее крупную посудину – по словам его нового друга, такими пользовались купцы для долгих плаваний вдоль побережья, и обнаруженная Рокой выглядела старой, но достаточно крепкой. На одном ее конце была вырезана рыбья голова, на другом – молот, а меж ее качающихся бортов стоял одинокий мужчина – видимо, складывал припасы и готовился к отплытию, вероятно следующим утром.
– Сколько надо человек, чтобы управлять этим кораблем? – спросил Рока вместо приветствия.
Мужчина средних лет, такой же коричневый от солнца, как и все местные, обернулся и прищурился, будто пытался понять, на что он смотрит. Он оглядел здоровенного боевого коня, затем столь же громадного и необычного мужчину.
– Это… ну, это ладья, не корабль, – сказал он так, словно подобное незнание и было самым тревожным в происходящем. – С парусом управятся и несколько. – Он пожал плечами и снова взялся за работу. – Но двадцать четыре могут грести, а еще один или двое нужны, чтоб вычерпывать воду, если вдруг шторм.
Рока кивнул, разглядывая мачту.
– Но двое могли бы справиться, если бы знали, что делают?
Моряк фыркнул и покачал головой; странность этой беседы, похоже, начала его утомлять.
– Ага, ненадолго, допустим.
– И ты знаешь, что делаешь?
Обожженная, лысеющая голова вскинулась.
 
– Само собой. – Он поерзал во рту зубочисткой. – Я уж пятнадцать лет как мореход. А кто, черт возьми…
Рока поднялся по трапу на борт «ладьи». Мужик выпрямился и поднял палец, словно чтобы ткнуть им в знак протеста, но Рока схватил моряка, зажал ему рот и вместе с ним опустился на палубу – хотелось верить, скрывшись из виду.
Крепко держа моряка, он сдавил ему шею, следя за его широкими глазами, пока тот брыкался и боролся и в конце концов отключился. Рока взял поблизости одну из множества веревок и связал мужчину, добавив петлю вокруг его головы и рта.
Он просмотрел груз, хоть и не знал толком, что искать. Сперва надо было спросить, решил он, но знал, что сожалеть бесполезно, и потому отбросил эту мысль. Казалось, все было в сундуках или бочках без обозначений, и неизвестно, где что находилось. Но вряд ли это имело значение – Роке было некогда что-либо менять, и где-то здесь определенно есть припасы.
В точности подражая морякам, Рока отвязал и развернул квадратный парус. Он прикрепил дюжину опорных тросов по бокам корпуса и по одному на каждом конце, возясь неопытными пальцами с узлами, но благодаря своим наблюдениям зная, как их вязать. Затем сбросил последний швартов, связывавший посудину с берегом, и с помощью весла толкнул ее в море, ухмыляясь, когда ладья полностью отчалила от суши.
Ветер – как он узнал, заметив, что птицам весьма непросто лететь на юг, – был в его пользу. Шерстяной парус поймал бриз и натянулся, как тетива лука; крепления из дерева и кожи с трудом удерживали форму. Сула спокойно стоял на берегу и смотрел, как ни в чем не бывало, и Рока воспротивился порыву помахать на прощанье.
Странный трепет охватил его, пока сила ветра несла кораблик все дальше и дальше от ничего не замечавших людей в их собственных мирках на причалах. Гладкий корпус рассекал воду, плавно волоча ладью по слабым волнам.
Рока улыбнулся и встал лицом к натиску воздуха, слыша слова, передаваемые от отца и матери к дочери и сыну на протяжении бессчетных поколений. «Страна пепла суть кольцо, – говорили они, – зайди слишком далеко на Север или на Юг, и ты упадешь с его края. Мир суть кольцо».
Он читал слова в Книге Гальдры – слова, которые сулили гнев богов за вторжение в их воды. «Возмездием» грозили они человеку, дерзнувшему вырваться за пределы собственной природы и своей мерзлой, жестокой, золоченой клетки. Они ошибаются, подумал он, ошибаются в этом и во многом другом. Иначе быть не может.
– Взгляните на меня, жалкие трусы! – крикнул он открытым водам, когда потерял сушу из виду. – Что еще я должен сделать?!
Они ничего не ответили. В конце концов он оглянулся, увидев, что плененный купец таращится на него, и решил немного погодя предоставить ему выбор: «Научи меня ходить под парусом, – скажет он, – помоги мне найти Богов Севера. Или, если предпочитаешь, можешь утонуть».
Он подразумевал это искренне и беззлобно, надеясь, что человек выберет жизнь, но зная, что в конечном счете разница была невелика.
– Покажите мне, – прошептал он существам, летящим большими стаями над его головой. – Покажите мне край мира, меньшие собратья, покажите мне, где вы были.
Его тело следило за горизонтом, держа руки на руле и направляя ладью. Рока оставил его нести вахту и пошел в свою Рощу. Он велел мертвым помочь ему нарубить деревьев, чтобы сделать мачты, и если он проживет достаточно долго, то построит совершенно новый корабль, доска за доской, просто чтобы увидеть, что из этого получится.
Мертвым понадобится изготовить канаты, гвозди, смолу и сотню других вещей, и он надеялся, что сможет найти воду где-нибудь в Роще и вызвать искусственный ветер, чтобы все это испытать. Он был так поглощен своей целью, что никогда толком не исследовал воображаемый лес в своем разуме – никогда не бросал вызов границам страны мертвых, как сейчас бросал вызов границам живых.
И наверняка, подумал он, глядя, как свободно и легко парят птицы в небе, пока его корабль неуклюже волочится по воде, можно усовершенствовать паруса.