Между (СИ)

—
Я был очень зол и не понимал, почему она так поступает. Мы все, чёрт дери, переживаем и заботимся о ней, а она берёт и намеренно сбегает, не отвечает на звонки, прекрасно зная, что кто-то намеренно хочет причинить ей вред!
Неужели так сложно хотя бы просто написать, что с ней всё в порядке, но нет, как ребёнок предпочитает играть в молчанку!
Я готов был поставить весь город на уши, чтобы найти её, пока не понял, где её можно искать.
За успокоением и так скажем отдыхом, чтобы скрыться ото всех, приходила в музеи. Единственное место, куда она могла пойти сегодня — это всё та же галерея.
Администратор сразу меня узнала и сообщила, что Алиса здесь. Со «спокойной» душой вышел на улицу и стал ждать. Хотя это с виду только спокойный, внутри я хотел крушить всё.
Если бы я курил, то выкурил наверняка бы всю пачку, не меньше за это время, но увы, приходилось стискивать зубы и ждать момента, когда смогу выплеснуть свой гнев.
Спустя время вижу, выходит, пьяная в хламину, хотя сама этого наверняка не понимает и это злит меня ещё больше, но нельзя срываться, так сделаю ещё хуже.
Разговор прошёл хуже некуда. Уже стоя в душе под горячими струями воды, думал о том, что может я чего-то не понимаю в этой жизни. Может ей надоело быть хорошей и захотелось поиграть в плохую девочку?
Неужели не понимает, что я беспокоюсь о ней и поэтому так опекаю, а не потому, что хочу запереть её в золотой клетке. Неужели она так и не поняла, насколько сильно я её уважаю, как человека, как женщину?
От этого как-то неприятно и даже возможно обидно, но она ещё так молода и неопытна, имею ли я право ожидать от неё слишком взрослых поступков?
А с другой стороны, она проявила себя, как взрослый человек со взрослыми взглядами на жизнь, что так и привлекло меня. Хочет свободы, побыть одной?
Хорошо, это устроить не сложно.
—
Мы с Костей лежали в обнимку у меня в комнате и смотрели новый сериал. Но меня беспокоило несколько вещей, я не могла найти себе места. Тревожно было.
— Ты всё ещё переживаешь за Алису? — Костя как будто считывает меня.
— Думаю, почему она так поступила. Наверняка что-то стряслось, но почему она тогда не рассказала ничего мне.
— Может ей хотелось побыть одной?
— Что за ерунда, — фыркнула я.
— Завтра спросишь у неё, — целуя меня в макушку, говорит Костя. — Но это не всё, что тебя беспокоит.
— С чего ты взял? — порой меня в дрожь бросает от его проницательности.
— Я тебя знаю.
И вот что я тут могу сделать? Только вздохнуть и рассказать ему обо всём, что меня беспокоит.
— Тебе сильно досталось от родителей, что ты поехал со мной в Париж?
— Нет.
— Врёшь.
— Отец совершенно не против.
— А мама?
— А что мама?
— Как это что?! Ты забыл, что она сказала по поводу наших отношений?
— Лиза, посмотри мне в глаза и внимательно слушай, я скажу это один раз, хорошо?
Киваю в ответ. Он очень серьёзен.
— Мнение моей матери в вопросе наших с тобой отношений меня не интересует. Это моя жизнь. Мне достаточно того, что отец меня поддерживает и позволяет жить своей жизнью. Поэтому никто не сможет помешать мне быть с той, кого я люблю.
— Ч…что…
— Ты ведь и так всё знаешь, — улыбнулся Костя. — Почему такое удивлённое лицо?
— Ты впервые это произнёс, — шепчу я.
— Хочешь, чтобы я говорил это чаще?
И я неосознанно киваю, как болванчик, а потом мотаю головой и снова киваю. Костя заливисто рассмеялся, после чего крепко прижал меня к себе и ещё несколько раз сказал на ушко о том, что любит меня.
—
Проснулась я от дикой головной боли, глаза открыть было вообще не возможно, казалось, что яркое солнце намерено меня ослепить, а во рту как будто кошки нагадили. Вот оно, похмелье, здравствуй.
Голова трещала, того глядишь расколется. На меня вместе с воспоминаниями о вчерашнем вечере накатывала тошнота. Противно было от себя самой.
— Проснулась?
Дядя. Мысленно готовлюсь к тому, что мне сейчас устроят разнос, накажут и всё, что обычно делается в подобных случаях.
— Как себя чувствуешь?
 
— Паршиво, — прохрипела я.
— Вот, выпей это, поможет от похмелья, — усмехнулся дядя.
А мне капец, как стыдно.
— Давай, выпей и полегчает.
Я с трудом уселась на кровати, мир сразу поплыл перед глазами. Хотелось провалиться под землю.
— Ты даже не станешь ругаться?
— Нет, а должен?
— Вроде как.
— Я не сержусь, Алиса и ругать тебя не собираюсь. Ты уже совершеннолетняя и сама принимаешь решения. Меня только беспокоит то, почему ты приняла именно такое решение.
Почему приняла такое решение?
Хотелось почувствовать себя самостоятельной и взрослой, якобы я сама всё могу. Думала покажу всем, что гиперопека это лишнее, а по итогу повела себя как самый настоящий ребёнок.
— Хотела быть взрослой, — буркнула я.
— Получилось?
Я не чувствовала в голосе дяди издёвки или насмешки. Он искренне интересовался, но знакомые нотки всё же прослеживались, от чего захотелось поморщиться и спрятаться от мира.
— Не уверена, — пожимая плечами, говорю я.
— Ладно, всякое бывает. Это жизнь, — дядя потрепал меня по волосам.
— А ….
— Ярослав привёз тебя вечера домой.
Дядя, верно, истолковал мой незаданный вопрос, после чего поцеловал меня в макушку и вышел из комнаты.
Я нашла свой телефон, который уже давно лежал в сумке с севшей батареей. Время, пока он хоть немного подзарядиться, казалось вечностью. Мне было страшно увидеть сообщения и звонки, которые там оставались пропущенными, но ещё страшнее было дать о себе знать Ярославу и друзьям, которые за меня беспокоились, пока я пыталась играть во взрослую.
Как только телефон включился, посыпался град уведомлений. Сначала я решила просмотреть сообщения от друзей, потому что это было наименьшим сопротивлением и страхом. Как и ожидалось, они были чуть ли не в панике, а точнее Лиза. Ещё было несколько сообщений от Кости и Августа. Мысленно чертыхнувшись, написала каждому из них лично, что со мной всё в порядке, а подробности расскажу чуть позже.
Лиза тут же написала, что приедет к обеду и я просто обязана рассказать ей, что вчера произошло. Хотелось бы мне самой знать.
А потом мне пришлось набраться смелости и заглянуть в сообщения, которые прислал мне Ярослав, помимо десятков пропущенных звонков. Одно это уже позволило мне почувствовать себя настоящим дерьмом по отношению к нему, а что же будет потом, боюсь представить. Но прочитать всё же надо, это будет правильно.
«Алиса, где ты? Что случилось?»
«Алиса, почему ты не отвечаешь? Я переживаю».
«Алиса, ответь пожалуйста, где ты и что с тобой».
«Хотя бы просто напиши, что ты жива».
«Алиса, это не смешно! Где ты?»
И ещё множество подобных сообщений.
«Я не знаю, что случилось, но надеюсь, что ты в порядке. Места себе не нахожу от незнания, что с тобой. Лисёнок, прошу ответь… Дай знать…»
И после этого я разрыдалась. Вот теперь я точно почувствовала себя настоящей тварью. Ведь он весь день искал меня, переживал, а я как… Играла в неприступную. Глупость какая. Ведь мы же с ним договорились быть честными друг с другом, а я просто как последняя свинья поступила.
Жгучее отвращение по отношению к себе самой разъедало. Я не знала, как мне теперь себя вести и что делать. До самого обеда я провалялась в постели сверля взглядом несчастный телефон, в надежде, что может Ярослав напишет первым и облегчит мою участь, но совесть услужливо нашептывала, что после того, что я ему наговорила, он врят ли захочет со мной говорить. И будет совершенно прав. Я бы не стала с собой говорить.
Поддалась порыву и вот во что это вылилось. Стыд и чувство вины, при чём обоснованное, заполняло меня до самых краёв. Хотелось отмотать сутки назад и не совершать такую ошибку, но, к превеликому сожалению, это невозможно и мне придётся нести отвесность и принять последствия своих действий.