Между (СИ)

— Привет, — чуть ли не шепчет.
— Давай помогу, — говорю я, забирая у неё книги из рук и подмигиваю. Вот только зачем я это делаю. Как мальчишка, честное слово. Ведь она может не так понять…
— Спасибо, ты прямо мой спаситель, — старается говорить чётко, но дрожащий голосок и румянец на щеках говорят за неё. Чёрт, Ветров, что ты творишь? Но её смущение чертовски очаровательно.
— Что же ты в одиночку тащишь?
— Привычка, — бурчит малышка, при этом так забавно морщит носик.
— То есть, если бы я тебя не заметил, так бы и пёрла всё сама?
— Ну, я хотела на автобус сесть, тут остановка недалеко, — искренне объясняет Алиса, указывая рукой в сторону той самой остановки.
— Ты могла бы вызвать такси, — складывая книги на заднее сидение, замечаю я. Оборачиваюсь и вижу, как она хлопает глазами. На мой немой вопрос, отвечает.
— Я об этом не подумала, — я не удержался и рассмеялся. — Чего ты смеёшься? Я ведь серьёзно, — скрещивая руки на груди, бурчит Алиса. — Всё никак не привыкну…
— Ещё успеешь, — открываю пассажирскую дверь, приглашая её сесть в машину.
— Спасибо, — на её искреннюю улыбку я готов любоваться вечно.
На главном проспекте снова пробки. В это время на дороге царит своя иерархия — водители новеньких или дорогих машин полагают, что каждый знает сколько стоит эта груда металла, поэтому считают, что все должны их сторониться уступать дорогу. Надо признать, порой я и сам вхожу в их число.
Алиса смотрит в окно на Большой театр, у которого уже начался вечерний съезд машин.
— Нравится театр?
— Да, — не отрываясь от созерцания, говорит она. — Мечтаю как-нибудь сходить на балет и в оперу.
— Оперу? Правда?
— Да, а что такого? — повернувшись ко мне, спрашивает.
— Ничего. Похвально. Опера прекрасна.
— Ты бывал? — и снова этот заинтересованный тон.
— Даже больше скажу — я люблю оперу.
И пока светофор дисциплинированно переключался с красного на зелёный, его усилия были тщетны, сдвинуться с места было нереально, мы разговаривали о театральных постановках.
— Кто-то сильно проголодался, — усмехаюсь я после того, как услышал пение китов в животе Алисы.
— Сегодня только позавтракать успела, — краснея, отвечает она.
— Тогда едем ужинать, — как раз вовремя загорается светофор, и мы можем проехать этот перекрёсток.
Отличная возможность сбежать от тоски, которая сосредоточилась в этой пробке, от безысходности, какая только есть в природе. И от этого хочется укрыть девушку, что натерпелась в этой жизни столько боли, что хватит на несколько жизней вперёд.
Припарковался у небольшого, но уютного ресторанчика с видом на Театральную площадь. Алисе должно понравиться.
— Идём? — спрашиваю у неё.
— Да мне как-то неудобно. У тебя наверняка были свои дела…
— Я тебя приглашаю. Пошли, там вкусно кормят, — и улыбнувшись, малышка согласно кивает.
В «Chaleur» всё в нежных нюдовых тонах, уютная простота сочетается с элегантностью и эстетикой. И я не ошибся, выбрав это место, вижу, как Алиса расплывается в улыбке и с восторгом разглядывает всё вокруг.
Нас проводили за столик у окна, чтобы можно было любоваться видом проспекта и Большого театра. В городе кипела жизнь, суета набирала обороты, а я поймал себя на мысли, что рад быть здесь и сейчас, с ней, скрывшись от мира. Парадокс в том, что я только сегодня договорился о встрече с другой, чтобы переключить своё внимание, но тут же мчусь на всех парах к ней. Она притягивает к себе, и я не могу сдержаться, не могу устоять. Головой понимаю, что тащу нас обоих в пучину бездны, из которой потом не пойми как выбираться и расхлёбывать всё это…
Надо как-то это заканчивать. Притормозить…
Мы болтали без умолку и казалось, что нам не хватит всего времени мира, чтобы наговориться. Мне безумно нравилась её страсть, с которой она училась, стремилась узнать что-то новое и делилась этим со мной. То, как она открывается, обнажает свою душу и делится самым сокровенным не могло не привлекать. Я чувствовал нечто необъяснимое, что-то совершенно новое для себя. И хотелось, чтобы это было только моим, чувство, которое она дарит… Нельзя остаться равнодушным к её звонкому смеху, который, как нежная трель колокольчика разливается по залу ресторана. Её горящие глаза, которые смотрят прямо на меня, так открыто и доверчиво, что совершенно не замечает, как на неё обращают внимание, бросают заинтересованные взгляды, потому что пропустить мимо такую энергетику нельзя. Смесь чего-то искреннего, простого и доброго, с нотами прожитого страдания. Алиса действительно не замечает, как мне приходится взглядом давать понять, чтобы никто даже не подумал шелохнуться в её сторону.
 
Смешно от самого себя. Охраняю ту, кто не со мной, кто не моя, но как цепной пёс готов загрызть любого, кто попытается посягнуть. Что она со мной делает? Даже в студенческие годы я такого не испытывал. Ни одна женщина не вызывала во мне таких эмоций и чувств.
—
— Спасибо, что помог сегодня и накормил, — я готова прыгать от радости, меня просто переполняют эмоции от того, что я смогла провести время с ним. Вдвоём.
— Мне только в радость, — отвечает Ярослав, глядя мне в глаза, а я тону. Пучина чего-то прекрасного затягивает. С жадностью поедаю глазами его облик. Он всё равно будет громче и ярче моих рисунков… Этот мужчина так далеко от меня, как небо. Несмотря на то, что я обнажила перед ним свою душу, несмотря на то что он каждый раз оказывается рядом, чтобы спасти меня — он всё ещё далеко, он не со мной, он не мой. — Ну, я пойду. До встречи, — и подмигнув, он развернулся, чтобы уйти.
— До встречи. И ещё раз спасибо, — снова его улыбка…
Смотрю на него и понимаю, что в моём сердце всё больше укореняется такое чувство, как влюблённость. Как бы я ни противилась, это новое и неизведанное ранее, но такое приятное ощущение. Оно придаёт мне сил, невозможно сдержать улыбку и хочется обнять весь мир. Кажется, что я могу горы свернуть.
— Вижу у тебя хорошее настроение, — говорит дядя, просматривая какие-то бумаги на диване. — Как прошёл день?
— От точки средней паршивости до отличного.
— Даже так? — усмехается он. — Ужинать будешь? Марта там наготовила всего.
— Нет, спасибо. Пока не хочу, я уже поела, — по пути в комнату, подхожу к дяде и целую его в щёку.
— Когда это успела? — хитро спрашивает он.
— Ярослав по дороге перехватил меня и помог с доставкой книг, — киваю в сторону стопки энных. — И накормил заодно, услышав, как поют киты у меня в животе.
— Вот оно что, — рассмеялся дядя. — Тогда я могу быть спокоен, — я вопросительно приподняла бровь. — Если ты была с Ярославом, значит я могу не волноваться. Он сможет о тебе позаботиться.
— Ты настолько ему доверяешь?
— Как самому себе.
— Это дорого стоит…
— Да, несомненно. Поэтому я рад, что вы сдружились, — я лишь улыбнулась. Да, уж… сдружились…
На завтра нас освободили от пар, поскольку после обеда должны были выдвигаться на школу актива. Я собрала всё необходимое и решила прогуляться до «Латтерии», как раз аккурат к отправлению.
Мне нравилось разглядывать витрины магазинов, убранство крылечек ресторанов и кафе. Казалось, что так ты можешь узнать характер заведения, почувствовать, как время бежит водопадом, как они встречают рассвет и провожают закат.
Настроение было отличное, я была в предвкушении предстоящего мероприятия в университете, как вдруг мой взгляд цепляется за такой знакомый и желанный лик. Вот только… Смотрел он на другую девушку, улыбался ей…
А мне словно оборвали крылья. Я камнем падаю с высоты своей фантазии, мечты и надежды. В миг всё разрушилось. Боль разрывает где-то в области сердца словно нож под кожей.
Встретились взглядами.
Вижу, как на его лице проскальзывает удивление и что-то ещё, но я не стала даже задумываться об этом, потому что поспешила уйти, слиться с толпой, сворачивая на маленькие дворовые улочки. Мне было невыносимо больно. Душу разрывали на части и буквально слышала с каким хрустом разбивается всё, что я себе намечтала. Глупая! Всё же понимала!