Между (СИ)

По крайней мере, я так думал…
—
Я не могла в это поверить.
Мужчина, с которым я сталкивалась, и Ярослав Ветров — это один и тот же человек. Боги, я капец какая «удачливая».
Я никак не могла скрыть своё удивление. Эмоции переполняли, и мне приходилось прикладывать много усилий, чтобы сдерживать их. Всё пережитое рвалось наружу, но мне нельзя… нельзя было показывать их.
— Братишка, познакомься, это Алиса, — радостно воскликнула Арина.
Так, Алиса, соберись, ничего страшного не произошло. Да, может, странно немного, но не страшно. Однако моё сердечко в очередной раз ёкнуло и забилось, как ненормальное, словно убегало от страшного монстра.
— Ярослав, — раздался его бархатный голос, чуть с хрипотцой. Он протянул мне ладонь для рукопожатия.
Хотелось рассмеяться, но это нервное, я полагаю.
— Алиса, — не очень-то уверенно ответила я, вкладывая свою руку в его. И словно разряд тока прошёл от руки по всему телу.
Он смотрел так, что у меня складывалось ощущение, будто бы его взгляд забирался мне под самую кожу. Он смотрел, а у меня внутри всё словно через мясорубку пропускали. Но самое интересное было в том, что мне не было страшно — наоборот, до жути приятно. Никогда в жизни я не испытывала подобного.
— Ну что, раз все в сборе, можем отправляться? — весело спросил Сергей Борисович, дедушка Арины.
— Вперёд! — также радостно воскликнула Арина и, схватив меня за руку, потащила вслед за дедушкой.
Я обернулась, чтобы увидеть, как Ярослав в задумчивости смотрел нам вслед.
Мы бродили по лесу в поисках грибов, но я не видела перед собой ничего, кроме расплывчатых теней деревьев. Складывалось впечатление, что я наполнена напряжением, как гелиевый шарик. Нужно было срочно отвлечься, иначе я рисковала совсем свихнуться.
Лучи солнца пробирались сквозь кроны деревьев, создавая красивый, тёплый, рассеянный свет, благодаря которому деревья отбрасывали большие тени. Верхушки высоких елей едва колыхались от ветерка, которому было никак не добраться до земли. Лесной воздух был особенным: он дурманил запахами листвы, пряной травы, несмотря на то что на дворе стоял только конец июля. В лесных зарослях поднимался ощутимый дух земли.
Я увидела небольшое скопление мухоморов, а значит, рядом можно было найти еловые боровички. Мне вспомнилось, как мы ходили за грибами с семьёй Дениса. Внезапно накатила ностальгия, и я прикрыла глаза, предаваясь воспоминаниям, от которых на душе сразу становилось уютно и хорошо.
— Думаешь, стоит ли собирать мухоморы? — послышался голос позади.
Мне казалось, что теперь я могла узнать его из миллиона других голосов. Я открыла глаза и увидела его.
Глубокий вдох, выдох.
— Если есть мухоморы, — я указала в их сторону, — то значит, где-то тут можно найти боровики.
— Разбираешься в грибах? — с усмешкой спросил он.
— Я бы не была так уверена, — ответила я, начиная поиски нужных мне грибов.
— Почему?
— Всё знать невозможно, — я пожала плечами и, наконец, заметила свою первую добычу.
Оказалось, стоит только начать говорить — дальше всё пойдёт как по маслу. Главное — засунуть свои романтические проблески мыслей подальше, а лучше вообще задавить в зародыше. Это просто мимолётная симпатия к человеку, с которым я сталкивалась при случайных стечениях обстоятельств. Он — взрослый мужчина, а я — девчонка, что только окончила школу. Обидно, конечно, но я же знала, что сказок не существует. Даже в самом сладком меду всегда найдёшь ложку дёгтя.
— Позволь спросить, — начал Ярослав, а я за самокопанием и забыла, что он рядом.
— Конечно.
Мы ведь могли быть просто знакомыми, которые могут просто общаться. Ведь так?
— Тогда в галерее… ты плакала.
— Просто была под впечатлением от фотографии.
Нет, только не пытайся залезть ко мне в душу и не задавай никаких вопросов подобного плана, пожалуйста. Ты и так увидел достаточно.
— Согласен, фотография и правда впечатляет, но всё же…
— Спасибо, что поддержали тогда, — я прервала его, пока этот разговор не зашёл слишком далеко.
 
Как бы он ни был мне симпатичен, но я не собиралась пускать его ближе к своим чувствам: он и так уже пустил корни, которые мне нужно будет выкорчёвывать бог знает сколько времени, потому что сердца молодых девчонок склонны к молниеносным соблазнам. И я не стала исключением.
— Пожалуйста, не пытайтесь залезть ко мне в душу.
Да, так будет правильно. Дистанцироваться и воспринимать его, как друга и коллегу своего дяди, но не как человека, на которого отзывалось моё сердце.
Я должна была запретить себе чувствовать.
—
Так странно, что девчушка, которой я, казалось, заинтересовался — хотя кого я обманываю? Мне было любопытно, — оказалась племянницей моего босса. Я был прав в своём предположени о её эмоциональности. Теперь я мог слышать, как она заливисто смеётся над анекдотами моего деда, помогая накрывать на стол к ужину. Её эмоции были искренние, чистые, настоящие. Это подкупало и располагало.
— Ну что, мясо почти готово? — спросил отец, подходя к мангалу, где я готовил шашлыки.
— Ещё минут десять-пятнадцать, — я кивнул.
Следом к нам присоединился Михаил, и они с отцом принялись обсуждать что-то. Я прислушался.
— Алиса уже освоилась? — спросил мой отец у Михаила.
— Хотелось бы, но ещё нет. Ей непривычна эта «роскошь», как она говорит, — усмехнулся он. — Да и скучает по людям, что остались там.
— У неё было много друзей? — поинтересовался я. Хотел же узнать о ней больше — вот, пожалуйста, распишитесь.
— Нет, — с грустью ответил Михаил Платонович. — Всего один друг и его родители. Они ей как семья.
— Друг?
Зачем я это уточнил?
— Да, — он кивнул. — Денис. Деятельный парень, спешу заметить.
Хм, любопытно.
— Просто ей нужно время, — сказал отец. — Она скромница у тебя, — добавил он, и Михаил рассмеялся:
— Этой скромнице палец в рот не клади.
Я не мог с ним не согласиться. И тут я подумал, что у меня есть миллион возможностей узнать её, как личность.
— Видели бы вы, как она противостояла напору Стеллы. Хорошо выдержала удар. Я, конечно, предполагал, что моя дочь может выкинуть что-то из ряда вон, но не настолько. Знакомство и ужин были испорчены, но у Алисы есть наш семейный стержень.
—
Мы всей компанией устроились за столом на летней террасе. Я даже не думала, что так бывает: семья дружная, общительная и весёлая, и все помогают друг другу. Невооружённым взглядом было видно, как крепки их узы. И это не могло не подкупать, не притягивать. Я, словно мотылёк, летящий на жар огня, тянулась к их свету и теплу. И пусть я была лишь сторонним наблюдателем, но хотя бы на мгновение я могла побыть частичкой этого момента.
— Погодите! — вдруг вскрикнула Арина.
— Что случилось? — испугалась неожиданному крику мама Арины, Юлия Петровна.
— Какое сегодня число?! — вскакивая с места, спросила она.
— Двадцать пятое, — ответила ничего не понимающая Юлия Петровна.
— Чёрт! Скорее! — и с этими словами Арина убежала в свою комнату.
— Что с ней? — спросила женщина своего сына.
— Я не в курсе, — молодой мужчина пожал плечами. Видимо, у него с сестрой были очень тёплые и доверительные отношения.
— Так! Скорее надо смотреть! — громко оповестила всех вернувшаяся Арина, держа в руках ноутбук.
— О чём ты, внучка? — спросила Валентина Михайловна.
— Ба! Ты что, забыла?! Сегодня же будут известны результаты Джедайкона!
Я поперхнулась соком и закашлялась.
— Ты как? — заботливо поинтересовался дядя.
— В порядке, — откашлявшись, сказала я. — Не в то горло попало.
Я, чёрт возьми, забыла, что обнародование результатов конкурса происходило только через два месяца после окончания — как раз в день открытия регистрации на новый. Каждый участник подписывал договор о неразглашении результатов, чтобы будущие конкурсанты не выясняли, что было на предыдущем потоке, кто был судьей и прочее, пока они сами не подписали такой же договор — только тогда им становилось доступна вся информация.