Адвокат Демонов (СИ)

Возвращаюсь назад, решая использовать алчность против него. Сосредотачиваюсь и произношу заклинание, которое звучит как «Купи себе кучу игрушек!».
Да, да, я знаю, что это звучит глупо, но в это реально срабатывает!
Непосредственно в его голове я создаю картину: огромная гора игрушек, всяких интересных штук — планшеты, смартфоны, машины, танчики, резиновые куклы, — все что может заинтересовать такого, как он.
  
Я вижу, как его глаза загораются, как будто он увидел самый большой батон шоколада в мире.
«Игрушки!» — проговаривает он. И в этот момент его палец на курке начинает дрожать.
«Да, именно так! Игрушки!» — повторяю я, подбадривая его. «Ты можешь пойти и купить их прямо сейчас. И наслаждаться ими», — начинаю я внушать ему нужные мысли.
Я чувствую, как его алчность начинает брать верх. Он отвлекается от мысли о том, чтобы прикокошить Егорку, и вместо этого начинает представлять, как он будет играть в новые танчики на компьютере, вместо того, чтобы раскрывать очередное преступление.
Дознаватель опускает руку, и я вижу, как его лицо меняется. Вместо злости на него накатывает жадность. Он даже начинает улыбаться, и в этот момент я понимаю, что, возможно, спас Егорку и его праздничный торт.
Я бросаю взгляд на Егорку, который сидит с широко открытыми глазами и явно не понимает, что происходит. Но я-то знаю, что сейчас он в безопасности.
Алчность — мой любимый грех, — радостно заключаю я, уже начиная представлять, как шоколадная крошка с тортика Егорки тает на моем языке. Картинка просто идеальная…
Но вдруг что-то идет не так. Взгляд дознавателя резко меняется, и его лицо становится похожим на злобную морскую свинку. Он вновь поднимает свой револьвер, и в воздухе повисает напряжение. Здрасте-Нате. А как же игрушки?
— На игрушки нужны деньги, — произносит Семён Семеныч, будто бы отвечая на мой мысленный вопрос. Его голос звучит так, словно он ведёт урок по экономике для детей. — А для этого надо кого-то из вас мочкануть. Да, детишки?
— Дя, дя, — радостно кричат дети, явно не понимая, о чем их спрашивают. Их глаза светятся радостью, будто им предлагают мороженое в два раза больше, чем обычно.
— Хотите новую игру? — спрашивает он, явно с подвохом.
— Дя, да, дя, — радуются малыши, и меня охватывает ужас.
Глупыши. Они не понимают, что игра может закончиться очень-очень плохо. Я должен что-то сделать.
— Танцуй, пухляк! Я убью не тебя, — дознаватель тыкает револьвером по носу Егорки. — А того, на кого укажет считалочка. Что вы на это скажете, Илон и Макс?
Семён указывает револьвером на бейджики, висящие на груди двух годовасиков, которые, кажется, не осознают, что происходит.
— Сёгласны, — детским голоском говорит за обоих тот, у кого висит табличка с именем «Макс».
— Вот и отлично, приступим! — заявляет Семён, и его глаза сверкают огнем власти.
Отлично! Это действительно так. Я выиграл время, чтобы разобраться, что не так с его Алчностью, которая до сих пор горит ярче остальных грехов.
— Детки-детки, встаньте в круг, — приказывает Семён Семеныч, и малыши, как будто под гипнозом, начинают выполнять его команду. Их лица полны радости и ожидания, а я чувствую, как внутри меня зреет паника.
Я должен действовать. Времени критически мало. Я нажимаю на кнопку «алчность», и в тот же миг передо мной развертывается яркая картинка, как будто я включил телевизор на самом интересном канале.
Я оказываюсь в кабинете, который больше всего напоминает старую библиотеку, где никто не убирает. Книги на полках пылятся, а стол завален бумагами, которые выглядят так, будто на них сто лет не писали. В углу я вижу дознавателя, который стоит, как будто только что выиграл в лотерею. Его лицо светится радостью, а глаза блестят, как у кота, который увидел кусок колбаски.
«Молодец, что прикончил этого парнишку!» — говорит его начальник.
Что за черт⁈ Кому может быть приятно, когда убивают кого-то из беззащитных детей?
Начальник протягивает дознавателю толстый конверт с деньгами. «Это премия за отлично сделанную работу», — добавляет он, зло усмехаясь. «Благодаря этому мы смогли установить…»
Слова уходят в гулкий туман, отчего я не слышу окончания фразы, которая могла бы мне помочь понять, зачем дознавателю убивать. Я пытаюсь сосредоточиться и уловить смысл, но вместо этого мой мозг начинает представлять, как дознаватель с конвертом идёт в магазин и покупает себе весь отдел сладостей.
Дознаватель сияет, и его глаза сверкают, как два черных драгоценных камня. Я вижу, как он сжимает конверт, словно в нем заключена вся его сила. Алчность заполняет собой все пространство. На этом видео-видение обрывается.
— Эй ты, как там тебя⁈ Долго мы тебя ждать должны? — слышу рявканье дознавателя.
Прихожу в себя быстро оцениваю обстановку. Все дети уже собрались в круг вокруг Семён Семеныча, стоящего по центру.
— Чего моргаешь и зыришь? Глаза напузыришь. Ползи давай! И поскорей! Семеро одного не ждут.
Это ты мне⁈ Ну ладно. Я исполню твою команду, но только во имя жизни других детей.
Подползаю к кругу и сажусь рядом с Бугаем. Он единственный, кого я тут знаю. Воспитатель зло хмыкает.
— Так-то лучше. Начнем?
Дети кивают, как игрушечная собачка с понесли моего Мустанга.
Дознаватель поднимает револьвер, и на играет считать считалочку, направляя на каждого из детей по-очереди дуло:
— Ежик ежик чудачек,
Сшил колючий пиджачок,
Встал в кружок и стал считать,
Кто же будет умирать?
Дуло пистолета должно было уткнуться в меня. Но происходит совершенно невероятное….
Бугай приподнимает меня и сажает на свое место, а сам передвигается на мое. Все это происходит за долю секунды. Настолько быстро что дознаватель не успевает этого заметить.
И с окончанием произнесения слова «умирать», дуло его пистолета утыкается в Егорку.
— Опять ты? — недовольно восклицает дознаватель.
Я в шоке. Неужели Егор заранее все просчитал, и готов пожертвовать своей жизнью ради меня? Или же он просто ни черта не понимает и думает, что тот, на ком закончится считалочка — выиграет и получит приз. Одно из двух. Что именно у него на уме я сейчас определять точно не буду. Сейчас куда важнее сосредоточить усилия на главном грешнике этой детской комнаты.
— Давай переиграем, — решает дознаватель и вновь принимается за считалочку.
Пользуясь моментом, я выбираю последнюю из кнопок. «Уныние», не подведи меня! Если ты сейчас не сработаешь, я не знаю, что делать. Может, придется опять есть брокколи на ужин вместо торта.
В тот момент, когда я нажимаю на кнопку, мир вокруг меня начинает расплываться, как мороженое, которое держали на солнце. Я проваливаюсь в воспоминания дознавателя.
Поле боя. Везде грязь, дым и крики. Я оказываюсь на военном сражении. Слышен гул канонады, в воздухе витает запах пороха и крови. Я вижу, как солдаты императора, в их формах с гербами, сражаются с врагами. Я не понимаю, с кем и за что они воюют, но среди остальных узнаю его — дознавателя. Его лицо в крови, он склонился над телом какого-то мертвого паренька, которому оторвало ноги. Горло стягивается от ужаса, я не могу поверить, что этот человек, который сейчас такой жестокий, когда-то был таким уязвимым.
«Нееееет!» — кричит Семён, мой лучший друг. «Приди в себя! Пожалуйста, лгун! Я отдам тебе свои ноги, только открой глаза!»
Честно говоря, это было бы весьма щедро с его стороны.
Меня выбрасывает из воспоминания. Я чувствую, как внутри меня растёт какое-то странное чувство. Жалость?
Но у меня нет времени на сопереживания. Мне нужно спасти своего друга — врага или кто он там мне, не важно. Даже если он просто птичка с крыльями, я всё равно его спасу!
  
— у-би-вать…. — заканчивает Семён Семеныч считалочку на этот раз на Вероничке, той милой девочке с косичками.
— Нет, девочек, я не убиваю. Да и Бог любит троицу…. Так что сыграем в последний разочек. У каждого из вас есть шанс умереть.