Адвокат Демонов (СИ)

— Я…. Я не…не…не знаю… — от страха охранник начинает заикаться.
Он хотел сказать, что не знает, как в одиночной камере оказалось этот черный кот, и куда делся малыш, которого в качестве наказания заточили в темницу, но слова даются ему с большим трудом.
Воевода морщится, словно от острой зубной боли. Он с детстве ненавидит несовершенства со всем. С пеленок презирал сверстников, у которых имелись проблемы в речи, во внешности или в отсутствии магического дара с рождения. Таких неудачников он «мочил в горшках» и всячески издевался над ними без капли сочувствия или жалости. Эти чувства были ему не знакомы.
  
Сам теневик обладал как ему казалось идеальной внешностью — абсолютно одинаковые черты лица с обеих сторон. •Он гордился своим большим черепом, широким лицом с выступающий лбом, мощными квадратными челюстями с выдающимся волевым подбородок, тонкими губами и выраженными клыками острых зубов. Теневик считал себя красавчиком, достойным по внешним данным получить статус аристократа. Он не догадывался, что в моем мире по теории Чезаре Ломброзо такими анатомическими чертами обладают ни бояре, ни князья и даже ни графы, а серийные маньяки-убийцы, кем собственно говоря, он и был на самом деле.
А сейчас в нем проснулись еще и живодерские наклонности, о которых он раньше не подозревал.
Кот, который продолжал невозмутимо вылизывать себя, не замечая угрозы, так сильно взбесил воеводу своим спокойствием, что мужчине захотелось бросить в кошака факел, а еще лучше собственноручно раздавить это пушистое недоразумение каблуком своего ботинка, чтобы выместить на нем свою злость, возникшую из-за несбывшихся ожиданий.
Но теневик сдерживается, ведь у него есть более важные дела.
Взгляд его скользит по каменным стенам, полностью сканируя пространство. Ошибки быть не может — здесь нет и тени отродья князя Рублевского.
— Ты не знаешь, с кем имеешь дело, — произносит он, вновь поднимая факел. — Решил, что это смешно⁈ Заставить меня приехать в ясли-тернат и спуститься в темный подвал, чтобы посмеяться надо мной. Ты не знаешь одного. Что шутки надо мной чреваты наказанием в виде болезненной смерти.
От этих слов охранник сжимается от страха словно пружина.
— Я не… не… это хотел сказать… — выплевывает слова Охранник.
— Скажи мне вот что, какую смерть предпочитаешь: от огня или от холода?
— Т…только не от огня…. прошу вас, не… не надо. Я не… не…
Но воевода не стал дослушивать бедного мужчину.
— Бензиниус сверканти, — произнес он заклинание после чего провел факелом по мужчине, отчего тот загорелся, словно сухая солома. В его глазах плясали искры огня и животного страха. А крики мужчины запомнили собой помещение.
— Теперь твоя очередь, вонючий кот.
Агу-га-га! Только посмей тронуть моего кота! — воскликнул я материализуясь из темноты, где был спрятан под призрачной пеленкой Мстислава.
В глазах Охранника засияла надежда. Но это был последний свет его очей, перед тем, как он отключился от нестерпимой боли.
— Малаш, так ты всё-таки тут! Значит охранник не обманул. Бедный мужчина… погиб за правду. Но он же печалься, жизнь таких как он все равно ничего не стоит. Также как и твоя. Бензиниус сверка….
Он не успевает договорить. Кот поднимает голову, его зеленые глаза сверкают в свете факела, и он смотрит прямо на воеводу, будто понимая каждое слово. В следующий миг он встает на лапы и делает головокружительный прыжок воеводе на лицо, выпуская свои острые коготки в его идеально гладкую кожу. Воевода ошеломлено вскрикивает, от боли и удивления от разжимает кулак, в котором сжимал факел, как раз в тот миг, когда я направляю свой взор на горящую палку-выручалку. И та начинает плыть по воздуха в моем направлении. Правильно, но слишком медленно.
— Могу чуток ускорить, — вызывается Мстислав.
Появившись рядом с факелом он хватает его своей полупрозрачной рукой.
— Берендей, Мстислав, на счет три, направляем факел на воевода и рвем когти.
Призрак и кот кивают, понимая мое агуканье.
Агу раз, агу два-с, агу….
Агу-гу-гу три! — считаю я.
Морская фигура в виде обалдевшего стражника на месте замри. В этот миг котик спрыгивает с лица теневика, и выражение лица воеводы тут же растягивается от шока и ужаса. Я вижу, как в него летит огненный факел, переворачиваясь в воздухе, словно дьявольские палочки, котловыми жонглирует фокусника.
Вот тебе и мгновенная карма настигла. На секунду вид летящего факела уносит меня в воспоминания о моем последнем сражении фаей-боллами. Было весело! Ничего, что ими выжгло половину графства, зато какой был размах! И тот сладкий вкус победы… Эх! На мгновение я забываюсь, но тут громкое МЯО возвращает меня к действительности.
— Ты прав, кошак, не время для меланхолии! — агукаю я, пытаясь прогнать мысли о прошлых подвигах.
Мой противник уже в панике пылает ярким огнём, что создает мне так необходимое преимущество. Я ловлю его взгляд, полный животного страха, и понимаю: сейчас или никогда.
Собравшись с силами, я мчу что есть мочи к коту. Хотя со стороны видно, что я просто очень медленно ползу в сторону открытой двери. Так или иначе путь осилит ползущий. Лучше даже лежать в сторону цели, чем абсолютно ничего не делать, надеясь на помощь извне. В воздухе начинает пахнуть горелым, а дым начинает наполнять крошечное помещение аминов, что заставляет меня ускориться. Задохнуться от угарного газа мне совершенно не претит.
Делая решительный рывок, я оказываюсь возле кота и взбираюсь на его мохнатое тело, садясь на него верхом, будто на коня.
Непередаваемое чувство адреналина пронизывает моё тело.
Фокус-покус-огнемётус! — мысленно выкрикиваю я, вспоминая одно из самых простейших заклинаний, которым пользовался в младших классах, чтобы пугать хулиганов, обижающих малышню.
Факел, который я ранее метнул в воеводу, взрывается яркими искрами, окутывая пространство вокруг.
На мгновение всё замирает. А после я вижу, как стражник теряет равновесие, глядя на меня с недоумением, словно не веря, что его окончательному поражению предшествует такой спектакль, заслуживающий премии Оскол — которая выдаётся за лучше детский утренник.
— Вперёд, Берендей! — кричу я, и мой пушистый друг, словно понимая меня, проскакивает в проем открытой двери.
Мы оказывается в холле коридора, из которого мне уже видна лестница вверх — к свободе, выхожу из этого дьявольского подвала.
Теперь я могу завершить то, что начала. Внутри меня бушует энергия, когда я вижу, как огонь поглощает все живое. Охранник уже лежит без движения, похожий на обгоревшее бревно, на котором догорают искры. А его убийца, это воплощение зла, продолжает бороться с пламенем.
Он дрыгается словно танцующая змея, шепча какие-то заклинания холода. Ироничным должно быть будет заголовок завтрашней свежей прессы: «Маг льда умер в адском пламени». Сосредоточившись, я поднимаю руки, готовясь к финальному удару. Мне надо мысленно закрыть эту тяжеловесную железную дверь, чтобы воевода не смог выбраться и напасть на меня.
План-капкан! — говорю я второе по значимости заклинание, выученное в младших классах вместе с таблицей умножения. В этот момент воевода разворачивается в мою сторону. Черт, его охваченное пламенем лицо смотрит прямо на меня поджигающим (в прямом и переносном смысле слома) взглядом и начинает идти прямо на меня аки мумия с вытянутыми вперед руками.
— Котик, сдаем назад! — отдаю я новую коменданту черно-белому приятелю, а сам с усердием первоклассника мысленно закрываю эту треклятую дверь.
Нуууууу же, давай! Дверь потихоньку начинает двигаться. Она же закрывается да?
  
Мне это не кажется⁈
— Не смей больше командовать мной, — внезапно произносит кот мужским гнусавым голосом из моих любимых фильмов «Рэмбо», «Горец», «Зловещие мертвецы» и «Трудный ребёнок», в которого в этой жизни превратился я сам.
— Ты что, кошак, говорить умеешь? — спрашиваю я в шоке. Или на этот раз это уже точно глюк. Похоже, угарный газ успел ударить в голову. И мне мерещится и двигающаяся дверь и говорящий котэ.