Ещё тридцать восемь кошек до сорока

– До-го-вор! Ой, мамочки! Это же тот договор…
Дашка со страхом смотрела на договор. Стоимость этих бумажек была огромна, а важность для их её компании – колоссальна. И вот они у неё в сумке!
Она вскочила на ноги и заметалась по комнате.
– Кто-то подложил! Но зачем? Подставить меня? Да кому я нужна-то? Договор срочно надо вернуть!
Она уже схватилась за смартфон – звонить Нине Ивановне, и вдруг представила их разговор:
  
– Нина Ивановна, я тут абсолютно случайно в своей сумке под подкладкой обнаружила пропавший договор с ЛИВом. Я не брала, честное слово!
Дашка осознала, как это звучит, и медленно положила смартфон на столик, чуть не с ужасом уставившись на него.
– А она мне поверит? Почему она должна мне верить? Я ей кто? Дочь? Сестра? Я же просто сотрудница! А вдруг Нина подумает, что это я взяла, а после криков директора и его предупреждения про полицию струсила и решила вернуть? – Дашка крепко стиснула руки, пытаясь успокоиться. – Ещё может решить, что это такая подстава под неё, типа я её уговариваю на меня не доносить и спасти, она мне помогает договор вернуть, а директор это узнаёт, и решает, что это она взяла, или злится, что она ему про меня не сказала и её увольняет, а то и ещё чего похуже!
Нет, так делать не годилось!
Она начала ходить по комнате, машинально переступая через высыпавшиеся из сумки вещи.
– Что мне делать? Уничтожить договор? Но он нужен! Он очень нужен компании. К тому же, заказчики у нас проблемные – слишком бдительные, и в договоре было особо прописано что-то такое про обеспечение конфиденциальности… Помню, что юристы всё возмущались!
Она схватила листы и зашуршала ими, просматривая разделы договора.
– Вот оно! Приложение о конфиденциальности и неразглашении информации! – Дашка вчиталась и поёжилась. За сухими и выверенными юридическими формулировками стоял полный крах их фирмы… – Если только этот договор попадает в чужие руки, нам конец! Если речь идёт только о самих данных, то доказать, откуда именно они утекли, от нас или от самих заказчиков будет сложнее, а если наш оригинал договора пропадает и не находится – то всё, финита ля комедия! Они это буду трактовать однозначно – мы передали их информацию на сторону.
Она покосилась на календарь, висящий на стене.
– Через восемь дней директор должен ехать на подпись дополнительного соглашения. Естественно, с оригиналом договора! Если он его не привозит, то заказчики законно уточняют, а куда он делся-то? С нас требуют возврат аванса, начисляют кучу штрафов за то, что мы нарушили это проклятое условие, плюс, нас отстраняют от работ по договору с выплатой неустоек и всё, компании больше нет… Там такие гигантские суммы, что мы не выплывем!
Стало понятно, что уничтожать договор нельзя!
– Хорошо, а что мне тогда делать? – уточнила Дашка у которой похолодели руки, а ноги, кажется, пребывали где-то в районе центра холода – в Оймяконе. Нервные окончания в животе противно сворачивались в тугой клубок и катались там, вызывая острое желание переехать в туалет на постоянное место жительства.
В довершение всех прелестей Дарью на нервной почве прошиб холодный пот. – Мокрая, как мышь под веником! – пробормотала она и вспомнила, что где-то сегодня уже про мышь слышала!
– Серые мыши только на это и годятся! – повторила она вслух и зажмурилась от страха, потому что внезапно осознала – где-то совсем-совсем близко от неё изо дня в день ходили люди, которые способны разрушить её жизнь просто потому, что им так захотелось!
– Я же не узнала бы про этот договор! Нипочём не узнала бы, если бы не Коша!
Она представила, как она, ничего не подозревая, приходит на работу, а там кто-то из тех, кого она отлично знает, говорит, что видел, как она прячет в сумку какой-то явно служебный документ, как она, разумеется, уверенно это отрицает, как её просят показать сумку, а потом торжествующе вытаскивают договор!
Дашка так ярко это представила, что аж заскулила от ужаса, забилась в угол дивана, спрятала лицо в ладонях. Она отчётливо осознала, что никто ей не поможет! Отец – занят с новой любовью, мама – предательством мужа и предстоящим разводом, сёстры, ха – смешно и говорить! Бабушки-дедушки-тётушки никогда всерьёз и не относились к её работе, не веря, что у неё что-то может получаться…
Словно мало было страха и отчаяния, вьющихся вокруг, так ещё и одиночество наползало, обдавая холодом и полной безнадёгой.
– Серая, слабая и некрасивая мышь, которая только для того и нужна, чтобы её использовать в своих целях! – всхлипнула Дашка, которую пробирал озноб, – Никому не нужная мышь!
Холодный влажный нос, коснувшийся щеки, явно выражал несогласие с этим утверждением. Дашка убрала ладони и покосилась на Марика.
Он моментально прыгнул со спинки дивана и прилетел на колени хозяйки. Коша возникла откуда-то из-за подлокотника и полезла её на плечи, истошно мурлыкая и тыкаясь мордочкой в ухо, чтобы Даше было лучше слышно.
– Хорошие мои, зайчики мои! – слёзы текли уже потоками, но стало чуть легче. – Я просто испугалась, я сейчас… я сейчас подумаю и соображу, что мне делать!
Правда, перед тем как подумать, ей внезапно вспомнился её личный договор о неразглашении коммерческой тайны, подписанный при приёме на работу, и в особенности пункт о том, что она обязана будет, если что, компенсировать убытки, причиненные организации.
– Этак мне столько насчитают… – Дашка аж глаза прикрыла, а потом представила, что она вынуждена возвратиться в свою старую комнату, в квартире родителей. Котят туда точно не пустят и куда их? Её озноб сменился ощущением, что вокруг стало очень жарко! Видимо, полыхнувшая ярость прогнала отчаяние, заставляя искать выход.
– Ну, уж нет! Мышь, загнанная в угол очень даже способна защищаться. Чисто от ужаса! А я теперь не одна. Мне есть за кого волноваться! – она погладила котят. – Давай, Дарья, думай! Пусть на морде лица ничего приятного не имеется, мозги-то никто не отменял, правда? Так, будем рассуждать логически! Что мне делать? Уничтожить нельзя… Тогда как? Если я завтра приду с сумкой и договором в ней, то его могут демонстративно «найти» и мне крышка.
Она покосилась на договор, украшающий собой её столик и обрадованно закивала:
– Эврика! Возьму другую сумку и скажу, что у этой молния развалилась или… или у меня её украли!
Правда, при более подробном обдумывании, эта идея показалась уже менее гениальной.
– Ага, год я с ней хожу, ничего не разваливалось и не кралось, а тут… вуаля! Именно когда мне подложили договор что-то этакое случилось. Неее, всем остальным-то на мою сумку плевать, но как минимум одному из коллег станет понятно, что это «жжжжж» не с проста, и я договор обнаружила. И что тогда будет? Я понятия не имею, кто он, а он или они отлично меня знают! Что им стоит пойти к директору и сказать, что видели меня, упихивающую договор в сумку? Директор вызывает меня, я не признаюсь, потом вызывает полицию, потом осмотрят квартиру и найдут договор! Очаровательно просто, но мне не нравится! Нам так не подходит, а значит, будем искать другое решение.
 
Глава 7. Мышка? Кошка
 
Дарья, прихватив котят, отправилась на кухню, решив, что надо хоть чаю выпить что ли…
– Итак, что мы имеем? – уточнила Дашка у котят, которых пристроила на кухонный диванчик.
Котята явно были не в курсе, о чём и сообщили исконно кошачьими методами: Коша свернулась клубочком и сделала вид, что спит, а Марик безразлично зевал.
– Уничтожить договор нельзя, принести в офис нельзя, прийти без сумки нельзя! А что льзя? Можно-то что?
  
Тут ей пришло в голову подумать, а собственно, зачем было красть договор?
Ответ был прост. – Одно из двух… Или кто-то хочет подставить лично меня, или хочет грохнуть фирму! Кому нужно подставлять меня? Да никому! Место не очень-то престижное, работы море, проблем куча, деньги платят, конечно, но опять же не просто так, а за работу. То есть если человек умеет и хочет вкалывать, то зачем ему меня выковыривать? Иди в любую другую компанию и будет тебе такое же замглавбуховское счастье! А если я кому-то просто не нравлюсь, то выбрали бы какой-то менее рискованный способ это выразить!