Милая Шарлотта (СИ)

Как сказала встреченная в коридоре горничная, герцогиня уже проснулась, но еще не покинула своих комнат и принимала сейчас Шарлотту. Еще больше Шарль уверился, что нужно ее остановить, пока она не натворила бед! Почти бегом добравшись до комнат герцогини, Шарль немедленно постучал:
- Войдите! - раздался голос Жизель, и Шарль толкнул дверь.
Так и есть: Шарлотта сидела в кресле, чрезвычайно встревоженная, а герцогиня у зеркала, в одном пеньюаре. Шарль знал, что при Дворе считалось вполне нормальным принимать посетителей, даже мужчин, в подобном виде по утрам, но все равно смутился и поспешно отвел взгляд.
- Доброе утро, дамы… Прошу прощения, но я узнал, что баронесса здесь, а мне необходимо срочно с ней поговорить.
- Так срочно, что это не подождет до завтрака? - улыбнулась Жизель.
- Да, дело огромной важности!
Шарль смотрел на Шарлотту, герцогиня тоже перевела на нее взгляд - сама же Шарлотта с неприкрытой ненавистью глядела на Шарля и, по-видимому, не могла выдумать повод для отказа.
- Простите, Жизель, я быстро, - сказала она.
Шарлотта все же встала и вышла.
- Ну? - требовательно спросила она, закрыв за собою дверь, - и что же за дело огромной важности?
Шарль прислонился спиной к стене и тяжело вздохнул:
- Я прошу вас, - сказал он, - я вас умоляю, проявите благоразумие, не говорите ничего герцогине.
- Это и есть то самое важно дело? - хмыкнула Шарлотта. - Я даже не удивлена, сударь, что вы поддержали вашего… друга.
- Поймите, Шарлотта, сейчас я выступаю не в интересах герцога, а в интересах мадам де Монтевиль. Ей будет больно услышать такое о муже.
- Да что вы знаете о боли!
- Знаю, не меньше вашего! Шарлотта, вы что снова хотите обсудить наши отношения?
- Ничего я не хочу! Я просто расскажу все герцогине, я уже решила!
И она, одарив на прощание Шарля уничижительным взглядом, вернулась в покои герцогини.
Де Руан, ужасно злясь на себя, тут же постучал снова.
- Войдите! - пропела герцогиня.
- Ваша Светлость, - милейше улыбался Шарль, - мне придется похитить баронессу еще раз. Очень важное дело…
- Это уже неприлично, мсье де Руан! Вы не даете нам поговорить, - заявила Жизель, однако, по мелькнувшей на ее лице улыбке было понятно, что ситуация ее забавляет. - Две минуты и не более.
Шарлотте ничего не оставалось, как подняться с ужасной неохотой и выйти за дверь. На Шарля она глядела уже с неприкрытой ненавистью:
- Сударь, неужели я не вполне ясно сказала, что не намерена выполнить вашу просьбу?
- Достаточно ясно, сударыня.
- Тогда что вы желаете мне сказать?!
- Ничего, - отозвался он и перевел тяжелый взгляд на Шарлотту, - однако знайте, что если вы сейчас вернетесь в комнату, я не замедлю вызвать вас снова. Я не позволю вам остаться с герцогиней наедине, понимаете?
Та прищурилась и дерзко улыбнулась:
- Значит, так, да? Вы решили действовать измором!
- Вы не оставляете мне выбора, сударыня.
С полминуты они стояли в полутьме коридора и глядели друг на друга вовсе недружелюбным взглядом. Шарль понимал, что своими же руками топит их с Шарлоттой отношения, и после возродить между ними даже дружбу, не говоря уже о чем-то большем, будет невозможно. А, главное, ради чего он это делает? Ради герцога? Но инстинктивно он чувствовал, что поступает правильно и противиться этому не мог.
Молчание у двери герцогини было нарушено возвращением камеристки:
- В столовой уже подают завтрак, - нерешительно сказала женщина, - Ее Светлости надобно одеться…
И проскользнула между Шарлем и Шарлоттой за дверь.
- Тогда я скажу все герцогине во всеуслышание - прямо за завтраком! - заявила Шарлотта, когда дверь за камеристкой закрылась. - Я не стану никого покрывать, слышите!
- Вы не посмеете… - произнес Шарль с сомнением.
- Желаете проверить?! - На прощание Шарлотта хмыкнула и удалилась, гордо держа голову.
Что подавали на завтрак Шарль даже не заметил: он вполне обосновано опасался, что Шарлотта выполнит свою угрозу, а потому без умолку что-то рассказывал, не давая ей вставить и слова.
 
Сперва он долго и нудно цитировал по памяти все, что читал о Лотарингии, делая вид, будто не замечает, что Шарлотта буквально испепеляет его взглядом, а герцогиня изо всех сил пытается подавить зевоту. Лишь Филипп, поняв его намерения, делал вид, что ему безумно интересно слушать какие птицы обитают в этих широтах.
- Шарль, вы, я смотрю, сегодня в ударе, - заметила Жизель, стоило ему лишь перевести дыхание. И тут же заговорила с Шарлоттой: - милая, чем вы планируете заняться после завтрака? Мне показалось, вы хотели что-то со мной обсудить.
Но тут вступил Филипп, совершенно невежливо перебив начавшую говорить Шарлотту - но, видимо, ему было совершенно не до приличий: он был ужасно бледен, и даже испарина выступила на лбу.
- Как же, Жизель, дорогая, вы обещали этот день провести со мной!
- Когда обещала? - изумилась та. И улыбнулась: - и, потом, Филипп, это невежливо по отношению к гостям: все наше время мы должны посвящать им.
И чарующе улыбнулась, заставляя и остальных присутствующих изобразить улыбки.
Шарль так много говорил за завтраком, что, кажется, вовсе ничего не ел. Когда же слуги начали убирать посуду, он собрался уже вздохнуть с облегчением, но понял, что рано.
- Жизель, я придумала, чем мы займемся: я видела в вашем будуаре пяльцы с великолепной вышивкой, вы ведь не откажете мне показать, как делали этот узор? Заодно мы могли бы посплетничать - надеюсь, мужчины не станут нам мешать? - она, совершенно невинно хлопнув ресницами, посмотрела на Шарля. - Ведь все важные дела мы уже обсудили, мсье де Руан, не так ли?
На сей раз Шарль не знал, что ответить: пришлось наблюдать, как Шарлотта и Жизель уходят, а Шарлотта вдобавок, последней выходя из столовой, еще и недвусмысленно ухмыльнулась им, не оставляя сомнений, что выполнит свою угрозу в ближайшее время.
- Она великолепна… - изрек Филипп, как только дверь за дамами закрылась, и тут же пояснил: - Жизель. Поверьте, Шарль, я сам ненавижу себя за то, как с ней поступаю, и не могу понять, что меня не устраивает в собственной жене. Она идеальна.
- Ее Светлость действительно достойнейшая из женщин, которых мне доводилось видеть, - ответил Шарль, мрачно глядя на герцога.
Тот перевел на него усталый взгляд:
- Да, достойнейшая. Моя покойная матушка крепко ей вбила в голову, что истинная благородная дама должна улыбаться и выглядеть счастливой, какое бы дурное настроение у нее ни было. А казаться благородной дамой - всегда было единственным желанием Жизель.
Шарль смотрел на Филиппа с сомнением: он говорил, причем уже не в первый раз за день, так, словно с домашними, когда посторонних не было рядом, Жизель вела себя как-то иначе. Шарлю подобная мысль показалась бредом, даже возникла неприязнь к герцогу: зачем он наговаривает на жену?
Как будто услышав его мысли, Филипп продолжил, встав из-за стола и прохаживаясь по просторной столовой:
- Я предпочитаю не выносить сор из избы, но вы, мой друг, по воле случая и так втянуты в наши семейные дела слишком сильно. - И, глубоко вздохнув, продолжил, - Жизель очень чувствительная натура. Из-за малейшего расстройства она выходит из себя: запирается в своей комнате, ни с кем не желает разговаривать… Я боюсь за ее душевное здоровье, понимаете? И еще она очень боится меня потерять: доходило просто до абсурда. Однажды, когда мы только-только поженились и из-за родителей вынуждены были жить при Дворе, мне выпал неплохой шанс проявить себя. Я должен был командовать войском в ходе одного из сражений при Франш-Конте - я с детства мечтал о военной карьере, - пояснил, чуть смущаясь, Филипп, - разумеется, я мог погибнуть, и Жизель этого боялась. Она не желала меня отпускать, а в ночь перед отъездом мы даже поссорились. Она ушла в свои апартаменты, а наутро ее не нашли ни в комнате, ни в Лувре. Совсем как тогда, после смерти Мадо… Разумеется, я упросил короля освободить меня от должности - Его Величество и сами разволновались, на поиски Жизель был пущен небольшой отряд гвардейцев. Ее нашли спустя двое суток в бедняцком квартале Парижа, в доме для душевнобольных. Она не сразу узнала меня, а только повторяла «все меня бросают, я никому не нужна»…