Милая Шарлотта (СИ)
- Да-да, мы пойдем, - быстро согласилась Жоржетта.
Казалось бы, вот и все - гроза миновала. Но супруги де Руан, кажется, точно прогневали чем-то небеса, потому что как раз в этот момент на их помост бодро и весело запрыгнула Шарлотта д’Эффель собственной персоной. Она с разбегу повисла на руке мужа, звонко чмокнула его в щеку, прощебетав при этом:
- Я ничего не пропустила?
Потом только Шарлотта заметила их с Шарлем. По лицу ее тотчас пробежала тень, но особенно она не взволновалась, что заставило Жоржетту подумать, что та прекрасно осведомлена, что они в Париже. А, быть может, она уже успела увидеться с Шарлем?…
- О, да у нас гости! - воскликнула Шарлотта, возвращая веселье в свой голос. - Мсье Госкар, это вы привели мсье и мадам де Руан сюда? Как же славно!
Барона не могли не насторожить эти слова:
- Чарли, уж не хотите ли вы сказать, что знали, что мсье и мадам де Руан в Париже?
Жоржетта с не меньшим любопытством ждала, что она ответит, а та, и не моргнув глазом, кивнула:
- Разумеется, знала! Да и весь Лувр знал: неужели вы не в курсе, милый Максимильен, что мсье де Руан, мой добрый сосед, нынче герой! Да-да, на прошлой недели он спас от грабителей самого герцога де Монтевиль. Практически в одиночку разделался с шестью головорезами! Да все в Лувре только об этом и говорят. Скажите, мсье де Руан, где вы научились так великолепно фехтовать? Быть может, дадите пару уроков моему мужу?
На лице барона тут же мелькнула издевательская усмешка. Мелькнула и сразу исчезла, но суровость с лица де Виньи сошла окончательно. Тот, поощряя острый язычок своей Чарли, благодарно погладил ее по руке.
- Я занимаюсь фехтованием по три часа в день, мадам де Виньи, - сухо ответил, между тем, Шарль. - Думаю, вашему мужу это не нужно.
- О, сочувствую, мсье де Руан… - не унималась Шарлотта и состроила страдальческую гримаску, - как же так? У вас молодая жена, а вы все равно по три часа в день занимаетесь фехтованием. Это прискорбно, Макс, вы не находите?
Так! Это уже слишком! Терпеть это и дальше Жоржетта не могла.
- Я смотрю, вы очень изменились, Шарлотта. Должно быть, Париж действует на вас неблаготворно, раз вы даже спасение человека от смерти превращаете в цирк.
- Зато вы совсем не изменились, Жоржетта, - та скользнула взглядом по ее платью. - Чудесный наряд.
Жоржетта насторожилась: кажется, Шарлотта похвалила ее платье? Или это был сарказм? Лучше - на всякий случай - ответить какой-нибудь колкостью.
- Смотрите! - не дал сказать Жоржетте мсье Госкар, указывая на бушующие над их головами огни фейерверка. - Смотрите, как красиво! Я слышал, что на это представление Его Величество потратили двадцать тысяч ливров.
Должно быть, и до мсье Госкара, наконец, дошло, что сводить вместе семьи де Руан и де Виньи - не лучшая затея. Потому он и решил отвлечь всех.
- Двадцать тысяч ливров выбросить в воздух… - хмыкнул еле слышно барон де Виньи. - Его Величеству, разумеется, видней, но лучше бы эти деньги пустили на помощь бедным.
- Вы же знаете, Ваша Милость, - заметил Госкар, - раздай Его Величество хоть всю свою казну - меньше бедных от этого не станет, а вот разного рода увеселения с бесплатной выпивкой и зрелищами народ всегда приветствовал.
Жоржетта отметила, что его суждения весьма разумны, и продолжила смотреть в небо над Сеной: там, на ее берегу, разыгрывалось целое представление. Пиротехнические установки изрыгали залпы пламени, искры которого уносились в ночное небо и осыпались золотым дождем. В центре этой феерии возвышался огромный медный круг, вращающийся наподобие колеса. Из граней его пучками вылетали искры, символизирующие, по-видимому, лучи - должно быть, это была аллегория с королем-Солнце, как любил называть себя Людовик.
Мадам де Руан не могла не признать, что зрелище завораживало.
- Как красиво… - вздохнула совсем рядом Шарлотта.
Жоржетта скосила глаза на ее лицо: та во все глаза смотрела на представление, а на ресницах ее застыли капельки слез.
«Господи, Боже мой, - думала Жоржетта, - она и правда истеричка - такой скорый перепад настроения это ненормально!»
- Я о музыке… - продолжала Шарлотта, тайком утирая слезы, - она же душу рвет на части. Кто ее написал?
Отвечать ей никто не спешил отчего-то - по-видимому мужчины, как и Жоржетта, не были осведомлены о композиторе. Тогда ответил Шарль:
- Люлли [21], - отозвался он, - это музыка из балета для струнных.
- Люлли… он, верно, посланник свыше - земной человек не может сочинять такую музыку. Словно ангелы плачут, вы не находите?
- Это скрипка, - снова ответил Шарль. - Ее звуки часто так действуют на тех, кто впервые ее услышал.
- И правда, я никогда прежде не слышала скрипки. Я играю на клавесине - и довольно недурно, как считают некоторые - но мне никогда не научиться так…
- Чарли, я куплю вам скрипку и найму учителя, - перебил ее барон, - через месяц вы будете играть не хуже.
Шарлотта больше не стала ничего говорить, только чуть повернула голову и взглянула на Шарля, наблюдавшего за очередной вспышкой.
От мадам де Руан не укрылось и то, что едва та отвернулась, чтобы в очередной раз утереть набежавшую слезу, Шарль перевел взгляд на лицо Шарлотты, озаренное светом фейерверка, и смотрел так долго, что Жоржетта сама смешалась и отвела взгляд - будто она только что вторглась во что-то глубоко личное и совершенно ей непонятное.
Глава 39. ДВА КРАЙНЕ ЗАМАНЧИВЫХ ПРЕДЛОЖЕНИЯ
Когда закончился фейерверк Шарль и Жоржетта поспешили оставить господ де Виньи: вечер не закончился скандалом - уже хорошо. Жоржетта хотела поехать домой, но Шарль, понимая, что снова вызовет недовольство супруги, все же решил настоять:
- Мы не можем уехать, не поздоровавшись с герцогом! Это не вежливо… Вы идете со мной?
- Нет уж, - наотрез отказалась она, - я слишком устала для еще одной встречи.
Поискав глазами, Жоржетта приметила свободное кресло у стены, где сидели пожилые не танцующие дамы, и направилась к нему, пока не заняли. Шарль не стал ее уговаривать: у него был разговор к герцогу и лучше бы, чтобы Жоржетта его не слышала.
К счастью, в этот раз он искал де Монтевиля недолго: тот, как ни в чем не бывало, спускался с лестницы, ведущей на балкон.
- О, Шарль, друг мой! - обрадовался ему герцог. - Как хорошо, что вы откликнулись на наше приглашение.
- Да-да, мы с супругой безмерно благодарны вам, но я хотел бы поговорить о другом…
В этот момент взгляд Шарля наткнулся на красивую блондинку, спускающуюся по той же лестнице, что и де Монтевиль. На губах ее блуждала самодовольная улыбка. В следующий момент Шарль вспомнил, что это мадемуазель де Жув - дочь его соседей в Аквитании. Как же тесен мир…
Лишь на мгновение ему показалось странным, что та, как и герцог, спускается со второго этажа, хотя все гости должны были смотреть фейерверк. Но, так как в его мыслях и без того был сумбур, задерживаться на персоне мадемуазель де Жув Шарль не стал.
- …сударь, - продолжил он, - я только сказать вам, что тот человек - де Тресси - которого назвали убийцы, он здесь, в Лувре! - Шарль не мог не заметить, как напряглось лицо де Монтевиля при упоминании этого имени. - Я думаю, он занимает какое-то высокопоставленное место. Вы же не можете оставить этого - де Тресси неспроста желает вашей смерти. А что, если он повторит попытку…
- Де Тресси - это мой кузен, - прерывая поток взволнованной речи Шарля, сказал де Монтевиль.
- О… - сконфузился Шарль, - я не знал. Тогда, должно быть, это все не мое дело…
- Нет, отчего же! Вы ввязались в ту драку, рисковали своей жизнью, так что вы имеете право знать. Де Тресси не просто родственник мне - мы росли вместе. Он рано остался сиротой, и мои родители воспитывали нас, как родных братьев. Это было очень давно, но тогда мне казалось, что мы не расстанемся никогда. Мы мечтали, как поедем в Париж, как устроимся на службу к королю, будем бок о бок командовать войсками в очередной войне с Испанией. Быть может, так все и было бы, если б не Жизель… Я знал, что де Тресси влюблен в нее. Но я же не виноват, что Жизель ответила взаимностью мне, а не ему?